Возвращение

Когда сознание возвращалось ко мне, первой пришла боль. Не привычная фантомная боль в протезах, а новая, живая — будто кто-то разрывал мою грудь изнутри. Мы шли на задание. Весь состав Виктории — безупречный строй, отлаженные движения. Особый заказ от мера казался очередной рутиной. Я помню их — таких разных, но ставших семьёй. Корин с её вечной неуверенностью и верной бензопилой. Эллен, которая могла заснуть даже во время сражений. И... Рина. Всегда собранная, всегда идеальная. Её банбу были не просто оружием — продолжением её воли. Когда она смотрела на меня, в её строгих глазах появлялась та самая, редкая теплота, которую она берегла только для меня. А потом из тьмы появилось Оно. Не эфириал — нечто большее. Сама Скверна, материализовавшаяся из разлома. Воздух стал тяжёлым, давящим. Первый удар пал на меня. Невероятной мощи сила откинула меня прямо в груду обломков. Я закричал от нестерпимой боли. Следом эфириал переключился на Корин. Её бензопила издала прощальный рык, прежде чем зелёная бездна поглотила её. Эллен, обычно сонная, метнулась вперёд с копьём — и исчезла во вспышке света. Рина... Её банбу вспыхнули. Дризелла и Анастелла выписывали в воздухе сложные траектории, пытаясь защитить меня. Но её усилия были тщетны. Последнее, что я видел — как её тело сотряслось от удара, как она крикнула. Потом со стороны эфириала раздался взрыв и мир погас. Я очнулся от монотонного писка аппарата. Фантомная боль в ногах слилась с новой, настоящей — во всём теле. Врач сообщил без прикрас: из всего отряда выжили только мы с Риной. Её нашли в критическом состоянии — теперь она в искусственной коме. Потом, избегая моего взгляда, он добавил о необходимости оплаты содержания. Попытки связаться с мером ни к чему не привели. Только гудки в пустоте. Виктория перестала существовать в тот миг, когда мы вошли в ту каверну. Дни в больнице слились в череду боли, морфия и тикания моих протезов. Я лежал и смотрел в потолок, пытаясь не думать. Любая мысль вела в ту самую каверну, к тому, что осталось от моей команды. От моих друзей. Дверь открылась без стука. Я узнал его ещё до того, как увидел — по лёгкому звуку шагов и запаху дорогого парфюма, не способного перебить больничный дух. — Наношу визит, — его голос был ровным, как поверхность озера. В руке он держал пакет с яблоками. Идеально глянцевыми, одно к одному. — Как тут поживает член всемогущественной Виктории? Он поставил пакет на тумбочку и занял стул, развалившись с видом человека, который знает себе цену. - Яблоки полезны для восстановления. Хотя, сомневаюсь, что это твой случай. — Интересно, — его глаза насмешливо скользнули по пустой палате, — куда подевались все эти верные слуги Виктории? Где тонны цветов и дорогое оборудование? Похоже, твой мер совсем не заботиться о своих подданных, хотя не могу его винить вы же провалили такое важное задание... Я молчал, сжимая кулаки. Каждое его слово било точно в цель. — Время — единственный ресурс, который нельзя восполнить, — продолжил он. — И, судя по всему, у тебя его в обрез. С твоими протезами ты даже в каверну не сунешься. А счета за твою подругу... Кома — дорогое удовольствие. — Убирайся, — я выдавил сквозь зубы. — Гордость — роскошь для тех, у кого есть будущее, — равнодушно бросил Хуго и ушёл. Под пакетом лежала чёрная визитка на которой было только два слова: «Найди нас». Меня выписали в серое, безрадостное утро. Врач вручил папку с бумагами, его голос был механическим: «Необходимо погасить задолженность за лечение до конца месяца». Я лишь кивнул. Дорога домой заняла вечность. Каждый шаг отдавался болью в протезах. Логово Виктории встретило меня пылью и тишиной. Я стоял в гостиной, где мы когда-то собирались все вместе — смотрели фильмы, обсуждали прошлые миссии. Где Рина с терпением настоящего наставника учила Корин искусству чайной церемонии. Где поздно вечером, когда все расходились по комнатам, мы с Риной оставались на кухне, и её строгие черты смягчались, а губы пахли чаем и чем-то сладким... Мы начали встречаться больше года назад. Это случилось после особенно сложного задания, когда мы сидели за этим самым кухонном столом, обсуждая прошлое, и внезапно поняли, что не хотим расходиться. С тех пор наши тихие вечера стали традицией — её смех, который слышал только я, наши споры о книгах, нежные поцелуи, когда никто не видел... Всё это теперь жило только в моей памяти. Теперь здесь была лишь пустота. Неделю я пытался бороться. Обзванивал контакты, искал любую работу. В отчаянии я даже обратился к Фаэтон, умоляя взять меня в ученики к Прокси. Но Белль, хоть и с сочувствием, объяснила, что на обучение такой работе уйдёт слишком много времени. А деньги были нужны сейчас. В больницу я приходил каждый день. Стоял у палаты Рины, глядя на её бледное лицо через стекло. Аппараты дышали за неё, капельницы поддерживали жизнь, которая с каждым днём стоила всё дороже. Именно тогда я снова достал ту самую чёрную визитку. Она лежала в кармане, тяжёлая, как свинец. Это было предательство всего, во что я верил. Но когда я в очередной раз посмотрел на Рину, выбора не оставалось. Я набрал номер. Безжизненный голос выдал: «Полночь. Порт Эллис. Башни Близнецы».