100/100

Их жизнь на острове обрела ритм, похожий на медленный, сладкий танец. Они больше не были двумя враждующими островами, а стали единым архипелагом, где у каждого была своя роль. Арми был столпом и двигателем. С рассветом он уходил на рыбалку, проверял ловушки, укреплял хижину, заготавливал дрова. Его руки, сильные, превращали дикую природу в уютный быт. Тимоти же стал душой их маленького мира. Он не просто готовил еду, он создавал кулинарные шедевры из того, что добывал Арми. Рыба, запеченная с травами, подавалась на широком листе с аккуратными дольками манго. Скромный ужин превращался в пир. Он плел из лиан не просто веревки, а ажурные гамаки, которые развешивал между пальмами. Украшал вход в хижину гирляндами из ракушек и ярких перьев. Нашёл глину и слепил грубоватые, но милые чашки. Арми смотрел на это преображение их жилища с немым восхищением, как на самое прекрасное и загадочное чудо. Они сами не заметили, как превратились в парочку, переживающую медовый месяц. Как-то раз Арми нырнул глубже обычного и вернулся с сокровищем – идеально круглым, переливающимся перламутром жемчугом. - Держи, – проговорил он, стараясь звучать небрежно, протягивая камень Тимоти. – Для твоей коллекции безделушек. Тимоти взял жемчуг, и его глаза наполнились таким восторгом, будто ему подарили не диковинку с морского дна, а фамильную драгоценность. - Он прекрасный, Арми, – прошептал он, и его палец дрогнул, касаясь гладкой поверхности. – Спасибо. В другой день Арми принес с разведки охапку невиданных алых цветов, похожих на орхидеи. - На, – сказал он, подходя к Тимоти, который чинил сеть. – Украсишь вечерний стол. И, не дожидаясь ответа, он аккуратно вплел один цветок ему в волосы над ухом. Тимоти замер, чувствуя, как по его щекам разливается румянец. Он поднял на Арми взгляд, и в его зеленых глазах не осталось и следа былого высокомерия – только нежность и смущение. - Я похож на дикаря? – тихо пошутил он. - Нет, – голос Арми низко пророкотал. – На принца с пропавшей яхты. *** Пламя отбрасывало теплые тени на их лица, а тишина острова располагала к откровениям. - Я не всегда был таким, знаешь ли, – как-то однажды сообщил Тимоти, глядя на огонь. – Не всегда мерил людей толщиной их кошелька. Арми молчал, давая ему говорить. - До всего этого... эскорта... у меня были отношения. С альфой, - Тимоти горько усмехнулся. - Он был удивительно похож на тебя. Внешне. Такие же плечи, такой же взгляд... Может, поэтому я так злился на тебя на яхте. Ты мне его напомнил. Он рассказал, как Илья работал вахтовым методом месяц через три и был полностью доволен своей скромной зарплатой и возможностью валяться на диване в свои законные три месяца отдыха. - А мне не хватало. Ни на что. На одежду, на поход в кино, на нормальную еду. Я говорил ему: «Устройся еще куда-нибудь, нам не хватает». А он в ответ: «Ну, тебе надо – ты и устраивайся на вторую работу. Или просто не трать». Тимоти замолчал, сжимая пальцы. - Я ходил и плакал от бессилия. От того, что вынужден был во всем себе отказывать, и от этого чувствовал себя ничтожеством. Полным ничтожеством, которое не заслуживает ничего лучшего. И злился на него. Ненавидел прямо. Расстался с ним, когда осознал, что уже даже не ненавижу, а прямо отвращение испытываю, когда вижу его тушу на диване. После него я поклялся, что никаких 50/50. Только 100/0. Если я отдаю свою красоту, молодость, внимание – я хочу получать взамен гарантии. Больше никакой бедности. Арми провел рукой по лицу. – А у меня был брак. 100/0. Как ты говоришь. Я уходил в долгие рейсы, присылал ему зарплату, а он... мой омега... - Армии нахмурился раздраженно посмотрев на огонь. - Не откладывал наши общие деньги, а спускал их на гулянки, одежду, всякую ерунду. А потом я узнал, что, пока я был в плавании, он привел в нашу квартиру другого. И жил с ним там, на мои деньги. Так что… Больше никаких 100/0. Только 50/50. Повисло молчание, тяжелое и понимающее. Огонь потрескивал, будто прожигая дыры в их старых обидах. - Понимаешь, в чем прикол? — тихо начал Арми, глядя уже не на огонь, а на Тимоти. - В обычном мире наши модели - взаимоисключающие. Ты не согласишься на "50/50" с моряком. - А ты не станешь содержать "звездульку", - согласившись с утверждением Арми, отметил Тимоти. - Да, но здесь, на этом клочке суши, все наши правила, все эти 50/50 и 100/0… они не работают. Они просто сдулись как старый воздушный