Опиум

      Это были «Ревущие двадцатые». Время, когда люди переживали неслыханную роскошь в довесок которой шли новые правила, новые уставы и новая мораль. Экономический бум, Сухой закон и автомобилестроение повлекли за собой вспышки мафии по всем Соединённым Штатам Америки. Не исключением стал и портовый городок Коста-Леон, некогда он являлся колонией Испании. Именно в этом городке (хотя его вполне можно назвать настоящим городом) и начинается эта история…       Догдей в спешке шагал по подвальному помещению «Кристалл-бара». В руках он сжимал шляпу, выдавая нервозность, не присущую мафиози. Коридоры будто назло разносили эхо ритмичных ударов каблуков его остроносых ботинок о кафель. Чертовски длинный коридор. На удивление электрические лампы слишком хорошо справлялись со своей работой — не перегорали, не издавали противного цоканья. Такая относительная тишина нервировала ещё больше. Сюда, в глубокие подвалы не доносится музыка, звучащая в самом ресторане, хотя сейчас она была бы очень кстати.       Наконец, Догдей дошёл до конца коридора и упёрся в жёлтую дверь. Для неё у него был ключ, так что открыть её не составило труда. Он распахнул дверь и в нос ударила невыносимая вонь медикаментов и испорченных препаратов. Но большего всего нюх пса щекотал противный, тошнотворный запах смерти. Миновав и это небольшое помещение, Догдей очутился в самой что ни на есть больнице. Вокруг шныряли медики в белых халатах, мужчины и женщины в чёрных пальто и жилетах стояли у вентиляции с дешёвыми сигаретами. Встретив Догдея, они тут же приподняли шляпы в знак приветствия, однако почти сразу вернулись к тихому обсуждению происшествия.       Пройдя дальше, пёс нашёл нужную дверь с отнюдь не весёлой табличкой «Оставь надежду». Видимо, заказать табличку «Морг» или «Трупохранилище» не представлялось возможным, поэтому история конкретно этой таблички уходит корнями в склонность «хозяина» этих подвалов к излишней поэтичности и романтизации. Не став задерживаться у двери, Догдей вошёл внутрь. На хирургическом столе лежал накрытый труп — не нужно быть гением, чтобы догадаться об этом. Вокруг него так же неспеша ютились люди в халатах. — Догдей, — произнесла медведица в вечернем, однако строгом платье и накинутом на плечи белом халате, — Наконец-то. Ждём только тебя.       В руках девушки находилась бумажная папка, которую она прижимала к груди. Явно результаты медицинского освидетельствования. — Бобби… Что известно? — пытаясь скрыть признаки нерешительности, произнёс Догдей. — Точно мой? — Да. Взгляни сюда…        Девушка с лёгкостью откинула полотно и перед Догдеем предстал мертвец, а вместе с ним и всё тот же концентрированный запах смерти. Раньше Догдея бы вырвало прямо на месте, но сейчас он был непоколебим. Он подошёл ближе, аккуратно повертел лицо убитого и тяжко выдохнул. — Мой… Чёрт… — Это ещё не всё, — произнесла Бобби. — Посмотри на его ключицу. — Господь… Ты думаешь…? — Да. К сожалению…       Процедуру прервали. В комнату на всех парах влетел Киккен. Взвенченный и запыхавшийся, он остановился в двери. — Киккен? — неуверенно произнёс Догдей. — Ты покинул квартал? — Дело срочное. Босс созывает собрание Пяти кварталов. Дело плохо…       В последний раз поглядев на бездыханное тело, Догдей накрыл его тканью. Перекрестившись, он ринулся к выходу. За ним последовали и Киккен с Бобби. По пути они не перекинулись и словом. Когда вызывал сам Босс — колебаться, тратить время на пустую болтовню было категорически запрещено, а иначе — придётся заплатить слишком большую цену.       Чёрные Герберы… Теневая армия Опиумной мафии. В их отряд попадали только самые безжалостные преступники, нашедшие убежище под крылом криминальной семьи. Вот кто взимает плату за порок. Вот, кто придёт за долгом, вот от кого не скрыться. Самое страшное, что даже Командиры не знают настоящих участников отряда, кроме их лидера. Даже их отбор осуществляется исключительно их Боссом, минуя Советника. Они работают в масках, не оставляя ни одной улики, кроме двух ключевых — клеймо в виде цветка герберы, которое они оставляют на ключице и содержание в организма цианида калия для быстрой и тихой смерти. Дела, касающихся Чёрных Гербер никогда не придаются огласке, и даже наоборот — заминаются, не успев петух трижды огласить наступление утра. Так же как и все, Чёрных Гербер боялся и Советник Мафии — Харли Сойер. Настолько боялся, что создал элитарный отряд под руководством Командира 1187 (зайчихи Хоппи Хопскотч). Настолько возрасло недоверие в «семье» к Чёрным Герберам. Однако, несмотря на то, что полноценным отрядом они не являлись, их лидер всегда был обязан присутствовать на всех собраниях Пяти кварталов. Этот раз не был исключением.

