Осторожно, упрямица! Инструкция для Мастера

Остаток тренировки пролетел в тумане измученного сознания. Мари поняла — хочет она того или нет, но придется выложиться до конца. Рисковать, проверяя, насколько преподаватель готов воплотить в жизнь свои «мотивирующие» угрозы, больше не хватало духа. Когда она в третий раз не прошла, а доползла до финиша полосы препятствий, Икирсон наконец произнес долгожданное: «На сегодня все». Девушка так и осталась лежать на прохладном полу, перевернувшись на спину и пытаясь отдышаться. Пот заливал глаза, а мышцы горели огнем. Сэм хмыкнул и присел рядом, его тень накрыла ее. — В целом, неплохо, — в его голосе прозвучала редкая нота одобрения. — Работы, конечно, еще вагон, но я думаю, мы из тебя сделаем бойца. Первые тренировки всегда выматывают, потом втянешься. — Надеюсь, — выдохнула она, уставившись в запыленные балки потолка. Она чувствовала на себе его взгляд. — Зачем тебе все это? — вдруг спросил он, пристально глядя на ее разгоряченное лицо. — А вам зачем? — парировала Мари, наконец повернув к нему голову. — Я про наши занятия. — Ну, я преподаватель. Моя обязанность — учить студентов. Мари усмехнулась, снова глядя в потолок, и покачала головой: — Не верю. Голову даю на отсечение, я первая, кого вы так... «подтягиваете» индивидуально. Сэм хмыкнул. Попала в точку. Помолчав, он произнес тише, почти про себя: — Ты во многом первая. Он поднялся, отряхнулся и направился к коробке, откуда доносилось настойчивое попискивание. Вспомнив о птенце, Мари кое-как поднялась на ноги. — Мистер Икирсон, а что с ним будет? — Мм? С кем? — С цыпленком. — Верну в хозяйственный корпус. Пусть подрастет, а потом... отправится накормить какого-нибудь голодного студента, — Сэм ухмыльнулся, явно наслаждаясь моментом. — Нет! — вырвалось у Мари, и она рывком бросилась к нему, преграждая путь. — Не отдавайте его в трапезную, прошу! Она встала в позу, выставив руки, как будто могла физически остановить его. Сэм усмехнулся. — А что же с ним делать, по-твоему? Мари на мгновение задумалась, а затем уверенно заявила: — Отдайте его мне. — Тебе? — он рассмеялся. — И где ты его собираешься держать? В комнате общежития? Представляю, что скажет ректор, когда услышит «кукареку» под своим окном. — Он еще маленький! Ну пожалуйста, мистер Икирсон! — она сложила ладони бутончиком и устремила на него самый жалобный взгляд, усиленно хлопая ресницами. «Опять эти штучки!» — пронеслось в голове у Сэма, изо всех сил пытавшегося сохранить суровую маску. — Крайнс, я не могу! Правила есть правила. Он сделал шаг вперед, но и она шагнула навстречу, не отступая. — Не пройдете! — заявила она с вызовом. Сэм усмехнулся, поставил коробку на пол и скрестил руки на груди, глядя на нее сверху вниз. — И как же ты мне помешаешь? Девушка метнула быстрый взгляд на коробку, потом на него. Сэм тут же шагнул, заслонив ее собой, предугадывая ее намерения. — А если, вот так? — с хитрой ухмылкой спросил он. Ему стало дико интересно, как она будет выкручиваться. В том, что она добьется своего, он уже не сомневался. Глаза Мари забегали в поисках решения, и вдруг она посмотрела на него прямо и улыбнулась, и в этой улыбке была опасная игра. — Мистер Икирсон! — Она сделала небольшой, почти танцевальный шаг навстречу. — Да, мисс Крайнс? — он насторожился. — Вы такой... хороший! — еще шаг. Губы преподавателя дрогнули — он чувствовал, что его разводят, но не мог оторваться. — Неужели? — Угу. А еще вы очень милый! — ее голос стал слаще меда, она приблизилась еще на шаг, сократив дистанцию до опасной. — Да ты что? — он уже не мог сдержать улыбку. — Да, — прошептала она, и ее голос стал тихим, интимным. — Знаете, мистер