100/100

Арми, опершись о полированный поручень капитанского мостика, с безразличным видом наблюдал, как внизу на причале Лука помогает сойти на трап своей яхты «Калипсо» новой причуде. «Очередная звездулька», — мысленно бросил он, затягиваясь сигаретой. Но мысль застряла на полпути. Юноша, появившийся на борту, был до неприличия красив. Стройный, с осиной талией и длинными ногами, он казался выточенным из мрамора и одушевленным капризным божеством. Темные, вьющиеся волосы падали на высокий лоб, а большие выразительные глаза лениво скользили по яхте с выражением легкой скуки. Его одежда — простая белая футболка и свободные клоунские брюки в красно-белую полоску — кричала дурном вкусе, но только оттеняла его неземную красоту. Лука, хозяин яхты, сиял как ребенок, нашедший редкую игрушку. Его седеющая кудрявая борода и морщинки у глаз казались еще более выраженными на фоне этой юной, сияющей свежести. - Доброе утро, шеф, - вытащив сигарету изо рта, поздоровался Арми. Лука поднял голову, сверкнув плешью и жизнерадостно улыбнулся. - Чао, Арми! Юноша тоже поднял голову, и его взгляд встретился с взглядом Арми. Арми невольно задержал взгляд на этом эскорте. На секунду в зеленых глазах мальчишки что-то мелькнуло — не интерес, не любопытство, а холодная, безразличная оценка. Затем его губы, полные и чувственные, изогнулись в едва заметной, но убийственно высокомерной усмешке. Он тут же отвел взгляд, будто отбросил назойливую мошку, всем своим видом показывая, что грубый, пропахший морем и соленым ветром альфа в застиранной майке даже не достоин находиться в поле его зрения. «Фифа», — мысленно выругался Арми, но почему-то почувствовал укол странного раздражения. Арми был красавчиком, он нравился омегам, но конкретно такие как этот, у которых в голове были только деньги, на него, конечно, не реагировали. День в открытом море превратился в длинный, томный спектакль. Солнце палило нещадно, и с омеги, как уже знал Арми, его звали Тимоти, как по волшебству, постепенно исчезала одежда. Сначала он сбросил рубашку, явив миру бледную, гладкую кожу и тонкий рельеф мышц. Потом и брюки уступили место ярким свободным оранжевым плавкам, которые оставляли опасно мало для воображения. Лука вился вокруг него как старый, опьяненный желанием сатир. Его собственное, начавшее полниться с возрастом тело казалось грубым и неуклюжим рядом с этой юной андрогинной грацией. Он не упускал ни единой возможности прикоснуться: провести ладонью по обнаженной спине, обмазать омегу маслом, шлепнуть по упругой плоти ягодиц, обнять за талию, стараясь притянуть к себе. Тимоти на все это лишь хихикал. Обнимая своего престарелого ухажера в ответ и всячески демонстрируя расположенность. Его смех был легким, музыкальным и абсолютно пустым. Он позволял себя лапать, как кошка, которая терпит ласки, но в любой момент может выпустить когти. Он не отстранялся, но и не подпускал близко, мастерски уворачиваясь от слишком настойчивых попыток Луки пристроиться сзади у парапета, имитируя половой акт. Это был танец на грани, исполняемый с виртуозным цинизмом. - Генри, включи музыку! - требовал Лука. А когда по яхте начинали разливаться чувственные песни, мальчишка принялся грациозно извиваться, вилять бедрами, ветер обдувал его волосы, и Арми, подобно Луке, завис, забыв выравнивать курс. - Арми-Арми! Останови яхту! Мы хотим поплавать! - потребовал Лука, и Арми послушно остановил движение, сбежал с капитанского мостика, чтобы спустить трап в воду. В какой-то момент эти оба скинули с себя последние лоскуты ткани и бросились в изумрудную воду. Контраст