Дадли Дурсль и узник лампы. Или десять процентов

Гарри сидел за рабочим столом, изумлённо уставившись на предмет на столешнице перед ним. Как могла возникнуть такая ситуация? Он так старался следовать инструкциям, выполняя каждый пункт с предельной точностью. Прошло всего два месяца с тех пор, как он окончил учёбу и поступил на службу в престижный Отдел быстрого реагирования, заняв единственную доступную вакансию. Конкурс был жестоким, многие талантливые выпускники мечтали о подобной возможности. Он опередил своего друга Рона, что несколько осложнило их отношения. Рон, хоть и пытался скрыть разочарование, явно переживал из-за упущенного шанса. Поттер искренне сожалел об этом, но считал необходимым отделить дружеские отношения от служебных. В конце концов, профессиональная карьера требовала определённых жертв, и он надеялся, что со временем Рон поймёт его выбор. В первый день Гарри прибыл в офис, переполненный энтузиазмом и пылающим желанием вступить в ожесточенную схватку со Злом с большой буквы! Хотя он никогда не признался бы в этом даже самому себе, в глубине души он лелеял мечты о героических приключениях. В них он, вооружённый лишь верной палочкой, острым умом и несгибаемой храбростью, распутывал самые зловещие тайны и ловил опасных закоренелых преступников, чьи имена заставляли дрожать даже бывалых авроров. Его воображение рисовало драматические сцены погонь по тёмным переулкам магического Лондона и моменты триумфа, когда благодаря его находчивости очередной злодей оказывался за решёткой Азкабана. Реальность оказалась одновременно проще и сложнее. Он участвовал в операциях по поддержанию правопорядка, и его команда часто первой прибывала на место преступления. Там он сталкивался с закоренелыми преступниками и подвергался опасности, нередко оказываясь лицом к лицу с теми, кто не колебался применить смертоносные заклинания. Главные трудности возникали именно в этих критических ситуациях, поскольку он был обязан действовать строго в соответствии с процедурами и правовыми нормами. Это означало, что использовать свою палочку он имел право только для самообороны или обездвиживания преступника с целью задержания и привлечения к ответственности. Любое отклонение от протокола могло привести к дисциплинарному взысканию или даже отстранению от службы. После возвращения с заданий палочки мракоборцев подвергались воздействию «Приори Инкантатум», и все произнесенные во время операции заклинания тщательно регистрировались. Эта процедура была обязательной и неизбежной — специальный отдел анализировал каждое использованное заклинание, сопоставляя его с отчетом о проведённой операции. Даже малейшее несоответствие могло стать поводом для внутреннего расследования. Вещественные доказательства требовалось тщательно описать в присутствии понятых и незамедлительно опечатать непосредственно на месте преступления, чтобы исключить любую возможность их последующего оспаривания в судебном процессе, особенно изворотливым и придирчивым адвокатом защиты. На каждый час активного расследования неизбежно приходилось ещё не менее трёх часов, полностью посвящённых утомительным административным процедурам и скрупулёзному составлению многочисленных отчётов. Горе тому мракоборцу, который впоследствии не мог должным образом обосновать каждое из использованных им заклинаний, подтвердить происхождение всех конфискованных в ходе операции вещдоков или, что считалось совершенно непростительным проступком, представлял руководству небрежно составленные документы. Именно поэтому глубокое изумление молодого мракоборца Поттера было естественным и вполне объяснимым. Он внезапно извлёк из опечатанного контейнера с вещественными доказательствами, изъятыми во время тщательного обыска у известного торговца контрабандными магическими артефактами, неучтённую вещь. Предмет не значился в официальных описях и протоколах, и у озадаченного Гарри даже сложилось стойкое впечатление, что он никогда прежде его не видел. Это была старая масляная лампа, сверкающая медными боками и богато украшенная замысловатыми узорами и таинственными символами. От неё исходила такая мощная магическая аура, что воздух вокруг словно вибрировал, не оставляя никаких сомнений — перед ним настоящий древний артефакт. Откуда она