Икирсон... Она намеренно тянула слова. Сэму стало не до смеха: Мари стояла так близко, что он чувствовал исходящее от нее тепло. Ее взгляд был пристальным, гипнотизирующим. Он сглотнул, изо всех сил стараясь сохранить маску безразличия. — Да? — его собственный голос прозвучал хрипло. — Сэм... — от этого шепота по спине побежали мурашки. Его имя на ее устах обрело невероятную силу. — Сэм не заслужил такой участи... Мужчина замер, не понимая. Она улыбаясь закусила нижнюю губу, наблюдая за замешательством в его глазах. — Сэм? — переспросил он ошарашенно. Она кивнула, и ее глаза заискрились озорством. — Цыпленок Сэм. Сэмми... Мой милый… милый Сэм, — она наслаждалась каждым мгновением его реакции. Икирсон сначала уставился на нее в полном недоумении, а затем громко, от всей души, рассмеялся. Звук его смеха заполнил зал. — Ладно, Крайнс, ты победила. Забирай своего Сэмми. — Ура! — она ликующе взвизгнула, ловко обойдя его и подобрав коробку. — Не бойся, я о тебе позабочусь, мой маленький Сэм, — прошептала она птенцу. — Только скажи, почему именно Сэм? — спросил он, все еще улыбаясь. Мари, не задумываясь, бросила через плечо: — Мне нравится это имя. — Она сделала паузу на пороге и обернулась, бросив на него долгий, игривый взгляд. — К тому же, все Сэмы падки на женские чары. И, грациозно выгнув спину, она выпорхнула из зала, оставив его одного. Сэм, пристально глядя ей вслед, с восхищением прошептал: — Чертовка! *** Дни сливались в череду занятий, тренировок и коротких ночей. Мари глотала знания и оттачивала приемы с упорством, которое не мог не отметить даже Икирсон. До уровня мастера ей было, как до луны, но прогресс был налицо. Цыпленка Сэмми она, впрочем, в комнате не оставила. Сообразительность взяла верх над сентиментальностью. Она торжественно вручила пушистый комочек молодому конюху, сопровождая передачу щедрым вознаграждением и строгим наказом заботиться о птенце как о собственном дите. Прошла неделя. В пятничный вечер друзья собрались в комнате Мари. Девушка не могла не заметить, что Сай вел себя странно: на занятиях он витал в облаках, а на прошлой неделе и вовся пропустил лекцию по гражданскому праву. Решив вывести его на чистую воду, она устроила этот небольшой сбор. Сначала они болтали о пустяках, но атмосфера была напряженной. Наконец, Мари не выдержала. — Сай, что с тобой происходит? — спросила она прямо. — Ты последние дни будто сам не свой. Его зеленые глаза беспокойно забегали. — Да ничего. Просто устал. — Брось, — вступил Максимилиан. — Мы же друзья. Если проблемы, давай, выкладывай. — Да нет никаких проблем! — Сай резко встал и начал метаться по комнате, как тигр в клетке. — Серьезно? — Мари подняла бровь. — И ты думаешь, мы тебе поверим? Еще немного, и ты начнешь рычать от напряжения. Он остановился, с силой провел рукой по волосам и тяжело вздохнул. — Ладно... Обещаете не смеяться? Брат и сестра переглянулись и в один голос ответили: — Обещаем. — Все дело в... Эллении, — выдохнул он. — В Эллении? — переспросили они в унисон. Сай тяжело рухнул на стул, развернув его и сев верхом. — С того дня, как я ее увидел в коридоре... я больше ни о чем думать не могу. Я пытался все забыть — зубрил до посинения в библиотеке, изматывал себя на тренировках... Все бесполезно. Тогда я решил, что нужно действовать. Вчера я сбежал с занятий. Хотел поговорить с ней... но увидел, как она стоит с тем... с Киргоном. Они так легко болтали и она смеялась с ним... Я развернулся и ушел. Теперь даже спать не могу. Каждый раз, когда вспоминаю ее с ним, меня просто черная злость берет. — Так ты влюбился! — воскликнула Мари, и ее лицо расплылось в улыбке. — Надо же! Да еще и в