Возвращение

Когда я вышел на улицу, город уже погружался в ночь. Мои протезы отстукивали по мокрому асфальту чёткий ритм — будто отбивали такт моей прежней жизни. Впереди виднелись тёмные силуэты башен. Где-то там меня ждали Пересмешники. Я сделал последний шаг к башням, чувствуя, как что-то внутри окончательно разрывается. Когда я пересёк границу каверны, тело пронзила знакомая, но теперь невыносимо острая боль. Эфир давил на каждый сантиметр кожи, выжигал лёгкие, заставлял протезы гудеть и вибрировать. Каждый шаг давался через силу. Виктория умерла для меня в ту ночь. Последствия задания давали о себе знать. Оставался только Ликаон — человек без прошлого, готовый продать остатки гордости за шанс спасти то, что ещё можно было спасти. Воздух в каверне был густым и тяжёлым, словно я пробирался сквозь жидкий асфальт. Каждый вдох обжигал лёгкие, а протезы громко гудели, протестуя против эфирного давления. Я шёл, опираясь на стену, и думал о том, как ещё год назад мог бы пройти этот путь с закрытыми глазами. Теперь же каждый шаг давался с трудом. Хуго ждал в просторном помещении на втором этаже, развалившись в кресле за массивным столом. Рядом стояла Вивиан, её фигура была скрыта в тени. — Ну что, джентльмен, — Хуго ухмыльнулся, — наконец-то осознал прелести реального мира? Я остановился посреди комнаты, стараясь дышать ровнее. Моё тело протестовало против каждогодвижения. — Я здесь не для пустых разговоров, — проговорил я, чувствуя, как эфир давит на сознание. — Мне нужны деньги. — А мне нужен человек, который умеет обращаться с оружием, — парировал Хуго. — Вернее, умел. Посмотри на себя. Ты еле стоишь на ногах. Вивиан сделала шаг вперёд: —Хуго, ну он же все таки смог пройти через каверну в одиночку. — И чуть не умер по дороге, — фыркнул блондин. — Ладно. Что ты можешь предложить, Ликаон? Кроме своей сломанной гордости. Я сжал кулаки, но боль в протезах тут же напомнила о моём положении. - У меня есть много связей с важными личностями Нью Эриду которых тяжело поймать, их слабости, их нравы, их близких и знакомых. — И это всё, что ты можешь предложить? — Хуго внезапно встал. Быстро, как змея, он нанёс удар в живот. Я рухнул на колени, боль пронзила всё тело. Протезы издали пронзительный визг. Я пытался вдохнуть, но воздух не шёл. Хуго наклонился ко мне. — Ты думаешь, я буду доверять предателю? Ты продаёшь своих вчерашних соратников, а завтра продашь и нас. Я поднял голову, с трудом фокусируя взгляд. — Не... не о себе прошу. Рина... — Ах да, твоя возлюбленная в коме, — он произнёс это с притворным сочувствием. — Очень трогательно. Но сентименты — роскошь, которую я не могу себе позволить. Вивиан сделала шаг вперёд. — Хуго, возможно, он и правда может быть полезен... — Молчи, — отрезал он, не отрывая от меня взгляда. — Ладно. Докажи, что хоть на что-то годишься. Проведи нашего курьера через каверну к площади Люмины. Если справишься — получишь свои деньги. Вивиан принесла мне стакан воды. Я с трудом поднялся, всё ещё чувствуя боль в животе. Проводив курьера, я вернулся с пустыми карманами, но с тяжёлым сердцем. Каждый шаг в каверне напоминал о том, кем я был — и кем стал. Я прислонился к стене, закрыв глаза. Мысль о том, что Хуго просто разыграл эту сцену что бы понасмехатся надо мной, вызывала тошноту. — Потерялся? — раздался спокойный голос рядом. Я открыл глаза и увидел Вивиан. Она стояла в нескольких шагах, тёмные елементы её платья сливались с тенями. — Хуго поручил проводить тебя, — добавила она, поворачиваясь. — Идём. Мы шли молча через запутанные переходы каверны. Вивиан двигалась уверенно, её шаги были бесшумными. Я с трудом поспевал, чувствуя, как эфирное давление с каждой минутой становится всё невыносимее. Мы стояли на пороге этого убогого дома в трущобах, забор, крыльцо и заросший двор. Я замер чувствуя, как протезы ноют от усталости. Еще одно унижение, еще одна порция грязи, которую придется проглотить ради нее. Ради Рины. Дверь скрипнула, и я вошел внутрь. И замер. Контраст между внешним убожеством и внутренней роскошью ударил по сознанию сильнее любого эфириала. Бархат, темное дерево, книги... И этот запах — дорогой воск, старые фолианты и кофе. На полках — хрупкий фарфор, явно старинный. Я сразу понял что буду ненавидеть это место. Ненавидеть за то, что оно было таким... совершенным. Безупречным, как когда-то была Виктория. – Нравится? — голос Хуго прозвучал прямо за спиной. — Добро пожаловать в наше скромное пристанище. Он прошел мимо и развалился в