Возвращение

Дождь моросил противный, мелкий, забивавшийся под воротник. Мы стояли под козырьком больницы — я, едва держась на ногах от боли в рёбрах, и Хуго, с его гипсом и вечной сигаретой. Я протянул руку и хотел уже попросить но блондин не дал мне сказать. — Тебе это не поможет, — буркнул он, но в его голосе не было прежней ехидства. — Только лёгкие испортишь. — А тебе помогает? — не унимался я. Он посмотрел на меня поверх сигареты, и в его глазах мелькнуло что-то тяжёлое, незнакомое. — У меня есть на то причины, Ликаон. Мы помолчали, слушая, как дождь стучит по жестяной крыше. В голове крутился один и тот же вопрос, тот самый, что не давал покоя все дни в больнице. — Хуго... — начал я, не зная, как подобрать слова. — Это же вы с Вивиан спасли меня и Рину тогда, в той каверне? Он резко повернулся ко мне, и сигарета замерла у его губ. — С чего ты взял? — В тот раз... кто-то же должен был нас найти. И этот эфириал... Ты сражался с ним, будто уже знал его слабые места. Хуго затянулся так глубоко, что щёки втянулись. Выдохнул дым медленно, будто выпуская призрака. — Поздно копаться в прошлом, — отрезал он и, резко дернувшись, пошёл прочь, бросив окурок в лужу. Что-то во мне сорвалось с цепи. Я догнал его за два шага, схватил за рукав и резко развернул к себе. Он не успел и слова вымолвить, как мои губы прижались к его. Сначала он окаменел, потом попытался оттолкнуть, но мои пальцы впились в дорогую ткань его пиджака. Через мгновение его тело дрогнуло, и он ответил на поцелуй с такой яростью, что у меня перехватило дыхание. Привкус дыма, дождя и чего-то отчаянно горького сплелся воедино. Когда мы наконец оторвались друг от друга, он тяжело дышал, а по его щекам разливался румянец. — Ликаон... — прошептал он, и его голос дрогнул. Мы дошли до его дома молча, но теперь это молчание было густым, тяжёлым, наполненным невысказанным. Дом встретил нас полным хаосом. За те несколько дней, что мы провели в больнице, Вивиан умудрилась превратить жилое пространство в подобие свалки. Повсюду валялись обёртки от конфет, пустые пачки из-под печенья, чашки с засохшим какао. На полу красовалось несколько новых пятен, а на столе лежала груда книг. Хуго молча принялся собирать разбросанные фантики, его движения были медленными, будто через силу. — Я схожу в магазин, — пробормотал я в пустоту, но ответа не последовало. Воздух снаружи был холодным и трезвящим. Я шёл по мокрым улицам, и в голове стучало: «Что ты наделал? Что теперь будет?». Но под этой паникой, глубоко внутри, теплилось странное, непонятное спокойствие. Я зашёл в круглосуточный магазин на углу. Пока набирал продукты, мысли не давали покоя. Рина... Она лежит в больнице, борется за жизнь, а я... Это предательство. Самое настоящее предательство. Я взял бутылку молока, и вдруг рука дрогнула. Перед глазами встало её лицо — бледное, безжизненное, под стеклом кислородной палаты. Я поставил молоко в корзину, чувствуя, как подкатывает тошнота. Вина разливалась по всему телу, горячая и липкая. А что, если она... если она не проснётся? Я буду ждать вечно? Отказываться от всего, что ещё может быть в жизни? Это была ужасная мысль, эгоистичная и чёрствая. Но она была. И от этого становилось ещё хуже. Хуго... Он мерзкий, циничный ублюдок. Но он здесь. Он живой. И когда он смотрит на меня, я чувствую... что ещё не совсем мёртв. Я расплатился и вышел из магазина. Дождь усилился. Я стоял под навесом, глядя на отражение фонарей в лужах. Я не могу это оправдать. Не могу объяснить. Но... я не хочу отказываться от этого. От этого странного, болезненного тепла, которое появляется, когда он рядом. С глубоким вздохом я направился обратно. Решение не пришло. Просто стало ясно, что какой бы путь я ни выбрал — вина останется со мной. Всегда. Вернувшись с полными сумками, я обнаружил, что Хуго исчез из пришожей, кажись в свою