могла взяться и что с ней теперь делать? Эти вопросы безжалостно изводили Гарри, уже измученного сегодняшней силовой акцией по задержанию подозреваемого и горой только что проделанной административной работы, от которой ныла голова и слипались глаза. Разбираться с ещё одним загадочным объектом было определённо выше его сил после такого изнурительного дня. Он решительно поставил лампу на стопку папок, громоздившихся на заваленном бумагами столе. С нескрываемым удовлетворением осмотрев получившуюся конструкцию, он пришёл к выводу, что мысль использовать её как пресс-папье была не такой уж плохой — по крайней мере, временно… Даже без этого магического предмета улик, указывающих на виновность нечистого на руку торговца артефактами, было предостаточно. *** Гарри подписал последний документ и приготовился к возвращению домой, где его уже ждал Северус. Он уже предвкушал приятный вечер с партнёром и лёгкий, но вкусный ужин, приготовленный преданным Кричером, когда из-за двери их отдела раздался шум. Усталость мгновенно отступила. После долгого дня, заполненного бесконечными отчётами и допросами подозреваемых, любое отклонение от рутины казалось интригующим. Гарри отложил перо и прислушался. Шаги в коридоре были уверенными, но не спешными — не похоже на экстренную ситуацию. Он поднял взгляд, заинтригованный тем, кто всё ещё расхаживает по коридорам штаб-квартиры авроров в столь поздний час, и увидел приближающихся весьма неожиданных гостей. Пэнси, как помощник секретаря главного аврора, была здесь завсегдатаем. Но присутствие её спутника привлекло внимание Поттера настолько, что он вскочил на ноги и распахнул объятия. Усталость как рукой сняло, а на лице появилась искренняя улыбка. — Большой Д! Дорогой кузен! Что привело тебя на нашу галеру? Дадли со смехом обнял его в ответ. — Я тоже рад тебя видеть, великий чародей! — Затем он загадочно продолжил: — Ваше начальство… — Большой Д поднял указательный палец к потолку. — …сочло, что в аврорском управлении используются устаревшие методы и необходима модернизация. Поэтому меня, как IT-специалиста, пригласили помочь вам перейти от старых технологий… — он кивнул на масляную лампу. — …к современным инновациям! Гарри неуверенно улыбнулся, мельком задумавшись, насколько компьютер мог бы облегчить его административные задачи. — Правда? Я думал, электроника и магия плохо сочетаются... — Нет, болван, шучу! Тем не менее, меня действительно пригласили в качестве эксперта — и всё благодаря поддержке этой цыпочки, с которой ты даже не соизволил поздороваться. Она вот сейчас оказывает мне честь, показывая моё будущее рабочее место! — заявил Дурсль, приобняв Пэнси за плечи. — Привет, Пэнси. Кажется, мы уже пересекались сегодня, — сказал Гарри после короткой паузы. — А может, это было вчера? Паркинсон выпрямилась во весь свой маленький рост, дружески толкнула Дадли локтём и произнесла с явной насмешкой в голосе: — Этот псих, который, пожалуй, будет кукарекать среди кур на скотном дворе, если продолжит называть меня цыпочкой, нанят по моей личной протекции, чтобы обучать вас, бестолковое пушечное мясо, немагическим видам единоборств — таким, как дзюдо, бокс и айкидо. Ты хотя бы помнишь, что у твоего кузена чёрный пояс по одному из этих искусств? Гарри не мог вспомнить ни о каком поясе своего кузена — он вообще не знал о его существовании. Более того, он не видел никакой связи между этим предметом одежды и приёмами рукопашного боя: у него самого в скромном гардеробе было несколько поясов разных цветов. Чтобы не показаться полным невеждой, он просто молча кивнул. Большой Д с нескрываемой нежностью поцеловал Паркинсон в макушку, затем бережно сжал её хрупкие плечи, прежде чем неохотно отпустить. — Прости, моя неукротимая Валькирия, клянусь, это последний раз! Затем он решительно протянул руку, схватил старую масляную лампу со стола кузена и продолжил с явным недоумением в голосе: — Тем не менее, я совершенно не ожидал увидеть такую древнюю рухлядь на твоём бюро, да ещё и покрытую каким-то слоем грязи… Говоря это, он потёр рукавом небольшое пятнышко на блестящем боке предмета. Молодой мракоборец, охваченный зловещим предчувствием, тщетно попытался вмешаться, но было уже слишком поздно. Лампа выскользнула из рук Дадли и упала на