Ведьма и экзорцист

Пару месяцев назад. Наши дни.

Джейк Шим

      Шим никогда не мог похвастаться своим везением. Его везение было скорее, как у утопленника. Никакого. Он вечно что-то ронял, разбивал, спотыкался на каждом шагу и даже на ровном месте, позорясь на людях и без них. В общем, был одной сплошной ходячей катастрофой на ножках. То удалит нужный файл не оставив копии, собирая потом Франкенштейна из пометок и набросков в записной книжке, составляя будущий скелет, формируя утраченную статью. То разольет кофе на чистую рубашку, и потом будет оттирать пятно влажной салфеткой в туалете, размазывая грязь, создавая все оттенки коричневого на белоснежной ткани.       Но несколько дней подряд, как его засунули в пару со старшим сотрудником по имени Ли Хисын, Джейк чувствовал какую-то легкость, свободу и даже некую удачу. Строки собирались воедино, идеи приходили по щелчку пальцев, словно творческие тараканы включали лампочку и начинали творить вещи, о которых младший редактор не мог даже и помыслить в прошлом.       Честно он думал, что в компании Хисына все будет валиться и переворачиваться на глазах, но рядом было…легко? То, что раньше могло показаться излишне сложным, на деле было делом нескольких минут. Стоило лишь прочитать и все само складывалось воедино в цельный пазл, вставая нужными кусочками по своим местам без каких-то ненужных потуг.       Казалось, Шим иногда видел на себе взгляд хитрых глаз, но старался не придавать этому вида, ведь когда, поднимая голову, он видел округлые глаза невинного олененка, но никак не хитрой лисы. Он даже не подозревал, что за невинным взглядом Хисына скрывается «волк в овечьей шкуре»…

Ли Хисын

      Все дни казались неинтересными, скучными. Отвратительно однообразными и серыми. Работа – дом. Дом – работа. Ничего интересного. Он ощущал себя водяным на болоте, которого окружают только пиявки да лягушки. Пиявки юлили вокруг него, кружась под ногами, иногда задевая его, но молчали, продолжали свое хаотичное путешествие в никуда. Лягушки же, в отличии от своих немых соседей, крякали и квакали, надоедая своей какофонией, от чего молодой человек старался абстрагироваться, не обращая ни на кого особого внимания.       Он так и думал, что продолжит молча работать и дальше, пока в офис не пришел мальчишка с горящими энтузиазмом глазами, готовый на любую работу, даже если она будет завязана на «принеси - подай - иди нахуй - не мешай». Но с каждым оборотом часовой стрелки, с каждой сменой ночи днем, этот Шим становился самой настоящей занозой в заднице, кружась вокруг Ли. И нет, он не был похож на знакомых уже пиявок и лягушек. Он был белоснежным аистом, который отгонял этих немых и крикливых в сторону, оставляя в радиусе старшего только себя. И жизнь Хисына приобрела новые краски. Яркие, необычные, словно разводы в бензиновой луже при разном освящении солнцем. А сны…стали странные.

      Все те же пару месяцев назад. Сон Хисына.

1908 год

      - Разве за оскорбление епископа могут сослать в это богом забытое место? – Ли облокотился на пыльный столик, глядя на своего вынужденного собеседника, который по взгляду был похож на блаженного       - Для меня было не важно, кто стоит передо мной: епископ или сам Бог. Моя вера – не бездумная покорность, а осознанный выбор, плод долгих размышлений, - глаза молодого священника опустились вниз, а губ легла легкая улыбка       - Разве это не противоречие вашей вере? Будь перед вами Бог, вы бы сказали что-то подобное? – Хисын тихо засмеялся, глядя на Джейка       - Наш Бог не карает, не обижается на слова рабов своих. Он прощает, слушает…       - Да ничего он не слушает, - Хисын сдвинул брови и сжал кулаки, - разве если бы Он был с нами, жили бы мы все так? Разве страдали бы хорошие люди, а плохие жили бы дальше? Как будто бы Ваш бог слышит, но делает все наоборот       - Так вы атеист? – Шим улыбнулся, не осуждая выбор человека напротив. Наоборот, ему было интересно послушать то, что говорит собеседник       - Я верю. Но верю в себя. Разве веру в себя можно назвать атеизмом? – он надул губы, как будто вопрос священника его задел, но на деле ему хотелось просто увидеть новых эмоций на лице «соседа». И не зря. Глаза Шима округлились, и он протянул ладонь, на которой была тонкая серебряная цепочка с крестом, коснулся рукой плеча Хисына и заглянул в его лицо.       Хисын успел состроить еще больше обиженное личико, вздернув носик и отвернувшись, стараясь сохранить маску серьезности его обиды. Но не вышло. Ли рассмеялся и прикрыл глаза, поймав чужую руку.       - М? – Джейк опешил и похлопал быстро ресницами, - вы меня обманули. Это жестоко с вашей стороны - Не обижайтесь. За вами, право, приятно наблюдать…

