Эхо выбора

Июль 1977

В непробудной тьме показался крошечный свет, который с каждой секундой становился всё ярче. Когда стало совсем невозможно прятаться от него, глаза открылись сами по себе. Звуки начали появляться вместе со светом, как будто сняли беруши. Тело покрылось мурашками, тысячи иголок вонзились в голову. — Вы слышите меня? Мне нужно чтобы вы мне ответили. Чей-то голос смог прорваться через звон в ушах. Приоткрыв глаза чуть больше, девушка увидела размытый белый свет, направленный на неё и лицо в белой маске. Хотелось проваливаться под землю, но не чувствовать всего этого. После небольшой тряски, глаза предательски открылись полностью, и теперь жгло не только черепную коробку, но и роговицу. Пытаясь защититься от источника света, руки рефлекторно поднялись, однако ничего не изменилось. Действие только пришло в голову, воспроизвести его не получалось, конечности даже не ощущались. Всё тело налилось свинцом, будто сейчас и правда рухнет вниз. — Девушка, вы слышите меня? Можете что-то сказать? Пытаясь ответить, она смогла лишь выдавить из себя хриплое «да». К счастью, этого было достаточно. Палочку убрали — палочку? — и свет исчез. Как и чьё-то лицо. Со временем гул начал нарастать, но тело перестало щипать, и кровь вновь циркулировала по венам, теперь можно было даже почувствовать кушетку, на которой она лежала. — Эв… эв. — Пытаясь выдавить из себя слово, девушка закашлялась и начала задыхаться. – Анапнео! Это было последнее, что она услышала. В следующую секунду всё снова померкло.

***

— Помнишь как тебя зовут? — Нет. — Может свою семью? Место где ты родилась? Какое-нибудь недавнее событие? — Нет, я ничего не помню. — Даже свою палочку? Не помнишь что последний раз колдовала? — Не понимаю о чём вы. — Что ж… Твоя голова в порядке, остались магические воздействия, поэтому скорее всего это был обливиэйт. Тебе стёрли память, но не просто какой-то кусок, а буквально всё. — Грустно. Девушка не знала как себя вести. С момента второго пробуждения прошло минут пять, а её уже заставили встать, наложили кучу чар и засыпали вопросами. Чары. Она не помнила о них. Знать как дышать, уметь ходить или сочинять стихи остались на подкорке как базовые знания. Но магия. Не то, к чему можно быть готовым при амнезии, однако сильного удивления это не вызвало. Скорее просто принятие. После вопросов доктор откинулся назад и поспешил позвать кого-то. — Девушка говорила что-то вроде «Эв», может так начиналось её имя? — сказала пришедшая девушка через свою маску. Значит это её она видела тогда. Врач обернулся снова к ней. — Помнишь как говорила это? Увидев отрицательный кивок, он повернулся к медсестре. — Обливиэйт нельзя вылечить. Контрзаклинание с особой формулой знает тот, кто и стёр память. Она может начать вспоминать сама, но нужны раздражители. Лезть в её голову — девушка недоверчиво перевела взгляд со своих рук на врача — опасно. И так пусто, ничего не найдём, а повреждённая память начнёт разрушаться под воздействием. — Может, Хогвартс? — подала голос медсестра. — Ей на вид лет 16, наверняка она оттуда. — Да, пусти весточку директору. И попроси список студенток 6-7 курса с именем на Эв. В голове было и правда пусто. Наверное, стоило почувствовать тоску, страх или хотя бы вовлечённость в происходящее. Однако ничего. Только желание как можно скорее уйти отсюда. Больницы и медицину, видимо, она не особо любила, потому что от 10-минутного пребывания уже было тошно. — Как долго меня тут будут держать? — всё-таки подала безжизненный голос девушка. Врач устало вздохнул: — Как минимум эту ночь. И, если повезет, день. Тебя найдут знакомые, а мы проверим, что ничего не угрожает твоей жизни. — А если эти знакомые не найдутся? — Вот тогда и будем решать эту проблему. Доктор, который даже не представился, встал и еще раз провёл диагностику. В этот раз его глаза напряжённо сузились, а перо, левитирующее рядом, что-то записало. — Хотя, может и не день. Отдохни, завтра тебя переведут в другую палату. — с этими словами он вышел. Усталости не было ни в одном глазу. Встав с постели, девушка чуть не упала. Ноги задрожали и чуть не согнулись. Резко сев обратно, в глазах потемнело. Если это побочки этого обливейта, она готова разодрать своими руками человека наславшего это на неё. Смирившись с мыслью, что сейчас она совершенно не дееспособна, все-таки легла и попыталась заснуть.