пол. Атмосфера внезапно стала тяжёлой, наэлектризованной, а запах озона наполнил комнату, как предвестник приближающейся грозы. Воздух словно сгустился, затрудняя дыхание, а тени в углах комнаты будто удлинились и потемнели. Все присутствующие замерли, охваченные предчувствием чего-то ужасного, неотвратимого. Лампа блеснула в последний раз, испустила тонкую струйку дыма цвета индиго, и, вопреки всем законам физики, из её носика начала выкарабкиваться колоссальная фигура. Сначала показались огромные руки с перстнями на каждом пальце, затем широкие плечи, и наконец голова в замысловатом тюрбане. Большой Д смотрел на происходящее с изумлением ребёнка, внезапно перенесённого в волшебный мир. Его рот приоткрылся, глаза расширились до предела. Гарри, уже наблюдавший подобное выражение на лицах юных волшебников, впервые открывших для себя Хогвартс, щёлкнул пальцами перед носом кузена, чтобы вывести его из ступора, но тот даже не моргнул. Феномен наконец целиком вылез из светильника, с хрустом потянулся, разминая могучие плечи, повернулся к Дурслю и, низко поклонившись так, что верх его тюрбана почти коснулся пола, провозгласил: Я — раб лампы, и стоит лишь позвать — Я появлюсь, чтоб волю твою исполнять. Три желания даны тебе судьбой: Ни больше, ни меньше таков закон мой! — Ваши стихи ужасны, – заявила Панси, к которой вернулось самообладание. — Учитывая, сколько времени вы пробездельничали внутри лампы, можно было ожидать чего-то более впечатляющего! Самопровозглашённый «раб» задумчиво потёр сначала нос, затем лоб и ответил: — Действительно, это далеко не Бодлер и уж точно не Шекспир. Полностью разделяю ваше мнение, О моя прекрасная леди. Невозможно быть мастером во всех искусствах; моё истинное призвание – исполнять желания моих временных владельцев. К тому же, я всё ещё пребываю в ожидании, когда этот достойнейший юноша соизволит высказать свои пожелания... Панси осторожно потянула Поттера за рукав и прошептала ему на ухо: — Тебе не кажется странным, что он изъясняется как персонаж из позапрошлого века? — И это единственное, что тебя удивляет? – язвительно прошипел в ответ Поттер. — Гигант ростом в два метра, каким-то образом выбравшийся из лампы, которая едва ли больше моего кулака, – это, по-твоему, совершенно нормальное явление? Гарри собирался продолжить свою тираду, когда Большой Д, сияя и улыбаясь с детским восторгом в глазах, тепло обнял новоприбывшего и заявил: — Гений лампы, джинн, как в сказке об Алладине! И я имею право на три желания! Я смогу! Я хочу, я хочу быть как он! Жестом он указал на Гарри, который собирался его остановить. Его «нет» прозвучало с небольшой задержкой, совпав с чередой событий, которая захлестнула их как волна, едва не утопив. Джинн произнёс нараспев: Просьба твоя услышана сполна, Рассмотрена, взвешена — принята. Одним стало меньше, осталось два — Так сбываются сказанные тобой слова. Затем он щёлкнул пальцами, и Паркинсон оказалась лицом к лицу с двумя Поттерами. Две одинаковые пары зелёных глаз пристально смотрели на неё сквозь одинаковые круглые очки, а две одинаковые руки одновременно взъерошили одинаковые непослушные волосы. Она чуть не промахнулась мимо стула, садясь, и растерянно переводила взгляд с одного на другого, пытаясь найти хоть малейшее отличие между ними. — И кто теперь кто? — спросила она, не обращаясь ни к кому конкретно. Оба Гарри синхронно вздрогнули и одновременно воскликнули: — Ради Мерлина, не говори больше ничего! — произнёс Гарри номер один, нервно поправляя очки. — Не то! Я имел в виду, что хочу стать волшебником, как он, великим, большим волшебником! — горячо возразил Гарри номер два. Джин поклонился и, щёлкнув пальцами, пропел: Просьба твоя услышана сполна, Рассмотрена, взвешена — принята. Вычетаем один из двух Один остался — произнеси его вслух. Дурсль претерпел внезапную и драматичную трансформацию: он сохранил черты лица своего кузена, но его рост увеличился настолько, что голова коснулась потолка. Охваченный паникой и игнорируя попытки друзей удержать его, он закричал голосом, дрожащим от ужаса и отчаяния: — Нет, верни меня как раньше! Я не хотел этого! Джинн сардонически улыбнулся, его глаза сверкнули зловещим блеском, и снова запел: Просьба твоя услышана сполна, Рассмотрена, взвешена — принята. Это желание было последним Нравиться, аль нет, но больше их нет! Дадли стремительно уменьшался в размерах, сперва вернувшись к своему обычному телосложению, а затем продолжая трансформироваться. Он постепенно становился ниже и плотнее, пока полностью не обрёл тот внешний вид и пропорции тела, которые имел в одиннадцатилетнем возрасте. Джинн недовольно проворчал перед тем, как вернуться в своё обиталище: — Хоть какую-то благодарность можно было бы выразить! Ведь при желании я мог бы отбросить его развитие до эмбрионального состояния — формулировка "как раньше" безусловно давала мне такую возможность. — Он по-прежнему изъясняется слишком витиевато, и его стишки всё хуже и хуже! — пробормотала сбитая с толку Пэнси, наклоняясь, чтобы поднять лампу. По её решительному виду было очевидно, что она собирается воспользоваться ею для исправления сложившейся ситуации. Поттер, обладающий отточенными рефлексами искусного ловца, предвосхитил движение, мастерски выхватил артефакт и стремительно спрятал его в кармане своей мракоборческой униформы. — Пэнси, остановись! Разве ты не видишь, что проблем у нас уже предостаточно? Давай не будем спешить, лучше тщательно продумаем формулировки желаний, иначе ситуация может стать много хуже! Дадли, о присутствии которого они на мгновение позабыли, выбрал именно этот момент, чтобы напомнить о себе оглушительным воплем, виртуозно имитирующим звук пожарной сирены: — Ты меня похитил! Кто ты такой? Мой отец тебя пополам сломает! Моя мама будет рыдать! Я хочу домой! Гарри и Пэнси обменялись потрясёнными взглядами, испытывая глубокий когнитивный диссонанс. Эта истеричная и бессвязная тирада разительно отличалась от привычного саркастичного общения Большого Д. Гарри присел на корточки возле мальчика, встретился с ним взглядом и спокойно спросил: — Дадли, сколько тебе лет? И что последнее ты помнишь? — Мне одиннадцать, и я был в зоопарке! Когда этот ненормальный запер меня с змеями! АААА! — завопил он ещё громче, обвинительно направив палец на Гарри. — Ты на него похож! Ты его папаша-алкоголик, который разбился в машине, значит ты не погиб! Затем он повернулся к Пэнси и произнёс, понизив голос и слегка краснея: — А вы не можете быть его мамой. Вы слишком красивая для этого, настоящая принцесса! Девушка, потрясённая до глубины души этой сюрреалистической картиной, метнула в сторону Гарри взгляд, переполненный неподдельным ужасом. Он выпрямился во весь рост и с лёгкой иронией прокомментировал: — Пэнси, как бы невероятно это ни звучало, но позволь представить тебе Дадли образца 1991 года. Единственный и обожаемый сын Петунии, избалованный до невообразимых пределов. В те времена, как ты можешь заметить, он был обо мне не слишком высокого мнения. Поттер позволил себе саркастическую усмешку и продолжил с нотками поддразнивания: — Но ты, вопреки всем обстоятельствам, для него всё равно остаёшься неотразимой красоткой, и если это не проявление истинной любви... Паркинсон, наконец обретя способность говорить, с неожиданной нежностью провела рукой по волосам ребёнка и, не скрывая искреннего возмущения, произнесла: — Поттер! Не строй из себя святую невинность! Ты сам был не лучше! Зачем ты так жестоко обошёлся с этим несчастным херувимом, отправив его на встречу с рептилиями? — Пэнси, — выдохнул Гарри с явным раздражением, — давай не сейчас! Сейчас совершенно не время для взаимных обвинений и выяснения, на чьей стороне правда. Сейчас время сосредоточиться на том, как исправить последствия необдуманных действий этого херувимчика. Дадли, чувствуя поддержку, теснее прижался к Пэнси, одарив её своей самой обворожительной улыбкой, а затем, когда она не могла этого видеть, насмешливо показал Гарри язык. — Дадли, честное слово, тебе же не пять лет, — снова вздохнул Гарри, качая головой. — Ладно, придётся идти ко мне домой. Уверен, что с помощью Северуса мы обязательно найдём правильную формулировку, чтобы всё это безобразие исправить. Он протянул руку, намереваясь взять кузена за запястье и увести его, но Дадли, словно предвидя этот жест, молниеносно отпрянул в сторону, всем своим видом демонстрируя нежелание подчиняться. — Я тебя не знаю, и этого Севера тоже не знаю! Никуда я с тобой не пойду. Может ты маньяк? Убийца? Ненормальный, как