100/100

Это был не просто порыв ветра. Ощущение, будто сама океанская твердь ушла из-под киля. «Калипсо» с оглушительным стоном металла рванулась влево так резко, что Арми едва удержался на ногах. – ТИМОТИ! – это заревел Лука, его голос сорвался в истерический визг.- Человек за бортооооо…. В этот момент «Калипсо» содрогнулась от нового, сокрушительного удара. На мостик, как ураган, шатаясь и стороны в сторону, ворвался Генри, лицо его было перекошено яростью. – Арми, ты что, совсем охренел?! Какого хуя ты вытворяешь?! Сейчас же выравнивай, мать твою! – Это не я! – рявкнул Арми, изо всех сил поворачивая штурвал, но яхта не слушалась, её нос зарывался в воду, будто таща за собой невидимый якорь. – Это не я! Из ночной тьмы накатила вторая волна – черная, крутая, без единого белого гребешка. Она обрушилась на яхту, как молот. Стекло хрустнуло, где-то внизу с грохотом сорвало с креплений мебель. Луку, стоявшего у леера, как щепку смыло за борт. Его короткий, обрывающийся крик: «А-а-аррр...!» – утонул в реве стихии. – Лука! – крикнул Генри, и его ярость сменилась леденящим ужасом. Арми в отчаянии дергал рычаги, но судно, набравшее тонны воды через разбитые иллюминаторы, уже было обречено. Оно медленно, неумолимо ложилось на левый борт. И тут свет погас. Абсолютная, непроглядная тьма. Только вой ветра и оглушительный грохот переворачивающегося судна. Последнее, что почувствовал Арми, – удар о что-то твердое, и мир поглотила холодная, соленая пустота. --- Сознание вернулось к нему вместе с болью. Голова раскалывалась, каждое движение отзывалось ноющей болью во всем теле. Он лежал на чем-то мягком и влажном. Сквозь опущенные веки пробивался ослепительный солнечный свет, слышался шелест листьев и далекий шум прибоя. Он медленно открыл глаза. Над ним простиралось чистое голубое небо, обрамленное пальмовыми листьями. Он был на берегу. Он выжил. Арми попытался приподняться на локте и почувствовал, как что-то теплое и нежное сдвинулось у него под головой. Он повернулся. И застыл. Рядом с ним лежал Тимоти. Его темные волосы были спутаны и усыпаны песком, на щеке краснела ссадина. На обнаженной коже тоненьких рук, стройных ножек наливались кровью синяки и царапины. Арми толкнул его в плечо. - Эй… Омега открыл глаза. Он был бледен, его зеленые глаза распахнулись и теперь без тени высокомерия смотрели на Арми с немым, животным страхом. - Где я? Черт, что тут… Он нервно приподнялся и осмотрелся, пытаясь унять дрожь, которая пробивала все его изящное тело. Зрелище было одновременно шокирующее, жалкое и до неприличия эротичное. Две пары глаз встретились. Красавец моряк альфа, выброшенный волной и его злейший враг – сладенький, высокомерный и меркантильный омежка-эскортник. И бесконечный, незнакомый океан вокруг.