По велению предка

Тиррея стояла на самой высокой из доступных ветвей Древа-Дома, вглядываясь в просыпающийся лес. Первые лучи солнца пробивались сквозь густой полог, превращая капли росы в сверкающие бриллианты, а испарения с почвы — в золотистую дымку. Воздух был свеж и прохладен, наполнен терпким ароматом утра на Пандоре. Сегодняшний день был посвящён охоте. Племени нужна была свежая пища, и Тирея, как одна из самых метких лучниц, должна была возглавить группу. Она отступила от края, её движения были плавными и грациозными, как у кошки. Набедренная повязка из берюзовой ткани мягко шелестела, а бусины-капли на её песенной нити, похожие на янтарь, тихо позванивали при каждом её шаге, тёрлись между складками ткани. Она провела пальцами по плетёному нагруднику, поправляя яркие, розово-фиолетовые перья, и проверила, надёжно ли закреплён на поясе кинжал с рукоятью из полированного чёрного дерева. Спустившись по гибким мостам вниз, она направилась к загону, где содержались икраны. Её икран, Цилей, уже ждал её, издавая нетерпеливые щелкающие звуки. Он был прекрасен: кожа цвета сумеречного неба с биолюминесцентными узорами, которые вспыхивали нежно-голубым в предрассветном полумраке. — Спокойно, моя охотница, — прошептала Тиррея, касаясь её о широкой морды. — Скво'ран сегодня будет удачной. Она ловко вскочила ей на спину, пропустив ноги в специальные стремена, и соединила свою очередь с его антеннами. Мгновение — и их сознание слилось воедино. Она чувствовала мощь её крыльев, остроту её зрения, её жажду полёта. Это было второе, лучшее чувство после связи с Эйвой. — Вперёд, Ци'рек! — скомандовала она мысленно. Банши с разбега прыгнул в пропасть и ринулся вниз, чтобы через мгновение, с мощным взмахом крыльев, взмыть в небо. Ветер свистел в ушах, растрепал её чёрные волосы и заставил трепетать перья в ухе. Сердце её пело. Полёт был её стихией. Вскоре к ней присоединились другие охотники. Нетеям на своём икране парил рядом, его поза была сосредоточенной и серьёзной. Он кивнул ей, и она ответила тем же, гордясь братом. Ло'ак, всегда жаждавший скорости, пронёсся мимо них, выполняя рискованный вираж и бросая им вызов своим ликующим взглядом. Охота была делом быстрым и точным. Стадо стурмбистов паслось на открытой поляне. Тиррея жестом приказала группе рассредоточиться. Она была стратегом, как её отец, и терпеливым охотником, как её мать. Выбрав момент, когда ветер дул в нужном направлении, она натянула тетиву своего лука. Дерево прогнулось, послушное её сильным рукам. Выдох. Полет стрелы был мгновенным и безошибочным. Она поразила молодого самца точно в шею, чтобы смерть была быстрой и безболезненной. Это была не убийство ради забавы. Это была благодарная добыча, подарок Эйвы её детям. Тиррея коснулась лба, затем сердца, шепча слова благодарности Великой Матери за её жертву. На обратном пути, летя рядом с Нетеямом, она заметила его задумчивый вид. — О чём ты? — спросила она, направляя Ци'рек ближе к его банши. — Ты сегодня стреляла безупречно, — сказал он, не глядя на неё. — Я вчера... промахнулся. — И? — мягко спросила Тиррея. — Эйва прощает несовершенство, если видит старание. Ты слишком сильно сжимал лук. Плечо зажимал. Помни, сила должна идти от спины, а не от руки. Вечером покажу. Нетеям повернулся к ней, и на его лице появилась тёплая, немного смущённая улыбка. — Спасибо, сестрёнка. — Не за что, — улыбнулась она в ответ. — Кто же ещё будет учить тебя, если не я? Ло'ак будет только всякие глупости болтать. — Я слышу своё имя! — донёсся голос Ло'ака, чей икран спикировал прямо над ними, заставив их вздрогнуть. — Уже учишь его, как не опозорить наше имя на следующих играх? — О Эйва, и от кого же я слышу эти слова? К тому же, я учу тому, чему тебя самого учили, но ты, кажется, пропустил уроки мимо своих больших ушей! — парировала Тиррея беззлобно. Ло'ак рассмеялся, и его смех, чистый и звонкий, смешался с шумом ветра. Они летели домой, к своему клану, к своей семье, и в этот момент Тиррея чувствовала себя абсолютно счастливой и принадлежащей этому миру всем своим существом.