Наши дни

      Хисын был привязан к импровизированному кострищу, одетый в легкую белую рубашку на завязках, которые развивал ветер, дующий из вентиляторов. Вокруг него столпились фотографы-дилетанты, костюмеры и визажисты из той же компании и старший по офису Чонвон, следящий за всей этой вакханалии, под руководством новичка Шим Джеюна. Тот все таки уломал Ли участвовать в этой авантюре, говоря что личико Хисына привлечет новых читателей и заинтересует старых, ведь он так похож на ворожея!       - Взгляд попроще сделай! Не думаю, что настоящий колдун так бы смотрел! – выставил он руки в сторону, показывая «модели», как стоять и какое лицо показывать       - Ты откуда знаешь, как колдун мог выглядеть на костре? Может быть, я так и выглядел, когда ты жег меня? Чонвон приложил ладонь ко лбу, думая о том, с какими идиотами ему приходиться работать в отделе. Но, признаться, талантливыми идиотами, которые генерируют свои идеи быстрее, чем до них додумается искусственный интеллект.       - Хреново жег, получается. Ибо я не понимаю, почему это исчадие ада все еще говорит. Так, заново давайте. Жгите. В смысле, работайте, - махнул он рукой и покинул комнату. Команда, видимо, получив зеленый свет на отдых, а не на работу, рассосалась в мгновении ока, решив отдохнуть пару минут себе и коллегам, что пялились друг на друга в немом молчании. Немая сцена. Все те же       - Ты когда меня с костра снимешь? – Ли подвигал руками, ощущая, как веревка неплохо так сжимает его запястья, на которых потом окажутся красные полосы.       - Думаю, что ты неплохо там смотришься, - Джеюн хотел поиздеваться, но вместо этого, доброе сердце решило пощадить какого-никакого друга, и освободить его от средневековых пыток, развязывая оковы.       Только он решил не думать, подойдя вплотную к связанному, распутывая его руки.       Ли так и замер, немного опустив голову, глядя на макушку Джейка, что был вплотную к нему, старавшемуся не глядя развязать его путы. Было бы логично, чтобы он подошел со спины, но видимо трезвый разум покинул обе головы и Хисын даже не сказал ничего против. До тех пор, пока не оказался на свободе.       - Ты это…спасибо, конечно, но можно было бы поступить легче, обойдя место казни с другой стороны.       Старший заметил, как лицо напарника сначала бледнеет, потом зеленеет и в конце покрывается красным. Похлопав себя по щекам, Джеюн постарался взять себя в руки, похлопав ладонями по лицу, с которого начала сходить краска, придавая коже трупный вид. Но потом снова покрываясь пятнами.       - Да. Точно. Так было бы проще, - он помахал на себя руками, стараясь прийти в себя. Получалось скверно.       Хисын похлопал ресницами, глядя на замешательство коллеги и огляделся, вытянув руку и взяв все еще работающий вентилятор, направляя на напарника. Тот, не ожидая, чуть не рухнул на пол, отойдя на два шага назад, путаясь в шнурах.        - Ну, совсем растерялся, - Ли свободной рукой притянул Джейка к себе и улыбнулся, - пока мы рядом – ты не упадешь, - улыбнулся он ему и отпустил руку