Эллю! — Да, дружище, похоже, ты основательно влип, — с напускной серьезностью сказал Максимилиан. — Киргон — ее муж, и она, насколько мне известно, ждет от него ребенка. Сай побледнел как полотно. Мари тут же треснула брата по затылку. — Макс! Не смей так шутить! Видишь, человеку и так плохо! Максимилиан фыркнул. — Да ладно, просто хотел разрядить обстановку. Шучу я, они просто напарники. Она свободна, насколько я знаю. — Ты уверен? — с надеждой в голосе спросил Сай. — Абсолютно, — уверенно подхватила Мари. — Я с ней говорила. Она бы мне сказала, если бы у нее были отношения. — Но... как мне ей понравиться? — с отчаянием спросил Сай. — Она такая... уверенная в себе, сильная. А я рядом с ней чувствую себя мальчишкой. — Не робей, — подбодрил его Макс. — Под броней наемницы тоже бьется женское сердце. — Слушайте! — внезапно воскликнула Мари, и ее глаза загорелись азартом. — А давайте мы вас сведем? У меня как раз родился гениальный план! О-о-очень гениальный! *** На следующий день, ближе к полудню, Мари стояла в коридоре перед покоями дяди. У входа, недвижимый как скала, стоял Киргон. Его внимательные глаза моментально отметили ее приближение. — Привет, Киргон! Как дела? — ослепительно улыбнулась Мари, подходя ближе. — Все в порядке, — сдержанно кивнул телохранитель. По едва заметной искорке в его глазах она поняла — он рад ее видеть. — Кажется, у тебя прекрасное настроение. — Просто замечательное! — воскликнула она. — Дядя и Элля внутри? — Да, — коротко бросил он, продолжая стойку смирно. — Идеально! — Мари скользнула во внутрь и громко крикнула: — Дядюшка, ты где? — В кабинете! — донесся смогу из гостиной родной голос. Девушка заглянула в открытую дверь. За столом, заваленным бумагами, сидел герцог в глубоком кресле. Напротив, у входа на стуле непринужденно развалившись, устроилась Элления. — Всем привет! Дядя, как дела? — Мари подбежала и поцеловала его в щеку. — Лучше не бывает! Даже эту кипу бумаг почти разгреб. — А ты чего сияешь, как новенький соверен? — лениво поинтересовалась Элления. Мари заметила, что та выглядит несколько скучающей. — О, а ты, кажется, не в своей тарелке. Но не беда! Я знаю, как поднять тебе настроение! — с хитринкой в глазах произнесла Мари. — Неужели? — скептически хмыкнула телохранительница. Мари подсела к ней на подлокотник кресла и обняла за плечи. — Тебе не хватает настоящего приключения! — пропела она заговорщически. — И что же ты предлагаешь? — Шоппинг! — с триумфом объявила Мари и, обращаясь к дяде, продолжила: — Дядюшка, ты видел здешние наряды? Верно! Просто ужас! А ведь скоро бал. Мне не в чем пойти. Можно мы с Эллей поедем в Нэрнин? Там хоть выбор приличный. — И это все, что заставляет тебя сиять? — прищурился герцог. — Или ты хочешь поразить кого-то особенного? — Исключительно себя хочу порадовать! Вечность на балах не была, а тут такой случай. Да и без советника мне не обойтись. Так что отпустишь Эллю со мной? — А где же твой брат? — Какой из него советник по платьям? Где-то с Саем пропадает. — Что ж, ладно. Элления, смотри в оба — Нэрнин не тихий Мирин. — Будет исполнено, — без особого энтузиазма кивнула телохранительница, поднимаясь. — Доставлю ваше сокровище в целости и сохранности. Мари, порхая, поцеловала дядю и помчалась за Элленией. Добрых полчаса карета тряслась по горному серпантину. Девушки обсуждали предстоящий бал в честь Дня Освобождения Островов — грандиозное событие, куда были приглашены все родственники студентов. Элления, обычно терпеть не могла и платья, и балы, на удивление оживилась. Открытость и заразительный энтузиазм Мари делали свое дело. — Значит, нет никого особенного, ради кого ты готова рвануть за платьями аж в