Возвращение

Я проснулся от звуков на кухне. Солнечный свет болезненно резал глаза — я проспал на диване всего пару часов. Размяться было невозможно: всё тело ныло, а рёбра напоминали о себе при каждом движении. На кухне Вивиан пыталась что-то готовить. Если можно было назвать готовкой разлитое молоко, куча ненужных кухонных пренадлежностей на столе. — Доброе утро! — она сияла, несмотря на творческий беспорядок вокруг. — Готовлю завтрак для больного. Я подошёл к плите и заглянул в кастрюлю. — Дай угадаю — каша? — Овсяная, — с гордостью ответила она. — Правда, она почему-то пристала ко дну. Я молча взял у неё сотейник и принялся спасать завтрак. Пока я работал у плиты, Вивиан вертелась рядом. Мы помолчали. На кухне пахло кофе и подгоревшим маслом. — Знаешь, — тихо начала Вивиан, — он никогда ни о ком не заботился так, как о тебе. Даже когда говорил гадости... это просто его способ... — Знаю, — прервал я её. — Я уже понял. Когда завтрак был готов, я понёс тарелку в комнату Хуго. Он уже проснулся и сидел, прислонившись к подушкам. Его лицо было бледным, но глаза больше не горели лихорадочным блеском. — Как себя чувствуешь? — спросил я, ставя тарелку на тумбочку. — Так, будто меня переехал грузовик, — хрипло ответил он. — Но лучше, чем вчера. Мы сидели в тишине, пока он ел. Казалось, вчерашний эмоциональный прорыв установил между нами новое, хрупкое понимание. — Сегодня тебе нужен покой, — наконец сказал я, забирая пустую тарелку. — Не нянчься надо мной, — буркнул он, но без прежней ехидства. Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидел то же смятение, что чувствовал сам. Слишком многое изменилось между нами за эти сутки. Следующие несколько дней прошли в странном, но комфортном ритме. Я ухаживал за Хуго, Вивиан пыталась помогать по дому, а Белль периодически заходила проведать нас. Постепенно Хуго шёл на поправку, а вместе с ним возвращалась и его язвительность. К концу недели Хуго уже мог самостоятельно передвигаться по дому, хотя гипс на руке и бледность лица напоминали о недавней болезни. Я заметил, что его колкости стали менее ядовитыми — скорее привычной маской, чем настоящей агрессией. Однажды утром, застав меня за чисткой его любимой кофейной турки, он усмехнулся: — Нашёл себе призвание, домохозяйка? — Кто-то же должен поддерживать здесь порядок, — парировал я, не отрываясь от работы. — Иначе Вивиан превратит кухню в филиал городской свалки. — Она гениальна в своём беспорядке, — неожиданно вступился он. — В этом хаосе есть система, просто мы её не понимаем. Его здоровье улучшалось с каждым днём. Гипс с руки сняли. Но что-то между нами изменилось навсегда. Теперь, когда наши взгляды встречались, в них было понимание, которого раньше не существовало. Однажды вечером, когда Вивиан ушла к Белль, а мы остались вдвоём, Хуго неожиданно предложил: — Давай сыграем в карты. Как в больнице. Мы устроились в гостиной, и снова поплыли знакомые шутки и подначки. Но теперь в них не было прежней ядовитости. — Знаешь, — сказал Хуго, разглядывая свои карты, — когда-то я тоже верил в справедливость. Пока не понял, что её не существует. — А во что ты веришь теперь? — спросил я. Он улыбнулся своей кривой улыбкой: —В хороший кофе и надёжных партнёров. Всё остальное — иллюзия. — Знаешь, почему я действительно взял тебя к нам? – Блондин резко перевёл тему. Я покачал головой. — Потому что увидел в тебе то, что когда-то было во мне. Такую же пустоту. — Он смотрел в окно, где зажигались вечерние огни. — И подумал — либо ты сломаешься окончательно, либо станешь сильнее. Интересно было посмотреть, что выйдет. — И что? — спросил я. — Удовлетворён результатом? Он повернулся ко мне, и в его взгляде было что-то сложное, многогранное. — Пока не знаю. Но... определённо не разочарован. После окончания очередной партии в карты я начал собираться к себе. Помыв посуду, взял свои вещи и покинул дом. Блондин двинулся за мной к крыльцу попутно поджигая кончик сигареты. — Уже домой? — спросил Хуго, выпуская дым. — Не всё же время мне у вас засиживаться, — ответил я, поправляя сумку на плече. — Да и ты, видимо, чувствуешь себя лучше. Хуго ненадолго замолк, видимо, не зная, что ещё сказать. Я хотел было уже развернуться и уйти, но худощавая рука меня остановила, и чужие губы накрыли мои. Не ожидая такого исхода, я немного замешкался, но затем углубил поцелуй. Другой рукой парень держался за мою шею, пока моя рука удерживала его талию. Спустя несколько секунд парень отстранился, но я опять прильнул к сладким губам. Из-за длительного контакта я начал терять воздух в лёгких, поэтому, несмотря на нежелание, пришлось отодвинуться. Хуго тяжело дышал, а на его щеках виднелся лёгкий румянец. Он обвил руками моё тело, положив голову на грудь. — Это правда, что вампиры бессмертны? — вдруг выпалил я. На лице блондина всплыла мягкая усмешка. — Поживёшь — узнаешь.