***

      Автомобиль плавно подкатил к обочине у отеля. Это было высокое здание, уходящее верхушкой, казалось, высоко в небо. Догдей вышел из машины, за ним последовали Киккен и Бобби. — Готовьтесь, друзья, — декларировал пёс, нацепив шляпу. — Это будет нелёгкий разговор…       Напоследок проверив, на месте ли пистолеты, группа двинулась в здание. Внутри их встретили старый консьерж и люди в дорогих пальто. Их почти нельзя было отличить от обычных граждан, выдавали в них «солдат мафии» только быстрые, но не выразительные жесты руками, метающиеся от сигареты к пояснице (на поясе всегда была кабура, скрываемая пальто или длинной рубашкой).       Погрузившись в лифт, Догдей с компанией стали подниматься на предпоследний этаж. За то время, пока они стояли, Догдей всё никак не мог уложить в голове увиденное в подпольной больнице. Казалось бы, смерть подчинённого — обычное дело на такой работе. Но не в этот раз. Это не была обычная смерть.       Довольно скоро Догдей, Киккен и Бобби добрались до места встречи. На входе их как обычно проверили и изъяли оружие — стандартная процедура. Войдя в кабинет, Босса они за столом не увидели. На его месте восседал бессменный Советник. В полумраке настольных ламп, установленных у каждого места можно было различить и остальные немаловажные фигуры: Краффти Корн (она же Командир 1183), её дело — обеспечивать мафии юридическую поддержку; Пикки-Пигги (она же Командир 1185), она контролирует поставки и сбыт продукции; и Бубба Буббофант (он же Командир 1184), он контролирует всё, что связано с архивами и бухгалтерией мафии.       У окна просторного кабинета, в тени у самой шторы особняком сидел Кэтнап (он же Командир 1188). Он курил сигарету и безразлично выпускал дым в окно. Догдей же, завидев его, слегка опешил, почувствовав будто укол внизу живота. Однако, это не помешало ему занять своё место. Вид у присутствующих был не то встревоженный, не то опечаленный, точно траурный, что как нельзя кстати к событиям сегодняшней ночи. — Итак, — начал Сойер, — сегодня смерть унесла жизнь ещё одного верного нам человека. Какие новости? — Разрешите, господин Советник, — произнесла Бобби, прокашлявшись, — Мы исследовали тело убитого. — И кем был убитый? — Моим подчинённым, — сухо ответил Догдей, пытаясь не смотреть на Сойера. — Интересно… Что ж, пока мы не начали собрание, нам следует почтить минутой памяти нашего бравого солдата.        Все поднялись с места, даже Догдей, который мысленно закатил глаза: эти игры в формальности — сплошной цирк и показуха заботы о своих людях. Однако, что бы то ни было, Догдей не стал кликать на себя беду. Сложив руки в замок, он стоял, не считая секунд. Его взгляд бродил по комнате, пока не остановился на Кэтнапе. Тот в свою очередь всё так же сидел, смотря в окно. Пёс наблюдал за ним, не сводя глаз, как вдруг увидел широкую улыбку в отражении стекла. Оказывается, всё это время Кэтнап наблюдал за ним в отражение. Внезапно Догдею стало неловко и он отвёл взгляд. Слава Господу, этого никто не заметил. — Садитесь, — произнёс Сойер, после чего все сели на места. — А теперь я жду отчёта. От чего умер ваш подчинённый, 1181? — Позвольте мне ответить, господин, — мягко вмешалась Бобби. — Экспертиза выявила яд в теле убитого. Цианид высокой концентрации, если быть точнее.        