Я люблю тебя, Чхве Сан

Сентябрь 1998 год. Мельнький городок за Каллифорниней. Домик на Дереве. — Но Сан… — смотрю я на него своими большими глазами, как олень на светлые фары ночью. В этот момент во мне что-то старое переломилось с сухим щелчком, а новое, как одуванчик, полезло наружу. — Мы не можем быть соулмейтами… Мы же лучшие друзья! Сан вывернул руку, показав свою метку в виде солнца на внутреннем сгибе локтя. — Как это не можем? — Он притянул мою руку, в которой рукава школьной рубашки были закатаны. — У тебя луна, а у меня солнце. И они на почти одинаковых местах. Мы сидели в построенном его отцом домике на дереве, только вернувшись со школы. Пахло старым деревом, пылью и нашим детством, которому, похоже, пришёл конец. Сан на год старше, но вот уже два года мы не разлей вода. С ним я мог быть таким, каким я был на самом деле: шумным, нелепым, не боясь, что меня сдадут с потрохами. — Иди ты нахуй, дебил, — я резко натянул рукав, закрывая свою луну, и громко цокнул языком. Как это МЫ — соулмейты? Я не верю. Сан громко рассмеялся. Он и сам, кажется, не мог поверить в то, что ляпнул. Видимо, на физике ему хорошо поебали мозг, или он на солнце перегрелся. Я схватил свой серый рюкзак, увешанный дешёвыми значками, и полез вниз по канатной лестнице. В школьной униформе это было неудобно делать, галстук задирался к лицу, но что поделать. Мы всегда после школы шли к нему, прямиком в этот проклятый сейчас домик. — Ну куда ты? — он сверху смотрел мне в спину, и мне дико захотелось стереть его ухмылку с лица смачным ударом. — А как же первый поцелуй, и все дела? Я обернулся, показал язык и крутанул пальцем у виска, демонстрируя всю всю его тупизну. — Увидимся в школе завтра, придурок, — я уже сделал шаг, но его громкий смех и слова, брошенные вдогонку, заставили мои щёки вспыхнуть, а сердце глупо ёкнуть. — Я тоже тебя люблю, Уёнчи!!! …? Боже, какой же он конченый придурок. Эта мысль громко стучала в висках всю дорогу домой, отбивая ритм моим шагам по раскалённому асфальту. Я знал как должно быть по учебникам и дурацким романтическим сериалам: метки «звенят», мир замирает, музыка играет, и ты просто понимаешь, что это твой человек. Но в моем тупом казанке была лишь оглушительная тишина, в которой только эхо его слова: «соулмейты». Господи, этот пиздец. Почему я вляпался в эту хуйню, и как унять стук сердца? — Мама! — я ворвался на кухню, швырнул портфель на стул и плюхнулся за стол. — Что такое? — спросила она, не отрываясь от чашки кофе и телефона-«лягушки». Видимо, переписывалась с подругой. — Как ты узнала, что вы с папой соулмейты? — Ну, как и все… По меткам. — Да, но… — я замолчал, стараясь поймать нужные слова. — А какие были… э-э-э… чувства? — Когда встретишь своего соулмейта, обязательно поймёшь, — она всё так же смотрела в экран. Нет, моя мама лучший человек в мире! Но она была такой простой и одновременно уникальной, что часто просто уходила в себя. Она не из тех мам-квочек, а современная и оптимистичная. Наверное, это у меня от неё. — Да… но… — я тяжело вздохнул и потер шею. — Но? — Женщина заметила моё волнение и отложила телефон. — Чхве Сан дурак! — Чхве Сан — твой соулмейт? — Она эмоционально хлопнула ладонями по столу. — Он сказал, что мы соулмейты, ведь наши метки… они похожи. Нет! Они идеально на одном и том же месте! — Я вскочил и начал мерить кухню шагами. — Но я ничего не чувствую! Хотя метки прям идеальны! Так и должно быть? — А я что знаю? Я глупая в этом! — Мама! — крикнул я, словно это могло унять и её, и моё смятение. — Ладно-ладно… Если метки похожи, даже идеальны, то почему нет? — Но чувства… Их нет? — Как это