***

— Ты-ы-ы, это ты виновата! Черное существо невесомо подкрадывалось. Ближе. — Тебе хорошо, ты ничего не помнишь. Еще ближе. — А какого им? Ты задумывалась об этом? Холодные руки сомкнулись на горле. Уголки рта растянулись в подобие улыбки. –Ш… Слабый удар пришёлся по щеке. Вдохнув, девушка будто вышла из ледяной воды. Сердце бешено стучало, руки тряслись, а горло сжималось, не давая дышать. — Тише, успокойся. Это просто кошмар. Твой мозг пытается вспомнить. — Какая-то уже не знакомая женщина стояла рядом с постелью и держала её за руку. Только сейчас она поняла где находится. Когда девушка снова легла, мысли вернулись ко сну. Этот кошмар был таким противоречивым. Ей казалось что она понимает о чём речь, знала кто «они», но по пробуждении всё смазалось в неестественную кашу. И почему было так страшно, если это просто кошмар? Людям снятся кошмары, это естественно, такое знание тоже у неё сохранилось, неужели просто этот был её первым? — Выпей это зелье, станет лучше. — Что это? — взяв в руки флакон, жидкость в нем начала переливаться красивым пурпурным цветом. — Сон без сновидений. Ты спокойно будешь спать и отдохнешь. Глаза начали закрываться как только зелье было выпито, тело опять стало тяжёлым, паника подступила сама по себе, хоть ничего сделать она не могла, поскольку тьма уже обволокла со всех сторон. Утро началось ещё хуже. Подняли её быстро. Провели диагностику, расспросили снова и отправили в палату с другими пациентами. Находится там было… некомфортно. Ощущение липких взглядов мужчин и женщин разных контингентов с каждой минутой чувствовалось все больше. Когда наконец-то пришёл доктор, на секунду промелькнуло облегчение. — Есть еще жалобы, кроме боли в голове утром? — Холод. Мне холодно, как бы я не оделась. И… — Да? — Почему я в палате со взрослыми? Разве меня не должны были поместить с подростками? — голос стал тише. — Странно, тебе помогают только согревающие чары… тогда к тебе будет ходить целитель и каждые полчаса накладывать их. Палату сменят позже. Еще что-то? — Никого так и не нашли? — Единственное имя в Хогвартсе, которое мы нашли — Эверли. Ей было 16 лет и она пропала. Весной. — Пропала? Как? Вообще? Врач мученически выдохнул и отложил бумаги. — Предположительно она мертва. Никто её не видел с марта. Родителей у неё не было, провела детство в приюте, маглорожденная. «Неужели это я? Эверли…» — сразу подумала она. Еще раз мысленно произнесла, будто пробуя на вкус. — Её колдографий у нас мало, но ты не сильно похожа. Друзей, как говорят, у неё тоже не было. — врач улыбнулся. — Серая мышка, в общем. — И что дальше? — Через час к тебе придут и сфотографируют, Министерство подаст в розыск, искать будут и в мире маглов, дело это очевидно не быстрое. Пока будешь лечиться, мне всё ещё неизвестна природа твоих недомоганий. Если же и это не даст результатов, мы передадим тебя в Хогвартс, будешь учиться, пока не вспомнишь. — Врач встал, взял бумаги отложенные раннее и уже собирался уходить. — Что-то ещё? — Как вас зовут? — Чарльз. Если срочно понадоблюсь — нажми на зачарованный светильник справа, который у тебя на тумбе. — С этими словами он покинул палату. Через час её действительно сфотографировали, она попыталась привести себя в порядок и хотя бы расчесать волосы, но всё казалось нереалистичным. Даже собственная внешность была незнакомой. Впервые она себя увидела случайно, когда шла в туалет. Не заметив зеркала, ударилась об него и