Нэрнин? — с прищуром спросила бывшая наемница, уже совсем отогревшись. — А почему я не могу хотеть этого просто для себя? — сделала вид, что обиделась Мари. — Можешь, конечно, — Элления отбросила мешающие рыжие пряди. — Просто не верю, что среди всех этих юных дарований в академии не нашлось ни одного, кто запал бы тебе в душу. — Ну, они все такие... мальчишки, — сама удивившись своей оценке, ответила Мари. Даже старшекурсники вдруг стали казаться ей незрелыми юнцами. — Значит, тебе нужен кто-то постарше? — ухмыльнулась Элления. — Например, тот самый грозный преподаватель боевых искусств... Видала я его, горяч, однако! — Не говори о нем в таком тоне! — вспыхнула Мари. — Так это он? — глаза Эллении заискрились. — Ради него весь этот сыр-бор? Мари замолчала, а ответив, прошептала так тихо, что та еле расслышала: — Откуда ты о нем знаешь? — Братец твой проболтался, — рассмеялась Элления. — Ах, Макс! — А что, мужчина что надо. Правда, думала, тебя кто-то из сверстников привлечет, а не суровый преподаватель. — Ты говоришь, будто я на них охочусь! Я пришла учиться, а получилось... само собой. — А он-то в курсе твоих чувств? — Конечно нет! Да ему мои чувства — не нужны. Элления хмыкнула, оценивая подругу лукавым взглядом. Помявшись, решилась: — А знаешь что? — начала она заговорщически. — Твой преподаватель, кажется, собирается сделать тебе предложение. На балу. Сердце Мари провалилось в бездну, замерло, а затем заколотилось с бешеной силой. Она онемела, не в силах издать ни звука. Когда же смысл слов дошел до сознания, изумление сменилось гневом. — Прекрати! — резко выдохнула она. — Не смей шутить на такие темы! — Да я нисколько не шучу! — И откуда тебе это знать? — От Макса, — пояснила Элления, видя ее недоверие. — После того нападения на тебя, твой Икирсон в ярости чуть не прибил того студента, а потом вломился в лазарет среди ночи. Вот тогда он и признался твоему брату в своих намерениях. Да и дядя твой подтвердил. Дыхание Мари перехватило. Неужели правда? Икирсон... Он ведь ни разу не подал виду. С другой стороны, Макс не стал бы врать о таком. И дядя тоже… И тут она вспомнила недавний вопрос брата в ресторации: согласилась бы она выйти за Икирсона? Внутри все похолодело. Мари резко постучала по стенке кареты, заставляя кучера остановиться. — Эй, ты в порядке? — встревожилась Элления. — Мне нужно выйти! — с трудом выдавила Мари. — Воздуха не хватает. Ее руки дрожали. Ступив на твердую землю, она жадно глотнула холодного горного воздуха. Элления выскочила следом. — Прости, я не хотела... Не знала, что ты так отреагируешь. — Ты уверена? — голос Мари дрогнул. Элления развела руками. — Я лишь передаю то, что слышала. — Икирсон... испытывает ко мне... чувства? Неужели? Вопреки ожиданиям Эллении, обморока не последовало. Вместо этого губы Мари растянулись в широкой, сияющей улыбке. Она закусила губу, пытаясь ее сдержать, но тщетно. Не выдержав, Мари рассмеялась, а потом, схватив ошарашенную Эллению за руки, принялась кружить ее в безумном танце, выкрикивая: — Я нравлюсь Икирсону! Он хочет на мне жениться! Неужели правда?! Внезапно смех оборвался. Мари застыла, и в ее глазах вспыхнула новая эмоция — решимость. Элления замерла, предчувствуя неладное. — Но так не пойдет! — твердо заявила Мари. — Его нужно проучить! На этот раз рассмеялась Элления. — Зачем? — сквозь смех спросила она. — Как зачем?! — вспылила Мари. — Он все это время меня изводил своим равнодушием! А теперь такое! Понимаешь? Элления лишь покачала головой. Мари нахмурилась и принялась объяснять с горящими глазами: — Он издевался надо мной! Делал вид, что я для него просто студентка, а сам... сам таил такие планы! А я-то