нет? Ты пришёл сюда и кричишь! — теперь она вскочила и начала бродить по кухне, размахивая руками. — Ладно, чувства, но Сан парень! Ладно, плевать, что парень, в нашем мире парень с парнем нормально, но что скажет отец? Ладно, отец поймёт и смирится. Ладно… Чхве Сан — хороший мальчик. Да, она часто повторяется из-за волнения, и я если честно, понимаю… Тут же она резко остановилась и развернулась ко мне. — Надо испечь пирог! — Она бросилась к шкафчикам. — Зачем? — я в шоке уставился на нее. Я вообще-то о своей жизненной драме рассказываю, а она про пироги. У меня не семья, а какая-то парафия, ей-богу. — Чтобы позвать Сана в гости, конечно же! — ЧТО? К слову, вся моя семья была только рада, если бы Сан оказался моим соулмейтом. А я всё не понимал, правда это или нет… Мама дала мне яркое чувство — тревогу. Возможно, у меня именно так и проявлялась метка? Отец позже подтвердил, что такое возможно, что сначала паника, а потом всё остальное. И я ему поверил. Но я не пригласил Сана на пирог. На следующий день, войдя в школу, я просто его… игнорировал. А что мне ещё оставалось? Только я его увидел, и сердце шлёпнулось в пятки. Я тут же юркнул в свой класс. Я знал, что он это заметил, ведь раньше я всегда нёсся к нему на переменах, как щенок. Но в тот день ни разу не подошел. Как только в коридоре мелькал его силуэт в такой же, как у меня, синей форме, я делал резкий разворот, прятался за дверцами шкафчика, делал вид, что разглядываю объявления. Сан пытался поймать мой взгляд, подловил момент в столовой, но я и оттуда выскользнул, подставив под его путь какого-то первоклашку. Я правда не знал, что делать. Всё было так сложно! Вроде бы, вот он мой соулмейт, мой партнёр по жизни. Но он же… мой лучший друг. Единственный, с кем я ловил рыбу голыми руками на задворках посёлка и кому доверял свои самые дурацкие страхи. Игнор превратился в пытку. Каждый его недоуменный, а потом всё более холодный взгляд резал меня, как нож. Я ломался под тяжестью мыслей по ночам, ворочаясь на кровати и представляя, как он сейчас там один, в своём домике на дереве. Может, смотрит в потолок и ненавидит меня? Эта мысль была невыносима. Мы вобще кентами стали случайно. На заднем дворе пацаны гоняли мяча, но я выбил, как осёл. Но ослом я себя не чувствовал, потому что, как и говорил, я — душа компании. Я срывал голос, поддерживая Сана, потому что был вместе с ним в команде импровизированного чемпионата. А он играл блестяще! И вот с того момента мы стали не ралучными. Но соулмейты? Блять? Лежа уже в своей постели в комнате, я вспоминал этот момент, смотря в потолок, пока моя мама громко не закричала в дверь. — И где Сан? Я что, зря пирог пекла? И что мне говорить ей? Что я позорно улизнул от своего соулмейта? Что игнорировал его весь день, делая вид, что не замечал его грустных и злых глаз, полных непонимания? — Милая, — голос отца был спасательным…нет… божеским Ковчегом среди всего потопа! — Ему надо прийти в себя, он ещё успеет привести в дом Сана, а пока пусть разберётся с мыслями. Мне стало легче. Видимо, много думать и всё анализировать, повторяя по 100 раз, передалось у меня от отца. Но правда, мне просто надо подумать! И так я неделями был в раздумьях. А наша дружба с Саном превратилась в затопленный корабль. Он старался ещё подойти, но всё безутешно, ведь я, как последний трусс, избегал его. Тяжело, я знаю. Кому-то покажется, что я слишком много драматизирую, и страдаю. Но… Я просто глупый дурак и всё. И вот нормальные люди не стоят ночью в ветер под дождём возле дерева, где расположен на верху домик в котором горит свет от телефона. Но я же не такой, я же дурак!