Я люблю тебя, Чхве Сан

В нашей комнате висит маленькая картина с изображением символов Солнца и Луны. Она нарисована от руки, и кажется, будто само время замешано в её долговечные краски: потускневший ультрамарин, выцветшая охра, трещинки-паутинки, и старость. Я отрываю от неё взгляд и подхожу к окну. Сегодня мы едем в центр города, чтобы купить продукты на неделю вперёд. Мы всегда так делаем, потому что жить на окраине то ещё задание со звёздочкой. Но я не жалею, ведь каждый день могу любоваться пейзажами природы. За стеклом холодное, хрустальное утро. Рассвет не пылал, а таял, небо из чёрного шелка медленно пропитывалось сиреневым, потом персиковым, словно кто-то вливал свет капля за каплей. Я заворожено смотрел, как первые лучи цепляются за иней на ветках, превращая его в россыпь крошечных алмазов. Мой муж целует меня в щёку, пока я разглядываю этот ледяной рассвет. — Уён… На моих губах расцвела улыбка от того, как он произносит моё имя. Он всегда так делает, будто пробуя слово на вкус, и у меня всегда от этого слегка кружится голова, словно от глотка тёплого вина. Уже в супермаркете я стоял и выбирал, какой порошок будет лучше для одежды моего мужа. Он никогда не переживал за этот счёт, но не я! Всё в нашем доме должно быть идеально, даже порошок. И пока он был в мясном отделении, я стоял и в уме материл весь мир. Состав за составом, отдушки, агрессивные ПАВ, хлор… У него чувствительная кожа, всё это жжёт и щиплет, вызывает аллергию. Я всегда был аккуратным и ответственным к каждой детали, несмотря на то, что я хаотичный и шумный человек. В компании я главная сердцевина и самый лучший шут. Но наедине с собой или с близким человеком я самый ласковый и нежный кот. — Ничего в 21 веке покупать небезопасно, — ставлю упаковку обратно на полку. — И сколько химии кладут в каждый продукт. Провожу рукой по упаковкам, выбирая следующую для своей маленькой экспертизы, но случайно от моих прикосновений падает одна розоватая пачка прямиком на пол к чьим-то ногам. — Ой… Глазами я изучаю яркую упаковку на фоне чёрных лакированных ботинок. Пиздец как неудобно вышло, чуть кому-то ногу не отдавил. Наклоняюсь, чтобы поднять, но чужая ладонь соприкасается с моей. Очевидно, тот мужчина благородно решил её поднять, но… Я успел первым схватить пачку, но, подняв глаза, она чуть снова не упала. Я смотрел в тёмные зеницы, которые, как раньше, сияли словно звёзды. В ушах зазвенела тишина, заглушившая все звуки супермаркета. В груди колотилось что-то холодное и тяжёлое, а ладони моментально стали влажными Чхве Сан. Сердце сжалось так сильно, будто кто-то сделал это специально, чтобы напомнить, какую боль я пережил. Земля ушла из-под ног, растворившись где-то в бездне. Мы смотрели друг на друга, как на самое ценное сокровище, какое раньше потерялось. В его взгляде читалась тоска, радость, боль, грусть… Глаза Сана я узнаю из тысячи прохожих. Мы медленно поднялись, продолжая пронзать друг друга лучезарными взглядами. С разных краёв мы держали эту дурацкую розовую упаковку, и каждый из нас не мог ни отпустить её, ни вымолвить слова, ни отвести глаза. По его щеке слеза спустилась раньше, чем с моей. Прозрачная капля медленно стекала по идеально ровной коже, остановившись в изгибе губ. Мне хотелось приложить руку и стереть ненужную слезу с его красивого лица. Мне хотелось обнять его, задушить в объятьях и никогда не отпускать. Мне хотелось, чтобы он никогда меня не отпускал, а весь мир растворился, оставляя лишь нас двоих. Муж. Словно холодный ветерок, эта мысль проскользнула где-то на краю сознания, но не смогла пробиться сквозь гул в висках. Он же где-то рядом, может, уже несёт свою корзину, полную всего полезного и правильного. Вот-вот обернёт угол и увидит меня, застывшего в позе молящего, держащего за один край эту розовую пачку, будто грешный предмет. Увидит его. Чхве Сана. И тот тихий, уютный мирок, что мы с таким трудом выстроили за эти годы, треснет одним звонким щелчком, как хрупкое стекло. Нужно отступить, сказать «извините», вернуться и пойти навстречу тому, кто целует меня в щеку по утрам. Но ноги будто вросли в глянцевый пол супермаркета, ставший вдруг зыбкой трясиной. Отпустить эту пачку будет значит отпустить ниточку, что вдруг связала меня с забытой Вселенной. Не могу даже пошевельнуться. И что же делать?