комнату. Я принялся готовить ужин в одиночестве, периодически поглядывая на его закрытую дверь. Позже, когда я уже накрывал на стол, дверь распахнулась, и на пороге появилась Вивиан с Белль. Вивиан сияла. — Мы ходили в кино! — объявила она, сбрасывая мокрый плащ прямо на пол. — Это был самый прекрасный фильм за всю историю кинематографа! Белль, улыбаясь, покачала головой: — Она рассказывала мне весь сюжет по дороге, включая три альтернативные концовки, которые придумала сама. Я рассмеялся — впервые за долгие недели этот смех был настоящим. Пока я накрывал на стол, девочки увлечённо беседовали даже не замечая отсутствия Хуго. Мне стоило позвать его к столу. Я подошёл к его комнате и постучал. Ответа не было. Осторожно приоткрыв дверь, я увидел, что он лежит, укутавшись в одеяло с головой. — Хуго? — тихо позвал я. Он не ответил. Я подошёл ближе и прикоснулся к его лбу. Кожа была горячей и влажной. — Ты горишь, — констатировал я. — Нужно принести тебе ужин и лекарство. Когда я уже хотел уйти, его тонкая рука слабо сжала моё запястье. — Ликаон... посиди со мной... — прозвучал хриплый шёпот из-под одеяла. Я вернулся и сел на край кровати, положив руку на его плечо. Его тело дрожало от жара. Его пальцы дрожали. Я медленно провёл рукой по его мокрым от пота волосам. Он зажмурился, и по его лицу пробежала судорога. — Ликаон... — он начал, и голос его снова прервался. — Я... я должен был тебе сказать... тогда... — Что сказать? — мягко спросил я, продолжая гладить его волосы. — Это я... мы с Вивиан... — он сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. — Мы видели, как вы шли в ту каверну. Я... я чувствовал, что что-то не так. Но мы опоздали... Чёрт, мы так опоздали... Он закрыл лицо здоровой рукой, но я видел, как дрожат его плечи. — Я мог бы... должен был... — он замолк, подавленный волной эмоций. — Хуго, — я наклонился ближе, заставляя его посмотреть на меня. — Ты спас нас. Ты вытащил меня и Рину оттуда. Без тебя... — я не стал договаривать. — Но остальные... — его голос сорвался на шёпот. — Корин... Эллен... Я видел, как они... и ничего не мог сделать! Он разрыдался — тихо, безнадёжно, прижимаясь лицом к подушке. Я видел, как слёзы катятся по его вискам, смешиваясь с потом. — Я каждый день вижу их лица, — прошептал он. — Каждый день... Я не находил слов. Всё, что я мог — это обнять его крепче, прижав к себе это дрожащее от горя тело. — Ты не виноват, — наконец сказал я, и мои собственные слёзы капали ему на волосы. — Это не твоя вина. Ты сделал всё, что мог. Больше, чем кто-либо другой сделал бы на твоём месте. — Но этого было недостаточно! — он почти крикнул, вцепившись пальцами в мою рубашку. — Никогда не бывает достаточно! — Знаю, — тихо ответил я, прижимая его голову к своему плечу. — Знаю... Мы сидели так несколько минут, пока его рыдания постепенно не стихли, сменившись тихими всхлипываниями. Я провёл рукой по его щеке, смахивая следы слёз. Его пальцы всё ещё цеплялись за край моей рубашки, как будто боясь, что я исчезну. Когда парень окончательно успокоился, я собирался выйти из комнаты но блондин меня окликнул. — Ликаон? — тихо позвал он. — Я здесь. — Останься... на сегодня здесь в доме. Я посмотрел на его бледное, исстрадавшееся лицо и понял, что не смогу отказать. — Ладно, — кивнул я. — Спи. Я никуда не уйду. Я вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Вивиан и Белль перешептывались на кухне. — Всё в порядке? — тихо спросила Белль. Я кивнул: — Просто переутомился. Позже, когда гостя ушла, я снова заглянул в комнату к Хуго. Он спал, его лицо наконец обрело спокойное выражение. Я оставил на тумбочке стакан воды и таблетки, затем устроился на диване в гостиной. Несмотря на усталость, сон не шёл. Мысли о Рине, о Хуго, о том, что ждёт впереди, смешались в один клубок. Но впервые за долгое время я чувствовал, что не один.