шарик. Остров волшебным образом убрал деньги как мерило успеха и состоятельности. Ценность человека стала определяться его реальными, прикладными навыками и способностью заботиться о другом. Тимоти кивнул, соглашаясь. - Твоя ценность здесь очевидна: ты сила, добытчик, строитель, защитник, - перечислил Тимоти. - А ты хранитель очага, творец уюта, целитель, повар, - в свою очередь признал заслуги Тимоти Арми. - В мире, где у меня нет денег, а у тебя нет возможности монетизировать свою красоту и обаяние, мы оказались в равных условиях и видим истинную ценность друг друга, а не ценник. Но вернувшись в цивилизацию, мы снова наденем эти ярлыки, и твоя меркантильность для меня в обычной жизни будет красной тряпкой, напоминанием о неверном бывшем-гулене. - А для меня твоя финансовая несостоятельность будет триггером, возвращающим меня в состояние нищенствующего и несчастного юноши. Они обменялись неловкими улыбками. На острове, в условиях борьбы за выживание, эти их травмы были второстепенными. Они простили их друг другу, потому что столкнулись с чем-то более важным — необходимостью выживать. В комфортном мире эти старые раны грозились снова открыться и начать кровоточить при первой же ссоре о деньгах или карьере. Они оба понимали это. И им обоим нужен был этот разговор, чтобы обозначить. Если их вытащат отсюда, то все что будет на острове - останется на острове. Это был правильный разговор. Необходимый. У них нет ничего общего за пределами острова. Нет общих друзей, общих социальных кругов, общих планов на жизнь. Их связывала только пережитая необходимость выживания в симбиозе и страсть, рожденная в изоляции. В обычной жизни такая связь обречена распасться, как только пройдет эйфория от спасения. - Вообщем, я к чему… - Я понимаю, о чем ты, - кивнул Тимоти. - И я полностью согласен. То что происходит между нами, эти чувства стали возможны только потому, что цивилизация для нас сейчас не существует. Это красивая, но хрупкая конструкция, существующая в уникальном вакууме. - Да, - кивнул Арми. - Вообщем если нас вытащат то мы… - Останемся хорошими знакомыми, - опередил его Тимоти. - Да, - кивнул Арми, нервно хохотнув и добавив. - Остается надеяться, чтобы нас никогда не нашли. Тимоти растерянно округлил глаза, на что Арми тут же поправил себя. - Это шутка. - А, - неловко протянул Тимоти, натянув жалкую улыбку. - Забавно. Остров для них был по сути единственным местом в мире, где их чувства могли расцветать и жить. И любая попытка перенести их в "нормальный" мир, скорее всего, уничтожит их, как пресноводную рыбу, выпущенную в океан… - Здесь твой жемчуг — это просто красивый камень. А мои цветы — просто сорняки. Есть только я, который таскает шикарную здоровую рыбу, и ты, который варит эту рыбу так, что слюнки текут. Тимоти медленно кивнул, его взгляд блуждал по звездному небу, будто ища там подтверждения. Он перевел дух и посмотрел Арми прямо в глаза, его голос стал твердым. - Ну вот пока мы здесь… пока этот остров держит нас… давай просто жить. Как будто другого мира и не существует. Как будто вчера не было, а завтра не наступит. Просто сегодня. Ты, я и этот костер. Арми не ответил. Он просто протянул руку, и Тимоти вложил в нее свою ладонь. **** Их интимная близость преобразилась. Они исследовали друг друга без спешки, как бесконечно увлекательную карту. Арми научился читать по едва заметному вздрагиванию кожи Тимоти, где ему приятнее всего. Тимоти, в свою очередь, открыл, что грубоватый альфа тает от нежных поцелуев в основание шеи и медленных ладоней на его широкой спине. Им нравилась близость. Они занимались любовью часто – утром, в мягких лучах восхода в хижине, днем то в море, то на песчаном берегу или в прохладном гроте, а вечером под аккомпанемент океанского прибоя у костра. Это стало такой же неотъемлемой и важной частью их дня, как еда или сон. Это был их способ сказать друг другу о зарождающихся чувствах, когда слова еще казались слишком громкими и пугающими. И вот однажды вечером, лежа вперемешку в гамаке и глядя на усыпанное звездами небо, Тимоти тихо шепнул: - Звезда падает! Арми, заметив это, загадал желание, а после повернул лицо на Тимоти и понял по его мечтательному взгляду устремленному в небо что тот тоже загадывает нечто заветное. «Остаться здесь навсегда?» спросил про себя Арми. Тимоти в ответ поцеловал его в губы. Можно ли было интерпретировать это как положительный ответ?