мой кузен? Он ненадолго замолчал, а потом хитро добавил: — Знаю! Ты похититель! Ты планируешь стребовать выкуп с моей семьи, поэтому, если хочешь, чтобы я вел себя хорошо, пообещай, что мы разделим деньги. Мне десять процентов, и я пойду с тобой и буду паинькой! По рукам? — произнес он, протягивая свою пухлую ладошку. Поражённый не по годам развитой деловой хваткой маленького кузена, Поттер, теряя последние крупицы терпения, уже решительно собирался заставить мальчишку идти с ними, но подруга молниеносно крепко схватила его за руку, останавливая. Она метнула на него многозначительный взгляд, полный немого предупреждения, который мгновенно заставил его замолчать, а затем повернулась и спокойно, с лёгкой улыбкой, обратилась к юному негоднику: — Не волнуйся так, малыш, мы действительно не преступники и не причиним тебе вреда. К тому же, ты сам узнал мистера Поттера, который, как видишь, совершенно точно не алкоголик и не бродяга, а я мисс Паркинсон, но для тебя просто Пэнси. Мы всего лишь пойдём к одному хорошему человеку, который обязательно поможет тебе благополучно вернуться домой, обещаю тебе! — Значит, я могу окончательно забыть о моих законных десяти процентах, — заключил Маленький Д с театрально смиренным вздохом, опуская плечи. --- Я очень хорошо разбираюсь в математике, знаете ли. Если вы ничего не потребуете у моих родителей за моё возвращение, то общая добыча будет равна нулю, а десять процентов от нуля, как ни крути, всё равно будут нулем. Ладно, тогда пошли, нечего время терять. Затем он неожиданно добавил шёпотом, крепко сжимая маленькими пальцами запястье Пэнси и приблизившись к ней: — Хотя, если честно говорить, я бы предпочёл иметь дело с настоящими профессиональными похитителями. Это было бы гораздо выгоднее! *** Гарри вернулся домой, в дом номер 12 по площади Гриммо, совершенно измученный. Провести очень любопытного одиннадцатилетнего мальчика по Министерству магии оказалось непростой задачей, особенно когда рядом была Пэнси, которая с доброй улыбкой изо всех сил старалась потакать всем его прихотям, не обращая внимания на умоляющие взгляды Гарри. Юный Дадли останавливался у каждой двери, осматривал каждое ответвление коридора, попытался свернуть к Отделу тайн, затем к Отделу магических видов спорта, завороженный плакатом с квиддичным игроком, летящим на метле. Восхищающийся всем вокруг, он замер перед статуей в Атриуме, с изумлением разглядывая её добрых десять минут, словно пытаясь запомнить каждую деталь волшебного изваяния. Более того, он говорил без умолку, задавая множество вопросов, расспрашивая и выдвигая гипотезы, прежде чем категорически отказался воспользоваться транспортным камином, воскликнув: — Я не ведьма, я отказываюсь быть сожжённым заживо Инквизицией! На мгновение у Поттера даже возникло впечатление, что Дадли издевается над ним и незаметно потешается его раздражением, наслаждаясь каждой секундой этой утомительной экскурсии. По прибытии их встретили жалобы Кричера, которые, в противоречие всякой логике, чередовались между: «Неблагоразумный хозяин привёл недостойного сквиба в благородный дом Блэков» и «Бедный ребёнок, должно быть, голодает и мёрзнет; верный Кричер приготовит ему горячий шоколад и пирожные». Дадли, с выражением лица несчастной и изголодавшейся жертвы, последовал за эльфом на кухню, то и дело оборачиваясь, чтобы скривиться и показать Гарри язык. Молодой мракоборец с облегчением вздохнул, радуясь, что избавился хоть на время от своего надоедливого кузена. Затем он поспешил в сопровождении Пэнси к Северусу, чтобы рассказать о событиях, произошедших за последние два часа. *** Северус перевел взгляд с Панси на Гарри, задумчиво постучал ногтями по столешнице и, немного подумав, сказал, протягивая руку: — Хорошо, кажется, я понял ситуацию. Теперь я хотел бы осмотреть улики. Гарри тщательно проверил карманы своей аврорской мантии, методично ощупывая каждый шов и потайное отделение, затем, с нарастающим беспокойством, карманы брюк, выворачивая их наизнанку, прежде чем вынужден был признать очевидное: лампы нигде не было. — Ты её потерял! — в ужасе воскликнула Панси. Поттер прошипел почти на парселтанге: — Дадли, я уверен, что это его рук дело! Теперь мне ясно, почему он так прижимался ко мне при проходе через