уже хотела начать возмущаться на своё отражение. В этом отражении была девушка лет 17: ярко-зелёные глаза, длинные шоколадные волосы, которые доходили почти до поясницы, тонкие губы и настолько сильный румянец, что можно было подумать, что вся кровь прилила к щекам. Глупо тыкаясь в него, она заметила взгляды хихикающих детей и проскользнула до своего пункта назначения. Так же её перевели в нормальную палату, где было всего десять человек: подростки как она и дети старше 12. Здесь уже было оживлённо. Девушки постарше сплетничали в своём кругу, дети играли в волшебные карты и шахматы. Магия еще немного смущала, но уже не пугала, поэтому когда карта пролетела над её головой, девушка только улыбнулась девочке, которая побежала за потерянной вещью. Вливаться в беседу она и не хотела, поэтому тупо легла на постель и закрыла глаза. Пытаясь вспомнить хоть что-то, начала ходить по своему сознанию. Конечно же ничего не получилось. Единственное что у неё было — тот кошмар с неизвестным существом, обвиняющим в… в чём-то нехорошем. Очевидно, ей стёрли память не просто так, но если бы она знала то, что ей не положено, почему не стереть именно этот кусок? Неужели ей нельзя было знать всю свою жизнь? А может она сама стёрла себе память, чтобы начать «новую жизнь». К чему тогда тот кошмар? Не сказать, что она верила в такие знаки, но это магический мир, — знание про которое ей далось слишком легко, — и здесь определенно всё не просто так. — Хей, ты меня слышишь? Голос вывел из размышлений. Рядом с ней стояла девушка лет 15. — Да, слышу. — Ты новенькая. Не против познакомиться? Мы тут лежим уже неделю. — А, конечно. Я… не помню своего имени. — Не помнишь? Ах, да. Мы слышали, целители говорили что-то про пациентку, которая забыла всю свою жизнь. Страшно наверное? — Немного. — ложь выскочила рефлекторно. Разговор завязался очень легко, и она пересела к тем девчонкам. Оказалось что здесь лежат с самыми разными диагнозами начиная от амнезии до «расщепа», главное чтобы это было не заразным. Также ей объяснили все магические слова по типу «Хогвартс», «маглы», «колдография». Дышать стало легче. Чтобы хоть как-то к ней обращаться, решили называть «Эва», да и ей так было проще. Оказаться той самой Эверли, пропавшей девушкой без родителей, не хотелось, но в тот момент когда врач рассказал ей про неё, будто вынесли вердикт. Целитель ходил каждые двадцать минут, потому что чары действовали всё меньше. Через неделю Эва уже не могла вылезти из постели. Ладони и ступни замерзали больше всего, поэтому ей выдали специальную одежду, в которой находились магические грелки. Из-за мороза хотелось спать. Продолжать общение не было смысла, и половину девочек выписали. Спустя еще неделю её начали поить сильными зельями, которые начали вызывать привыкания. Теперь девушка не могла заснуть и голод притупился настолько, что она не понимала когда нужно завтракать, а когда ужинать, но зато она перестала замерзать. Смешивать такие зелья с другими было опасно, поэтому ей снова приснился кошмар. Только в этот раз существо изменилось, это было змееподобное чудо, отгрызающее головы людям. Никаких разговоров, никаких подсказок. Это так сознание пытается вспомнить? — Привет. Какое состояние сегодня? — по будничному завёл разговор врач. Он всегда приходил по утрам, но когда она пошла на поправку, ей дали больше времени поспать. — Здравствуйте. Как и вчера. Не спала. — Так. Сегодня попробуем убавить дозу