В тот же миг присутствующие стали перешёптываться. Догдей с опаской следил за каждым из них. Он наблюдал, как ужас на лицах присутствующих сменился негодованием. — Если я не ошибаюсь, Командир 1186, цианид калия используется Опиумной мафией уже семь лет, — уточнила Пигги. — Верно. В этом и опасение. Яд в тело убитого попал средством инъекции. То есть банальное отравление через напиток или еду исключается. — Где был найден убитый? — спросил Сойер, задумчиво глядя куда-то сквозь Командира Догдея. — В квартале Плаза-Оро на Хай-стрит около театра, — ответила медведица. — Это мой квартал…– неуверенно добавил Догдей, пытаясь сосредоточиться. — Ясно. Могло ли это быть самоубийством? — продолжил Сойер. — Вряд-ли. На правой ключице убитого мы обнаружили клеймо…– на секунду Бобби замешкалась, –… Чёрных Гербер.       И именно в этот момент начался настоящий переполох. Присутствующие начали спорить, ругаться, что-то доказывать друг другу. Спокойны были только Кэтнап и Догдей. Только они оставались непреклонными к данной ситуации и панике, что воцарились вокруг них. — Тишина в зале! — повысив тон, призвал к порядку Сойер. — Какие тому доказательства?        Бобби, недолго думая, поднесла к Советнику папку, которую, как заметил Догдей в больнице, она носила с собой. Внутри оказалось подробное освидетельствование и фотографии тела убитого. — Мда… Что скажете, Командир 1188? Ваши ребята постарались.       Кэтнап, что до этого момента не выражал особой заинтересованности в процессе, затушил сигарету и повернулся лицом к участникам. В частности к Догдею, который так же внимательно следил за ним. Он неспешно поправил свой фиолетовый галстук и, прокашлявшись, начал… — Господин Советник, господа Командиры… Мы стали свидетелями ужасного преступления против нашей семьи.       Присутствующие ждали речи более подробной, однако далее Кэтнап ничего не сказал. Он только достал ещё одну сигарету и закурив её, снова устремил взгляд на Догдея. — И… И всё?! — возмутилась Бобби. — Господин Советник, Командир 1188 должно быть шутит? Убили человека из отряда Защиты, и всё, что мы слышим — это «мы стали свидетелями ужасного преступления»? Это ущерб, нанесённый Командиру 1181!       Сам же Догдей не мог ничего сказать. Он изредка поглядывал на Кэтнапа и то ли с ужасом то ли с изумлением восхищался его стойкостью. Он украдкой прошёлся взглядом по нему: высокий, даже долговязый кот стоял чуть поодаль стола. Свет от настольных ламп освещал его белую, выпущенную из брюк белую рубашку и длинный пиджак, накинутый на плечи, пуговицы которого поблёскивали серебром, как и его глаза во мраке комнаты, куда свет ламп не дотягивался. Догдей нервно сглотнул слюну. Всё что он видел выше шеи Кэтнапа — это красноватый огонёк сигареты и серебристые сияющие зрачки. Очевидно, что Кэтнап заметил любопытство пса и тут же ухмыльнулся, на что Догдей отрегировал так же почти моментально, опустив взгляд на свои руки, сложенные на столе. — Да, Командир 1188, мы хотели бы получить больше конкретики, — выдохнул Сойер. — Если бы не клеймо, мы бы подвергли сомнению причастность Чёрных Гербер в этом деле. Однако… — Однако, господин Советник, клеймо всё же нашли на теле, — перебил Кэтнап, медленно обходя командиров и Советника. — Что ж, причастность Гербер неоспорима. Очень досадный случай. — И что же нам делать? — спросила Краффти, с недоумением поглядев на кота. — Я думаю, — ответил Кэтнап, всё так же медленно огибая стол, — нашей задачей сейчас может стать оповещение родственников убитого. У нашего солдата была семья в районе Пеппел-Стрит. Наша задача — обеспечить защиту для них.        