извелась вся, думая, что он меня и в грош не ставит! — Но ты ведь вела себя точно так же! Тоже скрывала свои чувства! — Это совершенно другое дело! — запальчиво воскликнула Мари. — Девушка никогда не должна признаваться первой! Решено — я придумаю ему такую месть, что он никогда не забудет! — Она замолчала на секунду, а затем ее глаза хитро блеснули. — Знаешь что? Давай сделаем вид, будто ничего не знаем. Пусть все идет своим чередом. Но по ее лукавому взгляду было ясно — в голове у Мари зреет коварный план, куда более изощренный, чем минутная вспышка гнева. — Э-э... ладно... — неуверенно протянула Элления. — Честно говоря, ты меня пугаешь. Что ты задумала? — Ничего особенного, — загадочно улыбнулась Мари. — Просто пойдем и купим мне платье. Самое ослепительное платье на свете. О да, этот бал он запомнит надолго. Пойдем-пойдем! Вернувшись в карету, Элления невольно поежилась. Она ясно поняла: лучше не стоять на пути у этой девушки, когда та затевает нечто опасное. Последующие часы стали испытанием на прочность. Магазины мелькали один за другим. Горы шелка, шифона и кружев вызывали у Мари лишь раздражение. Она срывала с себя одно «произведение искусства» за другим, ворча о безвкусице и заговоре портных. Элления, чей боевой дух иссяк еще во втором магазине, уныло коротала время в углу, уткнувшись в потрепанный роман. В четвертой лавке мелькнуло милое голубое платье с пышной юбкой. «Для городского праздника сойдет, — отмахнулась Мари, — но для бала... слишком банально». Ей требовалось нечто... вызывающее. Платье-взрыв. Платье на грани приличия. В пятом магазине надежда стала угасать. Мари бесцельно бродила между стеллажами, как вдруг к ним подошла юная модистка с улыбкой. — Добрый день, миледи. Могу я быть вам полезна? — Боюсь, вряд ли, — вздохнула Мари. — Мы объехали уже пол-города. Мне нужно нечто... исключительное. Все, что я вижу, слишком... обыденно. — Исключительное? — Модистка многозначительно прищурилась. — Насколько исключительное? Насколько... смелое? Мари на секунду задумалась, а затем, озорно сверкнув глазами, произнесла: — На грани скандала. Чтобы у всех перехватило дыхание. — Хм, — улыбка модистки стала еще загадочнее. — Готовы ли вы примерить нечто... вызывающее? В рамках приличий, разумеется. — Давайте ваше самое вызывающее! — воскликнула Мари, чувствуя прилив адреналина. Девушка исчезла в подсобке и вернулась с огромным свертком, закутанным в черную ткань, словно неся запретный артефакт. С торжественным видом она пронесла его за ширму. Напряжение нарастало с каждой секундой. Наконец, ширму с грохотом отодвинули. Дыхание Мари застряло в горле. Даже Элления, выронив книгу, присвистнула от изумления. Платье было воплощением дерзости. Глубоко-красный, почти бордовый бархат, цвет спелого граната, облегал манекен, словно вторая кожа. Лиф, расшитый светлым серебром, искрился зловещим блеском. Полупрозрачные рукава, усыпанные искрами, ниспадали с плеч призрачным шлейфом. Высокий разрез открывал стройную линию бедра, а плотный корсет подчеркивал хрупкость талии. Это платье было не просто красивым — оно было оружием. «Дядя прибьет меня на месте», — мелькнуло в голове у Мари. Но жажда мести оказалась сильнее. Она должна была надеть это платье на бал. Должна была увидеть лицо Икирсона, когда она появится перед ним в этом алом искушении. — Подобные модели сейчас на пике моды за границей, — мурлыкала модистка, наслаждаясь эффектом. — Конечно, не всякая дама осмелится надеть столь... смелый фасон. Но для тех, кто ценит дерзость... — А это... вообще можно носить? — прошептала ошеломленная Элления. — Не только можно, — голос Мари дрожал от предвкушения, — но и нужно! Я беру его!