лекарства. Твой организм должен начать бороться самостоятельно. — Никто меня не вспомнил? — Нет. — Понятно. Каждое утро он заходил, спрашивал её состояние, и каждый раз приходил без новостей. Неужели у неё и правда никого нет? Почему прошло столько времени, а она так и осталась безыменной. — Ладно, отдыхай. Спустя ещё две недели состояние стабилизировалось. Зелье всё ещё приходилось принимать, но в меньших дозах, получалось спать и еда принималась по графику. А новостей никаких. Ей даже приходило в голову, что это все напускное, она в заложниках и вся эта магия — шизофрения. Но что не придумаешь, когда у тебя есть всё время этого мира. Когда наступил август, врач наконец-то заговорил больше: — Ты начала вспоминать? Любое событие? — Мм, ну я помню, что зимой выпадает снег. Такое подойдет? — Нет. — Тогда ничего. — Ты находишься в больнице месяц, идёшь на поправку, но мы так никого не нашли. Это означает одно — все-таки отправишься в Хогвартс. Скоро сюда прибудет заместитель директора, будь готова. — Как скоро? — Через неделю, но она может и раньше. Просто хотел тебя предупредить. Принимай зелья как и раньше. Когда Чарльз вышел, мыслительный процесс запустился. Она пойдёт в школу. Школу магии… Как бы ей не хотелось, это все и правда завлекало. Лежать в больнице, пока за окном происходят чудеса — настоящая пытка. Теперь главное не заболеть опять, иначе она отсюда никогда не выйдет.

***

— Здравствуй, Эверли, ты помнишь меня? — сказала мягко женщина, зайдя в помещение. Точечно определив свою цель, женщина в зелёном одеянии села на край постели и улыбнулась глазами. К тому моменту в палате осталось 3 девочки, многие вылечились, а новые не поступали. — Я уже приходила, тебе было тогда 11 лет. — Я… «не Эверли!» не помню. — Не волнуйся, память восстанавливается, ты поступишь на 5 курс. Мы посмотрим на твои умения, если что-то осталось, позже тебя переведут на 6 курс. Каждые две недели ты будешь проходить курс легилименции, чтобы ускорить процесс восстановления. — Женщина улыбнулась, положила руку поверх её. — Меня зовут Минерва Макгонагалл. — У меня нет понятия о… магии. Я даже не понимаю что такое легилименция, как мне учиться? — У тебя в глазах страх, но ты не должна бояться волшебства, это твоя сущность. Ты избранная, понимаешь? Магия пробудилась в тебе, рожденной от маглов — обычных людей. Во время обучения ты была способной, просто мы начнем все с начала. Я обещаю, больше такого не повторится, теперь ты будешь всегда под защитой. Девушка усмехнулась. «Теперь». Раньше, видимо, всем было плевать. Как говорил Чарльз — серая мышка. Ей даже стало жаль эту Эверли. Как бы не подводила память, она точно знала, что это другая девушка, которая к ней не имеет никакого отношения, только как сказать об этом другим? Всем так и оставалось плевать, никто не хотел действительно ей помочь. Просто нашли повод убить двух зайцев сразу. — Благодарю, только можно просьбу? Не называйте меня Эверли. Просто Эва. — Она попыталась вложить в улыбку всю возможную искренность, но получалось плохо. — Как пожелаешь. Я рада, что ты готова идти на контакт. Позже мы купим тебе палочку, все остальные вещи будут уже в Хогвартсе. Оплатит всё школа. Ты пройдёшь еще раз через Распределительную шляпу. В прошлом тебя отправили в Гриффиндор, но, может быть, теперь тебя изберет другой факультет. — Мне же объяснят подробнее? — Конечно, всю информацию ты услышишь уже в школе. До свидания, Эва.

