Тень Ласточки

      Кейд стоял в тени за массивной портьерой на верхней галерее второго этажа, абсолютно невидимый для толпы внизу. Сломанный нос пульсировал тупой болью, которая отдавала прямо в череп.       И все же, слизывая солоноватую кровь со своей верхней губы, он упивался моментом. Ибо весь интернат сейчас пребывал в полном ступоре и вообще не понимал, что происходит. Даже сама Энн наверняка еще толком не осмыслила собственную уловку, и только он знал истинную суть вещей.       Кейд отчетливо представлял, как она выглядит там, внизу: растрепанная, испачканная в его крови и сперме. Стоящая посреди сборища глупцов и лицемеров.       Да уж, приехали... Энн Элизабет Шоу только что совершила его социальное убийство, даже не соображая, что этим навсегда привязала себя к своему мучителю.       — Кейд.       Голос отца прозвучал за спиной, но он не обернулся, продолжая смотреть вниз, туда, где Энн уже была в окружении толпы.       Мистер Рид подошел вплотную и брезгливо посмотрел на сына.       — Ты конченый придурок, — произнес он. — Я ведь говорил тебе быть осторожнее. Предупреждал, что твои «игры» закончатся либо за решеткой, либо в дурке. Ты хоть на секунду понимаешь, что будет дальше? Ты уничтожил мою репутацию за один вечер.       Кейд медленно повернул голову, на губах блуждала мечтательная, ублюдочная улыбка.       И посмотрел на отца со смесью жалости и презрения. Мистер Рид, весь такой собранный и солидный, сейчас выглядел непривычно мелким.       — Поверь мне, это того стоило.       — Ты пойдешь под суд, — Рид-старший схватил сына за плечо. — Твое имя будет смешано с грязью. Тебя закроют, Кейд. И на этот раз я не уверен, что захочу вытаскивать тебя.       Ха, старик всерьез считал, что его деньги и адвокаты смогут исправить все, что натворил сынуля. Какая наивность. Он угрожал ему судом, как будто бетонная коробка изолятора могла отменить тот факт, что Энн теперь навсегда принадлежит ему. Пытаясь вернуть контроль над ситуацией, старший Рид схватил сына за плечо, но вот беда — физическое доминирование выглядело признанием поражения перед безумием собственного сына.       — Все под контролем, — Кейд легко стряхнул руку отца. — Она любит меня. Ты не понимаешь… Она сопротивляется, кричит, бьет меня — но это лишь пена на поверхности. Ласточка самолично все исправит, как только поймет, что без меня страдает больше, чем со мной.       — Тебя увезут в участок, — констатировал мистер Рид, проигнорировав бред сына. — Полиция уже на входе, поэтому делай одолжение — закрой свой рот и не произноси ни слова, пока я ищу тебе адвоката. И, если у тебя осталась хоть капля мозгов, ты изобразишь шок.       Кейд рассмеялся, вытирая кровь рукавом.       — Шок? Нет, папа. Я расскажу всем о том, как сильно она хочет меня.       Лицо старшего Рида пошло пятнами гнева. Он подался вперед:       — Слушай меня, идиот, — прошипел он, встряхивая Кейда за плечи. — Ты не скажешь копам ни слова. Ни единого звука, ты меня понял? Это будет стоить мне состояния, но я найду тебе лучшего адвоката в штате, который выставит эту девку безумной наркоманкой. Я договорюсь со всеми — от судьи до прессы. Но если ты сейчас выкинешь еще один свой номер, я лично запру тебя в частной лечебнице до конца твоих дней.       Кейд лишь снисходительно улыбнулся, глядя на то, как суетливо дрожит нижнее веко отца.

***

      Через двадцать минут его уже вели через задний выход интерната. Синие и красные огни полицейских мигалок резали темноту, освещая знакомый двор. Вокруг суетились люди, кто-то что-то кричал ему вслед, но Кейд шел с высоко поднятой головой.       Он и правда считал, что полиция и суетящиеся зеваки — лишь фоновое сопровождение его грандиозного эксперимента. Ведь они думали, что ведут его на казнь, хотя на самом деле послушно конвоировали его в следующий акт. Система, в которую так верила праведная Энн, сейчас покорно уничтожала саму себя, превращая психологическую травму в бездушный юридический фарс.       Когда его вели мимо машины скорой помощи, он увидел Энн, которая сидела на краю у открытой двери, подтянув колени к подбородку. Стоило ей увидеть его, как она вцепилась в Джейка, который стоял рядом. Хеллер обнимал ее, пряча лицо в ее волосах. В шаге от этой идиллии застыли Тара и Билли, образуя вокруг Энн щит из жалости и испуга.       Энн уткнулась лицом в плечо Джейка, но уже через секунду, словно почувствовав его взгляд, медленно повернула голову. И перед тем, как его грубо пригнули, заставляя сесть в патрульный автомобиль, он таки поймал ее взгляд, отчего расплылся в еще более широкой улыбке.       Энн вздрогнула, ее глаза расширились, а по телу прошла новая судорога отвращения. Она спряталась в объятиях Джейка еще сильнее, но Кейд знал: теперь, когда она будет прижиматься к своему «правильному» парню, непременно будет думать о нем.       Его грубо толкнули в сторону патрульной машины. Железо наручников впилось в запястья, холод сиденья обдал кожу, но Кейд чувствовал себя победителем.       Для него арест был не началом конца, а лишь паузой перед финальным актом, в котором его «ласточка» сама принесет ему ключи от клетки, потому что свобода окажется слишком тяжелой ношей для изувеченной души.       Когда дверь полицейской машины захлопнулась, Кейд откинулся на спинку и закрыл глаза, вызывая в памяти вкус ее губ и хруст своего собственного носа. Самый лучший подарок, который она могла ему сделать.       В темноте полицейской машины Кейд наконец-то почувствовал абсолютное умиротворение. Мир за пределами его разума мог суетиться, писать протоколы, вызывать детективов и собирать улики, но все это не имело значения. Потому что главное уже произошло — ласточка смогла полюбить монстра.