кресле, закинув ноги на стол. Я почувствовал, как сжимаются кулаки. Вивиан молча заняла место рядом, уткнувшись в книгу, будто призрак. Я направился к свободному креслу. Мои ноги горели, спина ныла. Хотя бы минуту посидеть... – Куда? — голос Хуго прозвучал резко и властно. Я замер. — У нас здесь не Виктория, чтобы рассиживаться в свое удовольствие. Я не разрешал тебе садиться. Поставь воду на огонь. Сделай кофе. И какао для дамы, — он кивнул в сторону Вивиан. В горле встал ком возмущения. – Я не горничная и... я больше не в Виктории... Хуго резко опустил ноги на пол и, наклонившись вперед, его голос стал тихим и опасным: – Ты здесь, потому что я так позволил. Ты делаешь то, что я говорю. Понял? Или твоя гордость снова важнее, чем деньги на лечение Рины? Наши взгляды скрестились. В его глазах — лед и насмешка. В моих — ненависть. Но он был прав. Черт возьми, он был прав. Я опустил глаза и, стиснув зубы, пошел на кухню. Пока я грел воду и молоко, до меня долетала спокойная беседа. – ...а новая книга просто нелепа,— говорила Вивиан, перелистывая страницу. — Там нас изображают благородными разбойниками, которые грабят богатых, чтобы одарить бедных. Хуго тихо усмехнулся: – Ну, в каждой шутке есть доля правды. Просто они забывают упомянуть, что мы одариваем в первую очередь себя. Я ненавидел эту умешку. Ненавидел его спокойный тон. Ненавидел себя за то, что стоял здесь и варил ему кофе. Когда я вернулся с подносом, Хуго наконец убрал ноги со стола. – Чашки выбирала Вивиан, когда она только примкнула к пересмешникам, — сказал он, следя за моими движениями. — Довольно безвкусно, но она настаивала. Я молча расставлял чашки, чувствуя, как жжет лицо. Я был слугой. Придворным шутом. Он отхлебнул кофе. – Умеренно горький, с ноткой корицы... Идеально. Какао, должно быть, тоже безупречно. Надо же, а ты занимаешься домашними делами лучше чем сражаешься. Я молчал, глядя в узор на ковре. Пусть говорит. Все равно это ничего не изменит. – Так почему же ты все-таки пришел к нам, Ликаон? — его голос снова стал ядовитым. — Неужели твой безупречный мер действительно бросил вас? Или... он просто разочаровался? Понял, что вы не те несокрушимые воины, какими он вас считал? Я чувствовал, как нарастает напряжение. Как сжимается пружина внутри. Ну да, кто захочет иметь дело со слабаками? Особенно когда в команде есть такая... обуза, как... Пружина разжалась. Я не помню, как двинулся с места. Помню только хруст костяшек о его лицо. Помню, как он упал со стула, и кровь брызнула на безупречную рубашку. Помню, как Вивиан вскочила, отшатнувшись. – КОРИН НЕ БЫЛА ОБУЗА! — мой голос прозвучал хрипло и дико. Он медленно вытер кровь. Его глаза были холодными и ясными. Совсем как у хищника, добивающего раненую добычу. – Не была? А по-моему, была. И ты сам это прекрасно знаешь. Сколько раз она подводила отряд? Сколько раз ее неуверенность и слабость ставила под удар всех? – Заткнись! — прохрипел я. – Она была слабым звеном. И из-за этого слабого звена погибла вся Виктория. Или ты будешь отрицать и это? Он добил меня. Тихо, спокойно, всего парой фраз. Вся ярость ушла, оставив после себя ледяную пустоту. Я посмотрел на него, на эту роскошную клетку, и выбежал на улицу, громко хлопнув дверью. Зачем? Зачем я вообще связался с этими ублюдками? Воздух на улице был холодным. Я шел, не разбирая дороги, и город вокруг меня расплывался в слезах. И тогда они пришли. Воспоминания. Вот мы все в гостиной, смотрим какой-то дурацкий сериал. Корин хихикает, прикрывая рот ладонью. Вот мы с Риной пытаемся научить ее правильно держать оружие, а она так старается, так хочет научиться, и когда у нее получается, ее лицо озаряет такая счастливая улыбка... Вот Рина терпеливо объясняет что-то Эллен, которая едва не засыпает прямо над бумагами. А вот... наш балкон. Наша ночь. Наш первый поцелуй. Ее губы... ее теплые, мягкие губы... и звезды над головой... Я всхлипнул, остановившись посреди пустой улицы. Слезы текли по лицу, но я даже не пытался их смахнуть. И тогда, сквозь эту боль, до меня дошло. Прозрачно и ясно, как удар колокола. Я пришел к ним не только за деньгами. Я пришел за местью. Мер, бросивший нас. Ликующие, наславшие того монстра. Весь этот проклятый город. Я заставлю их всех заплатить. А Хуго и его шайка... они станут моим оружием. Таким же острым и безжалостным, как когда-то была моя команда. Я пошел дальше, вытирая лицо рукавом. Слезы высыхали, а внутри разгорался новый огонь. Огонь ненависти. И он горел куда ярче надежды.