***

Вечер опустился на деревню Оматикая, густой и бархатный. В центре поселения, у подножия Великого Дерева, разожгли большой костёр. Огонь пожирал сухие ветви, выбрасывая в небо снопы искр, которые смешивались с мириадами светящихся насекомых. Воздух был густ от ароматов жареного мяса, печёных фруктов и дыма священных трав. Это был праздник удачной охоты. Племя собралось вместе, чтобы разделить трапезу, музыку и общение. Тиррея сидела чуть поодаль от самого яркого круга света, прислонившись спиной к тёплому стволу. На её коленях, примостившись калачиком, дремала Туктерей. Тиррея нежно перебирала её тонкие чёрные волосы, напевая под нос старую колыбельную, которую в детстве пела ей сама Нейтири. — ...и ветер унёс её печали к далёким горам, — заканчивала она шёпотом, чувствуя, как дыхание сестрёнки становится ровным и глубоким. К ней подсела Кири, устроившись на циновке из мягких листьев. В руках она держала несколько стеблей с яркими цветами. — Я собрала новые, — тихо сказала она, показывая Тиррее синие и фиолетовые бутоны. — Для венка. Но у меня не получается так ровно, как у тебя. Тиррея улыбнулась, аккуратно передав спящую Туктерей на руки подошедшей матери. Нейтири взяла младшую дочь с той нежностью, что всегда удивляла в её сильных, воинственных руках, и унесла в маруи. — Садись ближе, — сказала Тиррея Кири, принимая цветы. — Смотри. Начинать нужно с самых жёстких стеблей, они будут основой. Они сидели, погружённые в своё занятие. Пальцы Тирреи, ловкие и уверенные, переплетали стебли, вплетая в них бутоны, создавая сложный узор. Она объясняла, показывала, поправляла неудачные движения Кири. Это было их ритуалом, моментом тихого умиротворения. — Мать сегодня смотрела на тебя с гордостью, — заметила Кири, не отрывая взгляда от работы. Тиррея взглянула на костёр. Нейтири сидела рядом с Джейком, их хвосты были спокойно переплетены. Отец что-то говорил ей, и она улыбалась, что было редкостью для неё на публике. Тёплое чувство разлилось по груди Тирреи. — Она гордится всеми нами, — ответила она, но знала, что Кири права. В её успехах на охоте мать видела отражение себя самой. — Иногда мне кажется, что я никогда не смогу быть такой... как вы, — прошептала Кири, и в её голосе прозвучала знакомая нота грусти. Тиррея отложила почти готовый венок и положила руку на руку сестры. — Не говори так. Ты — это ты. Эйва создала тебя особенной, Кири. Твоя связь с природой... она глубже, чем у любого из нас. Ты видишь то, что мы не замечаем. Ты не должна быть как я или мать. Ты должна быть собой. И мы любим тебя именно такой. Глаза Кири блеснули на огне. Она ничего не сказала, лишь крепче сжала пальцы Тирреи. Их уединение нарушили Нетеям и Ло'ак. От них пахло дымом и легким хмельным напитком, который готовили к праздникам. — Сёстры прячутся от веселья! — провозгласил Ло'ак, опускаясь на землю рядом с Кири. — Опять плетёте свои девчачьи штучки? — А ты опять носишься как угорелый, пугая своими криками всех шестиногов в округе? — парировала Тиррея, не глядя на него, и продолжала плести. Нетеям сел рядом с ней, улыбаясь их привычной перепалке. — Не слушай его, Тиррея. Он просто проиграл мне в метание копья. — Ты попал в цель лишь потому, что моё копьё отвлекло твоё! — возмутился Ло'ак. — О, так теперь и у копий есть своя воля? — подняла бровь Тиррея, заканчивая венок. — Интересная теория. Может, спросим у Цахик? Ло'ак скривился, и все рассмеялись. Даже Кири. Тиррея наблюдала за ними: за своим спокойным и сильным Нетеямом, за вспыльчивым, но верным Ло'аком, за мечтательной и искренней Кири. Она чувствовала их связь, крепкую как сталь. Они были её кровью, её опорой. Позже, когда праздник пошёл на убыль, и народ начал расходиться, Тиррея подошла к краю поселения. Она смотрела на тёмный, дышащий лес, на сияющие в небе звёзды. Она прикоснулась к серьге в ухе, заставив перья колыхаться на ветру. Всё было так, как должно было быть. Она была Тиррея, дочь вождя, охотница, сестра. Её мир был полон и целостен. Она не могла и представить, что где-то там, в холодной пустоте космоса, уже мчится корабль, и на его борту находится тот, чьё появление перевернёт её жизнь с ног на голову. Тот, с чьими карими, почти оранжевыми глазами, ей ещё только предстояло встретиться