***

      Он сидел у самого выхода, намеренно заняв место не в углу, как загнанный зверь, а так, чтобы чувствовалось то, что он может уйти в любой момент.       Его завели в комнату для допроса два часа назад и оставили одного — избитый прием, призванный заставить подозреваемого переживать и накручивать себя. Но Кейд не нервничал. Он сидел неподвижно, положив скованные наручниками руки на колени, и с интересом разглядывал собственные пальцы.       Вся эта государственная система с ее протоколами и часами томительного ожидания всегда казалась Кейду уморительно примитивной. Да, время в этой коробке текло медленно, но благо Кейду было о чем подумать. Он не чувствовал себя пойманным. Напротив, ментальное присутствие Энн в его голове было настолько осязаемым, что комната казалась перенаселенной.       Дверь открылась с коротким, сухим щелчком. Вошла детектив Дювол — совсем молодая девушка, лет двадцати пяти, с тонкими запястьями и жестким, наспех собранным пучком на затылке. Она явно пыталась казаться старше и суровее: ее плечи были неестественно напряжены, а под глазами залегли темные круги от недосыпа. Она бросила пластиковую папку на стол и села напротив.       Кейд едва заметно сощурился, осматривая ее. Двадцать пять лет, максимум. Девочка, которая начиталась умных учебников по криминалистике и нацепила этот мешковатый пиджак, чтобы выглядеть серьезнее. Ему всегда было искренне жаль таких персонажей. Они всю жизнь строят из себя адептов системы, не понимая, что сама система — лишь карточный домик на ветру. Ее пучок на затылке был затянут так туго, словно она пыталась удержать расползающиеся от усталости мысли. Кейд считал ее за долю секунды: она хотела казаться хищником, но ее выдавал слишком частый пульс на сонной артерии. Маленькая, глупая птичка, влетевшая в клетку, где сидит кто-то гораздо крупнее, чем она.       — Ты Кейд Эммет Райт... ой, Рид.       — Рид, — мягко перебил он с легким полупоклоном головы, заставляя детектива встретиться с ним взглядом. Его голос прозвучал низко, бархатно, с той обволакивающей интонацией, которую так часто представляла Энн.       — Рид — да, прости. Я детектив Дювол.       — Приятно познакомиться, — он усмехнулся. — Место, конечно, не лучшее, но все равно приятно.       Дювол невольно замерла на месте. Перед ней сидел не типичный подозреваемый, которых она раньше видела, а парень с безупречной внешностью, чьи шелковые волосы и правильные черты лица обладали некой магнетической привлекательностью. Она сглотнула, быстро опустив взгляд на бумаги, дабы продемонстрировать сосредоточенность.       Реакция детектива доставила ему наслаждение. Ох уж этот румянец… Что ни говори, но для него женская природа была такой предсказуемой и восхитительно податливой. Естественно, если знать, на какие рычаги давить. Дювол могла сколько угодно прятать глаза в свои дурацкие бланки, но ее подсознание уже сделало выбор. Она увидела в нем не преступника, а мужчину — раненого и порочного. Ему даже не нужно будет напрягаться. Достаточно просто перманентно существовать в ее поле зрения, позволяя ее инстинктам сделать всю грязную работу за него.       — Хочешь кофе или воды? — спросила она, выкидывая свой стаканчик кофе в урну у входа.       — Вода была бы кстати.       Детектив вышла слишком поспешно, задев плечом дверной проем. Кейд проводил ее неторопливым взглядом, лениво откинувшись на спинку стула и широко расставив ноги под столом. Раньше он никогда не бывал в полицейских участках и тем более в таких комнатах, предполагая, что атмосфера тут угнетающая. Но сейчас ощущал себя весьма комфортно, особенно после того, как заставил юную детектившу обслуживать себя.       Он прекрасно знал, что копы, как и большинство людей вокруг — заложники системы. Одно его слово о давлении — и все дело посыплется. Поэтому детектив будет вынуждена играть в «хорошего следователя», улыбаться и поить его водой, даже если на самом деле мечтает его придушить. Что ж, система, где права преступника важнее прав жертвы, определенно была ему на руку.       Через пару минут она вернулась, осторожно поставив перед ним пластиковый стакан. Кейд принял его обеими руками, сделав это так, чтобы его большие пальцы как бы случайно, скользящим движением мазнули по ее ладони.       Дювол чуть вздрогнула и в попытке скрыть замешательство резко поправила воротник рубашки. Кейд сделал аккуратный глоток, не сводя с ее лица пристального взгляда.       — Эм, итак. Ты сейчас находишься в комнате для допроса, Кейд, поэтому я обязана зачитать тебе твои права. Хорошо?       — Угу, — он чуть наклонился вперед, плавно сокращая дистанцию и нагло вторгаясь в ее личное пространство. Тяжелая цепь наручников глухо легла на столешницу.       — Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде... — Дювол читала формулу Миранды, опустив подбородок вниз и стараясь не смотреть ему в глаза.       Кейд слушал, подперев челюсть скованными руками. Его взгляд плавно перемещался с ее глаз на губы, которые подрагивали так, будто она шептала ему интимные признания, а не зачитывала закон.       Невербальное давление заставляло дыхание детектива сбиваться с ритма. Как только она дочитала статью, шумно сглотнула и сцепила пальцы в замок. Что тут говорить, он и правда был в ее вкусе, в принципе как и во вкусе многих других. Мода, видите ли, всем подавай двухметрового парня со шрамами и херовым детством, которым принято оправдывать дерьмо, что они творят.       А вообще, весь этот ее лепет про «право хранить молчание» звучал для него как белый шум. Он сознательно опустил подбородок ниже, чтобы продемонстрировать багровые царапины на своей щеке и заставить воображение детектива работать с ним на пару.       Само собой, она совершенно ему не нравилась, ведь все место в сердце монстра принадлежало исключительно ласточке. Но его и правда забавляло то, как взгляд детектива периодически соскальзывает с его лица на тело.       — Вы понимаете эти права?       — Да, я понимаю.       — Хорошо. Ты знаешь, почему находишься тут?       — Догадываюсь, но точно сказать не могу, — Кейд плавно покачал головой, и прядь волос мазнула по лбу. — Все произошло слишком быстро.       — Какие твои предположения?       — Ну, я думаю, что все дело в Энн.       — Ты знаешь, о чем она нам рассказала?       — Понятия не имею, — Кейд вскинул брови, распахнув глаза, и затарабанил пальцами по столу.       — Ладно. Девушку, которая заявила на тебя, Энн Элизабет Шоу, ты ведь знаешь ее? Верно?       — Да, мы учимся в одном интернате.       — Вы хорошо знакомы?       — Мы не были друзьями, если вы об этом, — легким движением кисти он поправил цепь наручников. — Хотя последние недели достаточно много контактировали из-за учебы… или случайностей. Не знаю, как так выходило, но она постоянно крутилась где-то рядом.       — Вы были близки в интимном плане?       Кейд прищурился, и его лицо мгновенно утратило мягкость. Кожа натянулась, обтянув скулы.       — Трахались ли мы? — произнес он так мурлыкающе, что Дювол растерянно моргнула. А ее механический карандаш с легким щелчком замер над листом бумаги.       — Угу.       — До сегодняшнего дня — нет. И знаете, лучше бы так и было, потому что сами видите, к чему все это привело, — он приподнял руки, позвякав цепью наручников прямо перед ее лицом. Детектив кивнула, и Кейд горько усмехнулся, коснувшись пальцем сломанного носа.       — Я тебя поняла. Эм... Расскажи, как это было. Ты проявил инициативу?       — Это она вам так сказала? — в интонации проскользнула усмешка.       — Я не знаю, что конкретно она говорила об этом вечере, так как ее опрашивал другой детектив.       — Ясно.       — Так это ты проявил инициативу?       — Это вопрос или утверждение? — Его голос мгновенно потерял всю свою бархатистость, став сухим.       — Вопрос, — Дювол расправила плечи.       — Но звучало как утверждение.       — Это вопрос, Кейд.       — Хорошо. Просто вы меня путаете, детектив, — он мгновенно сменил гнев на милость. Лицо расслабилось, интонация снова стала мягкой. Он кокетливо наклонил голову набок, подставив свету лампы свою чистую сторону лица. — Эм… нет, я не думаю, что это я проявил инициативу.       — Поясни.       — Ну, у нас был благотворительный вечер в честь Дня благодарения. Все были в зале. Мне было скучно, и я уже собирался уходить, но затем Энн подошла ко мне, поздоровалась и сразу ушла.       — Это было вчера, верно?       — Да. Она ушла, а минут через десять снова вернулась и предложила потанцевать с ней.       — Ты удивился ее предложению? Ведь, как ты говоришь, вы не были близки.       — Да. Но не то чтобы я был прямо в шоке, — Кейд лениво улыбнулся, обнажив ровные зубы. Он определенно заметил, как Дювол на секунду сфокусировалась на его губах. — Последние несколько недель она постоянно смотрела на меня. И, в общем, мы были в паре на занятии по оказанию первой помощи. Я делал ей перевязку на ноге, понимаете? Я видел, как она напряжена. Энн буквально трясло под моими руками, и в итоге, как я понял, она случайно проговорилась о том, что на мои прикосновения у нее какая-то особенная реакция.       — Как ты думаешь, что она имела в виду? — Я не могу знать наверняка, что творится у нее в голове, — он сделал многозначительную паузу, взгляд скользнул по вырезу рубашки Дювол, заставляя ее неуютно поежиться. — Вам лучше это узнать у нее самой.       — Окей. Так насчет вечера: вы потанцевали и все?       — Нет. Мы танцевали, она что-то бормотала себе под нос, была громкая музыка, и я почти ничего не мог разобрать. Но она точно говорила что-то про то, что сходит с ума. А затем сказала, что я обещал никогда не оставлять ее, и ушла.       — Ты давал ей какие-то обещания?       — Нет. Но я подумал, что она имеет в виду, что хочет, чтобы я не оставлял ее конкретно сегодня. В общем, после ее ухода я все-таки ушел к себе в комнату, переоделся, а затем решил найти Энн. Знаете, мне хотелось убедиться, что с ней все нормально, потому что она казалась взволнованной, когда убегала с вечера.       — Очень мило с твоей стороны.       — Наверное, — Кейд демонстративно вздохнул. Его широкие плечи покорно опустились, он склонил голову, симулируя искреннее, глубокое горе. — Все дело в том, что после смерти Нико в интернате всем было как-то не по себе. Поэтому я опасался, что она может сделать что-то подобное со своей жизнью.       — Так значит, ты пошел к ней?       — Да.       — И что было дальше?       — Я постучал в дверь ее комнаты. Она открыла и тут же, без лишних слов, набросилась на меня с поцелуем.       — То есть она поцеловала тебя сама?       — Да. Я был ошеломлен, так как говорю же, до этого мы почти не общались нормально. Но она буквально вцепилась в мою одежду и втянула меня внутрь.       — И что ты сделал?       — Я ответил, — Кейд открыто улыбнулся и вальяжно закинул ногу на ногу, полностью ломая официоз допроса и заставляя цепь наручников натянуться. — Типа, знаете, я парень, она девушка, и я был не против приятно провести время.       — Под «хорошо провести время» ты имеешь в виду секс?       — Да.       — Значит, она в твоем вкусе, верно?       — Эм, не совсем. Меня привлекают более яркие девушки, — он намеренно выделил эти слова интонацией, пристально глядя Дювол прямо в глаза. — Вроде Миллы Харпер, она тоже из нашего интерната. Мы спали с ней раньше.       — Окей… так что было дальше?       — Знаете, детектив, мне немного неловко говорить о таких вещах такой милой девушке.       Дювол поправила пучок на затылке, едва не выронив шпильку.       — Да, понимаю, но я должна знать твою версию произошедшего, —сказала она, а затем сжала губы, пытаясь вернуть профессионализм: — И знаешь что, Кейд? Ты здесь не для того, чтобы смущать меня. Ты — подозреваемый. Я — детектив. Давай без этого.       Он хмыкнул, продолжая смотреть на нее, не отводя взгляда. Молчал минуту, две — ровно столько, сколько детективу требовалось, чтобы сдаться первой.       — Ладно... — выдохнула она, теребя край бланка. — Продолжай.       — Хорошо… В общем, я ответил на ее поцелуй, и она сразу начала лапать меня…       — Дверь в комнату была открыта?       — Нет, я захлопнул ее ногой, когда понял, к чему все идет. Знаете, мне не хотелось, чтобы какой-нибудь учитель застукал нас прямо на пороге.       — То есть ты не запирал замок?       — Нет, дверь была не заперта все время.       — Хорошо.       — Так вот, она начала лапать меня, трогала мой член через брюки. Даже начала расстегивать ремень и опускаться на колени. Я подумал, что она хочет отсосать мне, поэтому тут же поднял ее обратно.       — Почему ты остановил ее?       — Не то чтобы я был против, — Кейд слегка опустил глаза и потер ладони друг о друга, искусно разыгрывая смущенного парня. — Но я довольно быстро кончаю от хорошего минета. Мне хотелось полноценного секса, а не быстрого орального и неудовлетворенную девушку.       — Окей, я поняла. Скажи, пожалуйста, она говорила тебе о том, занималась ли сексом раньше?       — Не понял? Вы имеете в виду, сообщала ли она о том, девственница она или нет?       — Да. Она говорила тебе об этом?       — Нет, ничего такого. Но знаете, она точно не вела себя как девственница. Я имею в виду то, что, как я уже говорил, она была напориста и явно хотела поскорее снять с меня штаны.       — Может быть, она говорила тебе напрямую о том, что хочет заняться с тобой сексом?       — Эм… нет, она не говорила ничего вроде «я хочу переспать с тобой, Кейд». Но точно не была против, потому что выдавала фразы по типу: «Докажи, что любишь меня», «Я всегда хотела тебя». Делилась фантазиями о том, как мастурбировала по ночам, когда представляла меня. В общем… Это правда неловко рассказывать постороннему человеку.       — Да, я понимаю, извини, что приходится говорить об этом.       — Не извиняйся, все окей. Я понимаю, — Кейд плавно перешел на «ты», стирая барьер «следователь-преступник».       Дювол шумно сглотнула.       — Так, хорошо. Значит, вы переспали?       — Да. Мы трахнулись дважды. На столе, потом на полу.       — Ты использовал презерватив?       — Нет. Не люблю их, потому что они сильно снижают чувствительность и все такое.       — Окей. Но тебе стоит быть осторожнее в этом плане.       — Да, я понимаю, не хотелось бы что-то подцепить. Но Энн не выглядит так, будто спит с кем попало. Я имею в виду, что она долго встречалась с Джейком Хеллером и не была замечена с кем-то другим.... Хотя в интернате ходили слухи о том, что она сбежала тогда к какому-то парню, когда пропадала из школы на пару недель, но я не знаю, правда ли это.       — Я тебя поняла. Получается, ты использовал прерванный половой акт?       — Нет. Я кончил в нее.       — Она не была против?       — О, знаешь, тут есть моя вина, — Кейд покаянно опустил голову и плавно качнул кистями. — Я не спросил, могу ли я это сделать. Если честно, то у меня просто это из головы вылетело. Но она ничего не сказала насчет этого. В том смысле, что она не кричала, не отталкивала меня, не говорила, что против, или чтобы я так больше не делал. Вот. Поэтому, когда мы занимались сексом на полу, я сделал это снова.       — Значит, во время секса она не выражала протестов и не просила тебя прекратить?       — Нет. Ничего подобного. На самом деле, Энн была очень страстной. Она целовала меня, стонала, царапалась… — он указал указательным пальцем на свои расцарапанные щеки, с нажимом проведя подушечкой по засохшей сукровице. — Испытывала оргазм. Я это говорю, потому что думаю, что если бы она была против, то вряд ли смогла кончить. Думаю, ты как женщина понимаешь.       Дювол на секунду сильно поджала губы, чувствуя, как он виртуозно манипулирует ею, заставляя оценивать ситуацию не по закону, а через призму ее собственной сексуальности.       — Ты шлепал ее или что-нибудь такое? Наносил повреждения?       — Нет. Я не против, чтобы меня хватали за волосы или брали инициативу, но сам не люблю подобное. Меня не возбуждают шлепки по заднице или удушье. Наоборот, я был с ней максимально осторожен в этом плане. Сдерживал себя.       — Уточни, пожалуйста.       — Посмотри на меня, — Кейд резко изменил позу, громко опустив руки на стол, отчего стакан с водой подпрыгнул и пара капель выплеснулась на бумаги.       Испуганный вздох детектива прозвучал в тишине комнаты издевательски сладостно.       Смотрите-ка, как быстро слетела вся ее полицейская спесь.       — Думаю, если бы мне нравилось нечто подобное, для нее все закончилось плачевно.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, я не хочу прямо вдаваться в такие интимные детали, — его голос снова стал издевательски мягким, контрастируя с недавним резким жестом.       — Я должна понимать тебя, чтобы все правильно записать в протокол.       — Ладно... В общем… мой член не то чтобы маленький. И я имею в виду, что если бы я любил садистский секс, наверняка навредил бы ей, как бы сильно она ни была возбуждена. Поэтому я не делал ничего подобного.       — О, я поняла тебя.       — Угу, я крупный парень. Вешу под сто килограммов, а она примерно как ты по телосложению — тонкая и миниатюрная, — Кейд скользнул откровенным взглядом по ее шее, опустился к ключицам и задержался на груди. — Если ты спала когда-нибудь с парнями, которые в несколько раз больше тебя, то должна понять, о чем я говорю. Какая там грубость...       Он намеренно швырнул ей это грязное сравнение прямо в лицо, дабы понаблюдать за тем, как ее психика затрещит по швам. Это был ментальный стриптиз, который он устроил для нее посреди казенного кабинета.       Дювол задохнулась пошлой прямолинейности, ее кадык дернулся. Кейд видел, как в девичьем воображении вспыхнули картинки: его руки, физиологическое превосходство над хрупким женским телом.       Она облизнула пересохшие губы и быстро отвернулась, делая вид, что очень внимательно изучает свои записи.       — Ты покраснела, — протянул Кейд, и на его губах застыла улыбка. Он знал, что поймал ее на крючок, превратив из следователя в смущенную девчонку. — Извини, я не хотел смутить, просто ты сама спросила детали.       — Все нормально, — она попыталась вернуть голосу жесткость, резко захлопнув один из бланков, но пальцы выдавали дрожь.       — Неловко вышло, — протянул Кейд. — Но мне комфортно с тобой говорить, детектив. И я хотел, чтобы ты правильно понимала меня.       По логике Кейда, простая фраза должна была сработать безотказно. Ведь дальше он собирается разыгрывать перед ней угрюмого, замкнутого одиночку, который не ищет чужого общества и держится в стороне от людей. И этот «комфорт», должен фактически возвести Дювол в статус исключения, внушая ей мысль о ее особенности, мол: я закрыт для всего мира, но с тобой мне нравится общаться. Ты другая.       И, кажется, Дювол, несмотря на всю свою профессиональность, заглотила эту наживку. Он считал это по тому, как быстро выпрямилась ее спина. Женская натура охотно перевела его банальное «комфортно говорить» на пьянящее «ты мне нравишься».       И все же она понимала, что ей нужно вернуть контроль над допросом, а потому решила использовать его внезапную «избранность» как следственное оружие, даже не понимая, что действует строго по его указке.       Резко повернув голову обратно, она посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь сыграть в его же игру — доверительную, интимную беседу двух людей, между которыми возникла ментальная связь.       — Раз уж тебе так комфортно со мной, Кейд… — карандаш замер над чистой строчкой. — Помоги мне понять. Как ты думаешь, а сама Энн из тех, кому нравилось подобное? Ну… грубость в постели?       Ха! Решила обернуть мою «симпатию» против меня? Разыграть карту понимающей подружки, которой можно доверить грязные секреты? Ну давай, попробуй.       — Не знаю, — он безразлично пожал плечами. — Она не просила меня ни о чем таком.       Поняв, что ее попытка поиграть в «доверие» и подловить его на симпатии провалилась, Дювол сглотнула и поспешно перевела тему, стремясь вернуть допрос в русло сухой хронологии.       — Окей, — она резко оборвала паузу, почти по-птичьи дернув головой и усердно вчитываясь в свои записи, чтобы скрыть накатившее смущение.       — Я поняла. Так что было дальше? Вы дважды занялись сексом, а потом? Расскажи мне хронологию событий.       — Ну, после секса на полу она сказала, что замерзла, и я дал ей свою толстовку, — Кейд повел плечами. Без верха, в одних только плотных джинсах, его крупная фигура казалась в этой тесной комнате допроса подавляюще огромной. — Эм… затем я сидел, положив голову ей на колени, она медленно гладила мои волосы. Знаешь, она была очень нежна после всего. Молчала. И я подумал, что ей неловко из-за того, что мы не общались почти, а тут сразу переспали. Я имею в виду, что предполагал, что она могла начать переживать о том, что я сочту ее легкодоступной.       — Она говорила, что жалеет о сексе с тобой?       — Нет. Но точно была смущена. Я собирался сказать ей, что все нормально, и чтобы она вообще не парилась насчет этого. Мол, мы оба достаточно взрослые, и это просто хороший секс.       — Ты не собирался заводить с ней отношения? Верно?       — Нет. Я вообще не думаю, что хочу отношений в ближайшее время.       — Она знала об этом?       — Думаю, она догадывалась. В интернате все знают, что я никогда не был с кем-то в паре.       — У тебя никогда не было девушки?       — Нет.       — Почему? Тебе никто не нравился или в чем дело? Извини, если я неправильно понимаю тебя...       — Все нормально, не переживай. Я знаю, что ты просто делаешь свою работу, — Кейд дружелюбно улыбнулся. — У меня не было девушки, потому что я не хочу быть зависимым от кого-то, что ли. Ну, там, отчитываться постоянно, созваниваться, контролировать каждый шаг, выслушивать ревность… Это просто не для меня.       — Ладно, я поняла. Так что было потом?       — Как я уже сказал, я хотел ее успокоить. Поэтому гладил ее ноги, пока моя голова лежала на ее бедрах. Затем Энн опустилась рядом со мной на полу, поцеловала меня в губы — и все было абсолютно нормально, — он изобразил задумчивость, посмотрев в верхний левый угол. — Но потом… я не знаю, что с ней случилось. Она замерла, глаза стали стеклянными, и в следующее мгновение она подалась вперед, ударив головой мне в переносицу. После этого она сразу выбежала за дверь.       — Это произошло вообще ни с чего?       — Да. Я без понятия, почему она так сделала.       Дювол нахмурилась.       — Энн не говорила перед этим, что хочет кому-то отомстить? — она медленно повела кончиком карандаша по бумаге. — Или, может быть, жаловалась на парней?       — Нет. Но, как я опять же уже говорил, все в интернате знали, что она недавно рассталась со своим парнем, Джейком Хеллером. Не знаю уж, почему они разошлись, но, может, это как-то повлияло на нее? Думаю, вам стоит поговорить с самим Хеллером об этом. Он явно знает Энн лучше меня.       