Догдей потерял его из виду. Ему до последнего не хотелось оборачиваться. Он прекрасно знал — Кэтнап уже сзади него. Его голос звучал на грани убаюкивания и металлически-безжалостного приказа. Чем-то он походил на голос ведущего из популярного на тот момент радио. Бархатный, тихий, скрипучий, низкий... Догдей боролся с усилием, дабы не поддаться этому голосу, будто зовущего его, призывающего обернуться. Но вот он вздрогнул, когда ощутил на спинке стула у головы лапы кота. — А Командир 1881 поможет мне с расследованием дела, — Кэтнап наклонился к самому уху Догдея, выпустив дым сигареты. — Его опыт сыщика и детектива может оказаться весьма полезным.       Догдей не оборачивался. Ему не нужно было этого делать, чтобы понять — кот явно улыбается, смакуя этот момент. Никогда раньше он не подходил так близко, никогда не обращался к нему даже формально. А теперь он не просто в паре метрах, он — у самой морды. Невольно Догдей перевёл взгляд на отражение в окне. Кота там уже не было. Пёс с облегчением выдохнул, но облегчение сменилось непонятной грустью. Будто на его плечо села самая редкая бабочка, и тут же упорхнула. — Господин Советник, при всём уважении, — возмутилась Пигги, — но откуда у Командира 1188 полномочия расследовать дело? Задача Чёрных Гербер не расследовать, а убивать. Неужели все забыли?       Сойер же сидел непривычно тихо. С минуту он обдумывал сказанное. — Командир 1188 прав. Дело касается их двоих. Пусть так. Командир 1181 и Командир 1188 отныне будут вести это следствие. Найдите предателей и уничтожьте. На этом всё. Можете идти, — декларировал Сойер без лишних объяснений и удалился в другую комнату.       Комната снова заполнилась перешёптованием и ярым обсуждением. Однако, присутствующие всё же собрались на выход. Догдей был в их числе. На мгновение он бросил взгляд на Кэтнапа. Тот снова стоял у окна и курил, сунув лапы в карманы брюк. Бог весть, какие мысли посещали в этот момент его голову. Но Догдей не мог не заметить: было в нём нечто притягательное, какая-то загадка, которую хотелось разгадать. Не сегодня. Несчастному Догдею хватило стресса на сегодня. В его планах было вернуться домой. Туда, где не будет работы, не будет убийств и командиров. Собрав вещи, Догдей вышел в коридор. Остальные уже уехали на лифте вниз, а стоять и ждать ему не хотелось. Пёс принял решение спускаться по служебной лестнице. Ею часто пользовались Командиры, не желая встречаться с постояльцами отеля на этажах ниже.        Снова стук каблуков Догдея заполнил пространство. Прозрачное эхо отбивались от стен, разнося звук вверх и вниз по лестнице. С каждым ритмичным шагом, будто стук метронома, Догдей погружался туда, где лампы обычно не заменяют. Вместо них было окно. Единственное окно между этажами. Догдей остановился и устремил свой уставший взгляд на ночной город. Смок и дым мешались с воздухом, очерчивая треугольники от света фонарей. Первый раз за день, когда можно перевести дух. Однако в тот же момент Догдей ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. По спине побежали мурашки. Пёс совершенно случайно взглянул вглубь отражения в окне и ужаснулся: позади него на лестнице сияла пара мертвецки-серебристых глаз. — О чёрт! — выругался Догдей, резко обернувшись. — Я вас напугал, командир? — всё так же спокойно произнёс Кэтнап. — Ещё бы… То есть… Нет. Нет, всё в порядке, — ответил пёс, подрасслабив галстук.       Кот без прежней ухмылки подошёл почти вплотную к Догдею. Посмотрев в окно, он окинул взглядом городской пейзаж. Затем снова посмотрел на собеседника. — Вас вводят в заблуждение, командир, — начал кот. — Чёрные Герберы не имеют отношения к убийству.       