камин! Он намеренно толкался и отвлекал моё внимание! Он обшарил мои карманы! Никогда бы не подумал, что он на такое способен! Теперь понятно, куда пропадала сдача после покупки хлеба в нашем детстве! Ах, мелкий негодяй! Я тебе покажу, где сполохвосты зимуют! Он вскочил и ринулся к двери, охваченный праведным гневом на кузена. Его возмущение питалось сложной смесью эмоций: злостью на несправедливости детства, когда Гарри обвиняли в кражах, которых он не совершал; досадой из-за утраты артефакта; и разочарованием в собственной небрежности, непростительной для работника правоохранительных органов. На кухне перед ним предстала странная, почти сюрреалистичная картина: Кричер и Маленький Д сидели напротив друг друга за деревянным столом, на котором стояла волшебная лампа, мерцающая тусклым золотистым светом. Из изогнутого носика лампы выглядывала голова джинна. Казалось, все трое были увлечены серьезным разговором, периодически понижая голоса до шепота и обмениваясь многозначительными взглядами. Наконец джинн высунул руку из лампы и протянул её мальчику, который слегка хлопнул по ней, будто закрепляя какой-то таинственный договор: — Итак, решено! По рукам! Кричер, будь свидетелем! Гарри молча шагнул к заговорщикам и, словно воплощение самой Немезиды, склонился над ними. Указывая пальцем на лампу, он произнёс ледяным тоном: — Могу ли я поинтересоваться, по какой причине этот предмет находится здесь, а не в моём кармане, где ему полагается быть? Джинн отчётливо пробормотал с нескрываемым разочарованием: — Испортил всё удовольствие! — и стремительно исчез в таинственных глубинах своего убежища, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха. Кричер, не теряя ни секунды, телепортировался к плите, где демонстративно завозился с кастрюлями, делая вид, что полностью поглощён кулинарными заботами. Только Дадли оставался невозмутимым и, скрестив руки на груди, уверенно заявил: — Это сугубо личное дело! Мы уже обговаривали мои законные десять процентов! Онемев от такой наглости, Гарри колебался между непреодолимым желанием надрать уши этой раздражающей детской версии Большого Д и острой необходимостью действовать быстро и решительно, чтобы вернуть его взрослое, хотя бы немного более разумное «я». Он глубоко вздохнул, мысленно досчитал до десяти, а затем, для верности, в обратном порядке, чтобы окончательно успокоить расшатанные нервы. Забирая драгоценный артефакт, он спокойно, но с едва заметной иронией заявил: — Всему своё время! Не беспокойся, ты ещё непременно получишь по заслугам, о великий финансовый гений! *** Все расположились в кабинете Северуса. Лампа стояла на столе, вокруг которого устроились Гарри и профессор. Панси встала чуть в стороне, утешающе обнимая Дадли за плечи и тихо переговариваясь с ним. Их шёпот едва нарушал напряжённую тишину комнаты. В какой-то момент их взгляды встретились, мальчик слегка кивнул и незаметно передал ей листок бумаги. Северус на мгновение задумался. Он посмотрел сначала на лампу, задержав взгляд на её потускневшей поверхности с загадочными символами, потом на свои тщательно составленные записи, прежде чем объявить решительным тоном: — Итак, приступим! При взаимодействии с Духом Лампы, как и с любым магическим заключённым, крайне важно быть предельно осторожным в формулировках. Эта сущность может использовать малейшую двусмысленность во вред, поскольку это единственный способ отомстить за своё пленение. Я записал несколько формул желаний; учитывая, что нас трое, у нас будет девять попыток. Каждое слово должно быть выверено до мельчайших деталей. Он попытался схватить артефакт, но тот необъяснимо отскочил, словно живой, и раздался гулкий голос, эхом разносящийся по комнате: — Вы действительно верите, что сможете выиграть эту словесную дуэль против тысячелетней сущности вроде меня? Можете попытать счастья, но если хотите, чтобы я дал вам хоть малейший шанс на успех, пообещайте мне, прежде чем пуститься в эту вакханалию желаний, что прекрасная леди будет желать последней! Я сказал! Пэнси и Гарри переглянулись и, не раздумывая ни секунды, в один голос воскликнули: — Согласны! — Держу пари, это очередная интрига этого ископаемого в сговоре с моим отвратительным маленьким кузеном! — добавил Гарри, подозрительно оглядывая