Дювол медленно кивнула, записав фамилию Джейка в блокноте, но выражение лица осталось серьезным. Она явно почувствовала фальшь в его внезапном «самоустранении». Ведь если для Кейда связь с Энн не имела особого значения, то дальнейшие действия выглядели слишком странными.       — Ясно. Значит, вы не были близки, — она специально сделала паузу, выделяя это противоречие. — Но, Кейд… Если она для тебя почти чужой человек, почему ты сразу же бросился за ней, когда она выбежала из комнаты? В крови, с разбитым лицом, по общему коридору...       — Инстинкт, — мгновенно ответил он. — Когда видишь девушку в таком состоянии, не думаешь о том, как выглядишь со стороны. Я просто испугался, что она что-нибудь с собой сделает. Разве это не логично?       — Ты волновался из-за того, что случилось с Нико?       — Да. Именно, — Кейд кивнул.       — Энн и Николас были близки?       — Вовсе нет. Нико часто донимал Энн, обзывал ее, да и еще много кого в школе. Но всем все равно было тяжело после его смерти, потому что никто не ожидал подобного.       — Она говорила с тобой о его поступке? — Дювол быстро сделала пометку в бланке.       — Нет. Ни слова. Мы о покойниках вчера не разговаривали, поверь.       — Может быть, ты знаешь о том, что она обсуждала это с кем-то еще?       — Откуда мне знать? — Кейд приподнял правую бровь и пожал плечами. — Мне она точно ничего не говорила про Нико.       Детектив на секунду откинулась на спинку стула, пристально изучая парня перед собой. Между ее бровями залегла едва заметная складка.       — А ты сам общался с Николасом?       — Мы иногда пересекались в спортзале и на общих занятиях, но это все.       — Ты говоришь, что Нико многих донимал? Что конкретно ты имеешь в виду? Тебя он тоже задевал?       Кейд прищурился.       — В основном он докапывался до слабых или младших. Устраивал глупые розыгрыши, булил и все такое. Мне тоже пытался устроить травлю, но это было, когда я только попал в «Оазис». И после того, как я начал тренироваться, он быстро понял, что лучше ему этого не делать, — Кейд прокашлялся, прочищая горло, и, состроив щенячьи глазки, продолжил. — Я не хочу от вас что-то скрывать, детектив, поэтому скажу честно — я просто однажды набил ему морду.       Дювол кивнула.       — Давно это было?       — Несколько лет назад.       — Я тебя поняла, — она вновь опустила глаза в свои записи. — Вернемся к благотворительному вечеру. Получается, ты догнал Энн в коридоре?       — Я хотел, но у меня жутко кружилась голова от удара, в глазах потемнело, и кровь фонтаном хлестала из носа. Поэтому я не смог далеко уйти и быстро вернулся обратно в ее комнату, чтобы умыться и одеться.       — Ты пошел за ней голым?       — В простыне, — Кейд коротко, саркастично усмехнулся, качнув головой. — Сдернул с кровати и завернулся. Я не думал, что она ушла далеко, и предполагал, что найду ее прямо в коридоре.       Дювол сделала быструю пометку. Наступила секундная пауза, во время которой детектив перелистнула бланк. Она попыталась изменить траекторию разговора, сделав свой голос максимально обыденным, но Кейд сразу почувствовал, как натянулись нити.       — Хорошо, — Дювол подняла на него глаза, слишком усердно симулируя расслабленность. — С этим понятно. Так… эм… скажи мне, пожалуйста, Кейд. Как я поняла, ты мало с кем общаешься и любишь уединение... Получается, ты часто гуляешь один?       О, как топорно, Дювол, — внутренний сарказм отозвался приятной щекоткой. — Прогулки в простыне натолкнули тебя на мысль о моих променадах? Или тебя так сильно интересует мой досуг? Куда ты клонишь?       — Почти всегда, — он намеренно замялся на долю секунды и посмотрел на свои запястья, дабы разыграть легкое смущение. — Да, я не то чтобы очень общительный. К тому же, в «Оазисе» не так много людей, с которыми мне приятно проводить время.       — И где обычно ты прогуливаешься?       Дювол наклонилась чуть ближе, а ее пальцы сильнее сжали карандаш. Кейд считал ее напряжение мгновенно. Да, она явно вела к чему-то конкретному.       — По территории интерната. Совершеннолетним студентам разрешено покидать территорию в дневное время, но я почти никуда не выхожу.       — Но технически ты можешь выходить за ворота, когда захочешь, верно? — она подняла на него глаза, и Кейд заметил, как в ее зрачках мелькнул азарт. — Ладно, хорошо. Раз уж у тебя есть такая возможность... Ты наверняка хорошо знаешь лес, который находится прямо за забором интерната?       — В каком смысле?       — Ну... я не знаю, — она попыталась вернуть голосу прежнюю детективную независимость, но интонация предательски дрогнула. — Может, ты прогуливаешься там, иногда? Дышишь свежим воздухом или все такое...       — Нет, — он покачал головой. — Я был в том лесу всего пару раз.       — А что насчет домика лесничего?       — А что с ним?       Его пальцы, до этого постукивавшие по пластиковому стакану, неподвижно застыли на ободке. Вся напускная расслабленность и флирт, которым он только что усыплял бдительность детектива, испарились за долю секунды.       — Ты ведь знаешь, где он находится?       Маленькая, мстительная ласточка...       Решила вывалить на стол полиции сразу все козыри.       — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, детектив. Откуда мне знать, где находится этот дом? Я вообще не знал, что он есть в лесу.       — Не знал? — переспросила она.       — До тех пор, пока он не сгорел на днях, и об этом не растрепали все местные паблики, я даже не догадывался, что там что-то было, — отрезал он.       — То есть ты никогда в нем не был?       — Нет, никогда. А что? — он подался торсом вперед, взглядом пригвождая молодого детектива к спинке стула.       — Энн сказала, что ты насильно держал ее там несколько недель.       В комнате повисла тишина. Сглотнув, Кейд попытался изобразить шок, как советовал отец, но затем все же не сдержался и, выдавая нервозность, застучал ногой по полу.       — Она реально так сказала?       — Ага.       — Не знаю даже, что сказать… Это просто бред, — он резко подался вперед. — Она же сама всем вокруг твердила, что ушла по своей воле, потому что ей нужно было побыть одной и разобраться в себе. Я не спрашивал ее напрямую, но слышал, что говорят другие, — он свел брови к переносице, хмуря нос. — И вообще, знаете, детектив, после ее возвращения в интернат приезжал детектив Уолш. Он говорил с ней и, как я полагаю, она должна была сказать о чем-то подобном сразу, если бы это было правдой. Ну, кто о таком ужасе будет вообще молчать?       — Да, я видела отчет детектива Уолша, — Дювол выпрямила спину и сделала новую пометку на листе. — Она действительно раньше не говорила ни о чем подобном. Поэтому я и спрашиваю тебя. Не для того, чтобы обвинить, а просто чтобы разобраться во всей этой истории.       — Ты же понимаешь, как абсурдно это звучит? — хмыкнул он. — Энн утверждает, что я держал ее в подвале здания, о существовании которого я узнал из новостей о пожаре?       — Энн описала все очень подробно, Кейд, — тихо произнесла Дювол. — И то, что там якобы происходило и почему она молчала. Трудно такое выдумать и не запутаться. Мне так кажется.       — Вы меня обвиняете в похищении и насилии? — Кейд издевательски прищурился, откинувшись на спинку стула и снова занимая доминантную позу хозяина положения. — Это просто смешно, потому что она сама помешана на мне. Поговорите с Хеллером, Уолшем, не знаю... найдите ее дневник, если он есть, посмотрите тетради...       — Пока что ты находишься в статусе подозреваемого, — произнесла Дювол, вновь разглаживая лежавшие на столе бланки. — Но заявления, сделанные мисс Шоу, очень серьезные. Я не могу тебе всего рассказать пока ведется официальная проверка. Мы возьмем у тебя ДНК и отпечатки пальцев. Опросим всех свидетелей и изучим личные вещи, чтобы проверить все сказанное тобой, — она прокашлялась. — Если все подтвердится, то при желании ты сможешь написать заявлении о ложном обвинении или потребовать запрет на приближение.       Кейд протяжно выдохнул, возвращая себе контроль над мышцами лица. Напряжение спало, но маска вежливости больше не вернулась. Его губы тронула едва заметная, ублюдочная улыбка, когда он понял, что лингвистические игры закончились, но он таки успел сделать главное — сломать уверенность детектива в его виновности и поселить в ее голове мысль того, что Энн хотела его куда больше, чем он ее.       — Что ж… все это все равно звучит так себе, — он вальяжно откинулся назад, всем своим видом демонстрируя, что правила здесь отныне диктует исключительно он. — Думаете, мне нужен адвокат?       Дювол подняла на него глаза, в глубине которых промелькнуло нечто напоминающее разочарование.       — Это твое право.       — Да. И пожалуй, я воспользуюсь им, детектив Дювол, — поймав бегающий взгляд детектива, он подмигнул ей. — У вас в участке, случайно не найдется рубашка? Ведь, насколько я знаю, пока мне официально не предъявили обвинения, я свободен?