***

— Но я хочу кошку! — Мисс Монтгомери, это приказ директора! В прошлом у вас была жаба! — Я не буду ходить с жабой! — Мисс Монтгомери! С последнего разговора с заместителем директора прошло еще две недели, что означало одно — начало учебного года. К концу августа Эве стало заметнее лучше, хоть зелья и нужно было продолжать пить. Выписывая, целитель тонко намекнул, что возможно ей еще долго придётся его пить. Очень долго. И если курс оборвется, все вернется к началу, когда холод пронизывал каждую клеточку тела, а память по пробуждении повредится. Он уже не был уверен, что это был точно обливиэйт, а не какое-то проклятие неизвестного происхождения. Девушке было необходимо при любом недомогании сразу обращаться за помощью, а через год пройти еще одно полное обследование на влияние магии в организме. В день выписки пришел эльф. Он был маленький, с большими ушами, голубыми глазами и прямым носом. Совсем молодой, даже морщинок не было видно. Накинув на нее мантию, он взял ее за краешек ткани и повел за собой. Строго наказывая, чтобы она никуда не отходила, ни на что не засматривалась. Все школьные принадлежности были и правда куплены, поэтому хорошо прогуляться по волшебному миру девушке было не суждено. Палочку подбирали долго, все было не то. Искры не того цвета, палочка в руке не лежит, магические выбросы слишком большие. Когда Олливандер принес очередную палочку, Эва не смогла отвести взгляд. Каштановая, отливала бордовым, сделана из бука и сердечной жилы дракона. Прикосновение вызвало тепло, которое разлилось по всему телу приятным покалыванием. Так вот как ощущается магия. Думать как взмахнуть, приподнять руку и куда направить палочку было не нужно — все произошло само, как по маслу. Мужчина улыбнулся, поправил очки и сразу начал убирать все со стола, готовясь к продаже. Покупка, впрочем, вышла дорогой и эльф бросал на неё напряженные взгляды, однако молчал. Когда дело дошло до питомца, эльф перестал молчать. — Почему я не могу купить то, что хочу? — Директор Школы Чародейства и Волшебства Альбус Дамблдор приказал мне купить вам жабу, которую вы выбрали и в свой первый год обучения для восстановления памяти. — Может хотя бы сову? — Нет! — Ладно! Она умеет плавать? — Конечно. Какую жабу предпочтете? Есть обыкновенная, западная сверчковая, хохлатая. Даже жаба-арлекин. — Мне обязательно нужен питомец? Если она сбежит, например, что мне делать? — Сделать так, чтобы она не убежала. — Обыкновенная подойдет. — Уверены? Ваша жабка была хохлатой. — Уверена. До первого сентября оставалось еще несколько дней, поэтому девушке предложили поехать в Хогвартс заранее, пройти распределение и прогуляться по самым важным местам, которые она будет видеть каждый день на протяжении своей учебы. Расчет был на то, что она уже была в этой школе, поэтому прогулки в одиночестве по знакомым коридорам приведут к восстановлению памяти. Для этого немного время милосердно выделили. Однако запретов было слишком много: после распределения утром и вечером сидеть в своей гостиной, днем, а именно с 12 до 16 позволено бывать в центральной части, на улицу, а именно на север, ходить строго запрещалось, ночью выходить из гостиной тоже, только в экстренном случае, колдовать нельзя, даже наилегчайшее заклинание. И хоть девушка заверила, что она не сможет даже при желании выпустить скоп пыли, запреты лились дальше. Вместе с ней на Хогвартс-экспресс приехало несколько компаний волшебников-ровесников. Они скоро выпускались и хотели то ли провести больше время в школе, то ли подготовиться к чему-то. Никто с ней не завел разговор, из-за чего девушка решила ответить тем же. Пройдя за ними, Эву встретил уже другой эльф. Не сказав ни слова, он повёл её какими-то сложными путями к кабинету директора. Чтобы подняться к нему, нужно было стать на ступеньки, расположенные вокруг статуи Горгульи. Рот приоткрылся от такой красоты, глаза засветились. Это первое, что она успела рассмотреть в Хогвартсе, но уже убедилась, что это место ей очень понравится. — Ну чего встала? — отозвался угрюмый голос эльфа, который хотел поскорее уйти. — Все эльфы