артефакт. — Неважно, кто будет первым, а кто последним, — умерил их пыл Северус, сохраняя привычное хладнокровие. — Давайте начну я. И он решительно потёр лампу… *** Начался хоровод преображений Дадли, сопровождаемый бесконечным припевом от Джинна: «Просьба твоя услышана сполна, рассмотрена, взвешена — принята». Эта неизменная, упорно повторяемая литания, в конце концов, вызвала непрекращающуюся мигрень у всех участников этого приключения. Обитатель лампы, обладая демонической хитростью и многовековым опытом обмана, умудрялся уловить малейшую лазейку в каждом желании, как бы хорошо оно ни было сформулировано. Более того, эта эксцентричная личность, с глазами, искрящимися озорством, казалось, получала огромное удовольствие от происходящего хаоса и, чтобы продлить своё веселье до бесконечности, упорно отказывалась выслушать желания Пэнси, которые должны были завершить эту утомительную забаву. Гарри и Северус, быстро исчерпав свой запас желаний и терпения, были вынуждены обратиться за помощью ко всем членам клана Мантикоры. Те незамедлительно прибыли, оставив все свои дела, и бросились на помощь с решимостью, что было только к их чести. Сначала все были предельно серьёзны и методичны в своих попытках, однако вскоре, один за другим, они заразились нездоровым энтузиазмом Джинна и стали загадывать всё более экстравагантные и причудливые желания, соревнуясь в изобретательности. Поттер, который поначалу предпринимал похвальные, но безуспешные попытки сдержать их порывы и вернуть всех к здравому смыслу, в конце концов сдался и был унесен всеобщим безумием. Бедный Дадли стоически претерпевал бесконечную череду трансформаций — порой комичных, порой ужасающих, но неизменно тревожных и мучительных. Он пылал словно мифическая саламандра в огне, судорожно хватал воздух подобно выброшенной на песчаный берег рыбе, с болезненным стуком ударялся макушкой о потолок, проваливался в узкие щели между половицами, оказывался погребённым под тяжестью сверкающих золотых монет. На его теле вырастали то величественные крылья, то извивающиеся плавники; третий глаз появлялся на лбу прежде, чем два привычных исчезали без следа. К неописуемому восторгу Мантикоры, он даже на короткое время преобразился в самца её собственного загадочного вида. Когда наконец все причудливые желания были исчерпаны, настал черёд Пэнси, наблюдавшей за этим безумным спектаклем со смешанным чувством неодобрения и изумления. Она осторожно взяла в руки волшебную лампу, медленно потёрла её поверхность и отчётливо произнесла текст, который ранее получила от юного Д: — Моё первое пожелание: чтобы джинн, находящийся здесь, строго придерживался соглашения, заключённого с Дадли в присутствии Кричера. Джинн молча кивнул, на этот раз воздержавшись от своих обычных песнопений. — Моё второе желание — вернуть моего Дадли, именно таким, каким он был до встречи с Джинном Лампы. Мне не нужно, чтобы он стал могущественным волшебником или миллионером; я люблю его именно таким, какой он есть! Джинн щёлкнул пальцами, и вот он — настоящий Дурсль, подлинный, единственный и неповторимый Большой Д, страстно целует Пэнси и восторженно восклицает: — Умница, Валькирия! Я тоже тебя люблю всем сердцем! Пэнси с нежной улыбкой мягко освободилась из его крепких объятий и отчётливо процитировала последнюю строку записки: — И наконец, моё последнее пожелание: чтобы джинн был полностью освобождён из своего заточения в Лампе, чтобы ему позволили вернуться в его родное изначальное измерение и чтобы он больше никогда не был вынужден исполнять нелепые человеческие желания! Едва прозвучали последние слова, как Джинн преобразился: восточный наряд сменился блестящими доспехами, он вырос, по коже пробежали огненные всполохи, придав ей медный оттенок, а глаза стали похожи на горящие угли. Это величественное и пугающее создание повернулось к ошеломлённым магам и прорычало: — Приношу искреннюю благодарность за то, что скрасили мой день и развеяли тоску. Я не испытывал такого удовольствия с 1812 года, когда поджёг Москву по приказу того чудаковатого французика, который заявлял: Вы не выше меня, вы — длиннее.