был поразительным: юное, гибкое тело Тимоти, резвящееся в волнах, и более грузная, дряблая, покрытая седыми волосками фигура Луки, неуклюже пытавшаяся за ним угнаться. С капитанского мостика за этим представлением наблюдали двое. - Ну и ну, — проворчал Генри, вытирая руки о фартук. — Мальчишка-то не из брезгливых! - Деньги не пахнут! - не скрывая брезгливости, отметил Арми. - Старый кобель совсем голову потерял! - согласился Генри. Арми хмыкнул, не отрывая глаз от палубы. - А мальчишка, гляди, знает себе цену. Хихикает, но задницу пока не подставляет. Четвертый месяц вошкается, как мне Лука вчера рассказал, - поделился Генри. - Когда звонил и просил прикупить виагры, - стукнув друга плечом в плечо, догадался Арми, на что Генри хохотнув, кивнул. - Так и было! - Но, похоже, сегодняшняя ночь станет кульминацией. Куда он денется-то с яхты, - усмехнулся Арми. - Лука с утра засияет, как медный таз. - Может, чаевые хорошие оставит! - Ладно, хватит болтать, пойдем удила забросим, мне еще им ужин готовить! ** В течение этого долгого дня как Арми, так и Генри, поддавшись всеобщей атмосфере развратной неги и видя фривольное поведение Тимоти, тоже попытались пококетничать, клюнуть на эту сладенькую, сочную приманку. Арми, проходя мимо, в тот момент, когда мальчишка выбирался из воды на яхту, протянул руку, предлагая помощь. Генри, подавая коктейль, отпустил двусмысленный комплимент о его загорелой коже. Но реакция была мгновенной и ледяной. Тимоти даже не взглянул на них. Он просто отстранился от протянутой руки Арми, будто от ядовитой гадюки, а на комплимент Генри ответил коротким, безразличным: «Нет». Этого было достаточно. В воздухе повисло непроизнесенное, но отчетливое: «Вы мне не интересны. Эта приманка для рыбки покрупнее. Вы не можете себе этого позволить. Вы даже смотреть на меня не достойны». *** Вечером Генри приготовил изысканный ужин. Лука и Тимоти устроились на корме под мягким светом фонарей. Лука, разгоряченный вином и близостью цели, кормил Тимоти с руки. Юноша кокетливо покусывал фрукты с его ладони, а когда Лука, смеясь, засунул ему в рот пальцы, обмазанные сливочным соусом, Тимоти медленно, с притворной сладострастностью, облизал их, глядя Луке в глаза и имитируя губами минет. Зрелище было настолько откровенным, что даже у бывалых Арми и Генри, наблюдавших с мостика, перехватило дыхание. - Ну все, — фыркнул Генри, первым нарушив молчание. — Полагаю, до приема виагры осталось десять, от силы пятнадцать минут. Арми коротко рассмеялся. В этот момент Тимоти, услышав их приглушенный смех, резко повернул голову. Его взгляд, еще секунду назад томный и расплывшийся, стал острым, как лезвие. Он мгновенно понял, что они — предмет их беседы. На его губах застыла презрительная гримаса. Лука, заметив смену настроения своего спутника, обернулся и окрикнул их, стараясь вернуть атмосферу легкомыслия: — Эй, хватит там болтать! Кончайте ржать, Генри! Арми, давайте прокатите нас с ветерком, а? Хочется скорости! И теперь, когда яхта «Калипсо» рванула с места, разрезая темные воды ночного океана, а Тимоти кривлялся перед Лукой на носу корабля, раскинув руки навстречу ветру будто звезда Титаника, Арми стоял у штурвала и чувствовал на своей щеке жгучий след того высокомерного взгляда. Он сжимал рукоятки штурвала так, что кости белели. Эта «манипулятивная сучка» была невыносима. Так и хотелось сделать что-то этакое, например, взять и… Корабль резко швырнуло влево. Послушался короткий крик, всплеск. Русалка неожиданно оказалась за кармой корабля. Арми попытался выровнять борт, но что-то пошло не так…