такие радушные? — очевидный сарказм вырвался быстрее, чем глаза оторвались от статуи, но эльф ничего не ответил, схватил за руку и повел дальше. Когда был произнесен код, ступеньки пришли в действие и понесли вверх. Все вокруг двигалось быстро и зацепиться за определенную деталь не получалось. Дверь раскрылась и глазу открылся взор на светлый, большой и красивый кабинет. В нем одновременно был порядок и хаос. Со стен на неё смотрели люди, кто-то помладше с огоньком в глазах, а кто-то в настолько преклонном возрасте, что их очи застилали белой пеленой. На полках стояли странные предметы: они жужжали и выпускали клубы дыма. Опустив глаза ниже, девушка зацепилась за потертую, с множеством мелких дыр шляпу. У неё были впалые отверстия в виде глаз и рта. Сама шляпа не двигалась, даже её кончик застыл, будто кто-то нажал на кнопку «пауза». Все здесь замерло, портреты будто издевались, специально застыв, чтобы поиздеваться над гостьей. Даже дыхание стало тяжелым, медленным, ощущение неправильности нарастало. Что-то должно произойти, что-то должно заставить включить «продолжить». — Прошу прощение за опоздание. Лутиэн оказался пунктуальнее меня. — послышался насмешливый голос мужчины в возрасте из-за спины. Медленно повернувшись, девушка увидела директора. Не узнать его было нельзя: высокий, с длинными белыми волосами, и почти такой же бородой, ярко-бордовая мантия, на которой расшиты серебряным цветом полумесяцы, такая форма была и у его очков. Мудрый, старческий взгляд отдавал теплотой и задорностью, противоречивее некуда. Но ему хотелось довериться. Рассказать все проблемы, вывернуть душу наизнанку, чтобы он, как родной дедушка, постучал по плечу и сказал: «Не реви, все решим». Родной дедушка? Откуда вообще это сравнение? — Проходи, не стой на месте, — директор указал взглядом на стул, стоящий рядом с главным столом, где принимали посетителей. Сам он сел на свое место и улыбнулся. — Пора нам еще раз познакомиться. Как мне к тебе обращаться? — Я не уверена, но… Эверли. Хотя лучше Эва. — Эва, как тебе в Хогвартсе? Познакомилась уже с кем-то, видела местность? — Нет, я только приехала и меня сразу привели к вам. — Ничего страшного, успеешь наверстать упущенное, а как тебе твоя новая палочка? Нравится питомец? — Все хорошо, благодарю. — взгляд устремился на шляпу, она вызывала одновременно любопытство и дискомфорт. Как вообще будет проходить «распределение», ей шляпа укажет куда идти? Заметив куда устремился её взор, директор встал и взял предмет на руки. — Это распределяющая шляпа. Как только ты её наденешь, она направит тебя на тот факультет, который раскроет твой потенциал. — в его руках она начала оживать. Чуть отодвинувшись от стола и от начавшей двигаться шляпы, Эва почувствовала участившийся пульс. Дамблдор продолжил говорить дальше, не обращая внимание на испуг девушки. — Она учитывает твое желание, поэтому сейчас я тебе расскажу о факультетах. Всего их четыре: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Гриффиндор славный тем, что учатся там храбрецы, сердце их полно благодарностью и честностью. В Пуффендуе никто не боится труда, терпение и верность — вот ключ ко всему. Если тебя тянет к знаниям, творчеству, остроумию и мудрости — путь за стол Когтеврана. Слизерин принимает хитрецов, чьи амбициозность и находчивость ведут их к своей цели, однако этот факультет полон предрассудков, и маглорожденным будет тяжело осваиваться, особенно в первый год. Можешь не выбирать, шляпа сама все сделает. — С этими словами он погрузил Эве её на голову. — Хмм, — отдалось в ушах, — интересно… вижу тягу к знаниям, но творчество тебя не интересует, как и желание трудиться. Находчивая натура, хитрость скрывается в потёмках, будто даже в это время что-то прячешь… — Только не Гриффиндор. — пронеслось в голове. — Не Гриффиндор? Конечно нет, в тебе нет ничего Гриффиндорского — а вот это обидно — если это твое единственное желание… – после этих слов голос в голове затих. Шляпа будто вынырнула из разума и громко, как раскатывающийся гром, крикнула одно-единственное слово, которое изменило в миг её судьбу. — КОГТЕВРАН!