(1) Доказать его неправоту было для меня замечательным развлечением. Волшебники застыли, не в силах отвести взгляд от этого древнего существа, чья мощь ощущалась физически. Он склонился перед Пэнси с изысканной грацией, которая казалась неуместной для столь грозного создания: — Милая Дама, моя признательность за ваше благородное вмешательство высока, как горные пики, и глубока, как бескрайние моря! Ваша мудрость сияет ярче звёзд на ночном небосводе. Затем, с неожиданным озорством, он игриво улыбнулся, дунул на ладонь, и маленькая искра отделилась от неё, полетев прямо к Дадли. Искра танцевала в воздухе, оставляя за собой след из золотистых частиц, прежде чем достигнуть цели. — Вот ваши десять процентов, дорогой партнёр! Как договаривались, ровно десять, ни на один больше, ни на один меньше! Он громко рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по комнате. В следующее мгновение воздух наполнился ароматом серы и специй, а Джинн растворился в вихре разноцветных искр, исчезнув без следа. *** Северус оторвался от созерцания места, где ранее находилось существо из иного плана бытия, и обратил своё внимание на Дадли. — Мистер Дурсль, поскольку ваш сообщник ушёл по-английски, вам выпадает честь дать некоторые объяснения. Ни произошедшие здесь события, ни поведение всех присутствующих не являются нормальными даже по нашим магическим меркам. Эта детская и заразная эйфория, охватившая всех нас и затуманившая наш разум, кажется мне особенно подозрительной. Вдруг все присутствующие заговорили почти одновременно, будто размеренная речь профессора сняла заклятие молчания. Отовсюду посыпались вопросы и возражения, а Дадли поднял руку, привлекая внимание, прежде чем взять слово. — Профессор, Гарри, уважаемые члены клана Мантикоры, я должен объясниться и принести свои извинения. Гарри, меня действительно удивило, что ты решил, будто, приняв облик одиннадцатилетнего, я утратил и свои умственные способности. Поначалу я полагал, что ты просто подыгрываешь мне в этой маленькой игре. Но когда осознал, что ты искренне в это веришь, не смог удержаться от соблазна продолжить этот забавный розыгрыш. Я искренне сожалею о своём поведении! И да, признаюсь, прежде чем ты задашь неизбежный вопрос: действительно, именно я был тем, кто воровал мелочь в нашем детстве, и нет, я ни за что не раскрою свои методы, как бы ты ни настаивал... Но давайте вернёмся к нашим баранам… Пока ты вводил в курс дела своего партнёра, я успел провести небольшие, но весьма продуктивные переговоры с джинном. Видите ли, – обратился он ко всем присутствующим мантикорцам, внимательно следившим за его объяснениями, – джинн был глубоко расстроен и обижен тем, что тысячу лет назад его коварно обманул хитрый колдун, безжалостно заточивший его в лампу и заставлявший выполнять бесконечные глупые и бессмысленные желания. К тому же, ему было невыносимо скучно в его заточении — представьте только, последний раз к нему обращались ещё в далёком 1812 году! Я пообещал ему долгожданную свободу и немного увлекательных развлечений за ваш счёт. Именно его уникальная магия из другого измерения временно свела вас с ума. Он, кстати, от всей души веселился, наблюдая за вами и выполняя ваши нелепые и странные поручения. Благодаря бесценной помощи этой очаровательной цыпочки, – Большой Д с галантностью нежно поцеловал руку Пэнси, – которой я полностью и безоговорочно доверяю, зная, что она выполнит мои указания в точности, не предпринимая никаких опасных самостоятельных инициатив, я смог успешно выполнить мою часть сделки. Мне больше нечего добавить к сказанному, кроме: искренне прошу у всех вас прощения за доставленные неудобства! – закончил он свою исповедь, обводя взглядом всех присутствующих. Гарри, решив отложить месть кузену на будущее, недоверчиво взглянул на него и поинтересовался: — Мне кажется, в твоей исповеди отсутствует что-то существенное, мой дорогой кузен. Ты умолчал о том, что получил взамен за помощь, помимо возвращения к нормальной жизни... Что же тогда представляли собой эти таинственные десять процентов? Хотя вопрос задал Гарри, Дадли ответил, глядя к Пэнси: — Моя Валькирия, я безмерно счастлив, что ты принимаешь и любишь меня таким, какой я есть, но если бы я стал немного волшебником, примерно на десять процентов, ты бы продолжала любить меня так же сильно?

КОНЕЦ

(1) Вы не выше меня, вы — длиннее. - Реплика приписываемая Наполеону.