Голос Кэтанапа был тихим, но всё ещё бархатным и спокойным. Он снова был настолько близко, что Догдей мог без труда уловить тонкий аромат лаванды, скрываемый запахом табака. — Почему я должен вам верить? — шёпотом спросил Догдей, не отводя взгляда от серебряных глаз. — Я посмотрел снимки. Клеймо было оставлено на правой ключице вашего подчинённого. Я прав?       Догдей кивнул. Он пытался сделать это как можно серьёзнее и холоднее, однако не удалось. Вся серьёзность будто испарилась, когда он почувствовал на груди горячее прикосновение. Сначала Кэтнап повертел в руках его галстук, будто изучая чёрный атлас, внимательно разглядывая блестящую ткань. Но потом он отпустил его и слегка надавил на грудь пса, заставляя того пятиться назад. В следующее мгновение Догдей был прижат к стене, куда свет не падал полностью. Сердце бешено застучало и пёс уже не мог здраво оценить своё положение. Будто под гипнозом, он наблюдал за своевольностью кота. — Так вот, Командир, — произнёс Кэтнап, развязывая галстук на шее Догдея. — Чёрные Герберы знамениты особым стилем расправы. Они никогда не действуют громко. Сначала жертву заставляют побегать. Герберы преследуют её, заставляя потерять рассудок в этой погоне. Затем жертву загоняют в угол, лишая возможности бежать.       В следующее мгновение рубашка Догдея оказалась расстёгнута. Если бы не чёрный жилет, расстёгнутыми оказались бы все пуговицы. Кэтнап с особым удовольствием опустил коготь на сонную артерию, слегка надавливая на неё, а затем провёл по ней вниз. — После этого наносится точный укол цианида калия прямо в сонную артерию беглеца. Они такие точные не случайно. Мой отряд тренируется месяцами наносить эти уколы с внимательностью ювелира.       Догдей прикрыл глаза. Дыхание участилось, стало тяжелее. Грудная клетка вздымалась, едва не соприкасаясь с грудью Кэтнапа. В голове пронеслась тысяча мыслей, и ни в одной из них не было места ничему, кроме нездорового удовольствия, которое и сам Догдей объяснить не мог. Адреналин бил в голову, призывал к побегу, к драке. Но Догдей ничего не делал. Он лишь наблюдал за Кэтнапом дальше, прищурив глаза. Между тем сам Кэтнап слегка приоткрыл ключицу Догдея. Он не грубо провёл когтём от артерии к левой ключице пса. — А после мы клеймим труп. Метка всегда будет вот здесь, — объяснил Кэтнап, слегка постучав когтём по ключице. — Вы спросите почему сюда. А я отвечу: так мы как бы очерняем сердце предателя и оставляем послание полиции. Я достаточно доступно объяснил?       Ожидалось, что Догдей ответит. Но он не мог. Ноги едва держали его. Страх? Может быть. Пёс кивнул. Он будто сонный, не в силах был выдавить из себя и слова. Слишком много событий за этот вечер. — Хорошо…– ответил Кэтнап, спуская коготь вниз по груди и остановился, упёршись в последнюю застёгнутую пуговицу на груди Догдея. — Отныне мы партнёры. Завтра мы встретимся у Гранд-театро в вашем районе. Помните наш разговор. Командир…       Повисла тишина, прерываемая лишь сбивчивым дыханием Догдея. Когда пёс хотел взять в свою руку руку Кэтнапа, тот отстранился. А после он пропал, будто марево, оставив после себя лишь аромат лаванды и сигарет. Кстати о них. Догдей, пытающийся отойти от того, что произошло, нащупал в кармане пиджака пачку таких же сигарет. Достав одну, он подошёл на ватных ногах к окну и, закурив, открыл его. В лицо ударил поток свежего воздуха. Догдей вдохнул его, сделал затяжку и провёл по оголённой ключице ладонью. Это был самый странный вечер. Не такого завершения дня он ожидал. Однако, это отнюдь не последняя проблема, которая его ждала. Когда волна адреналина прошла, Догдей почувствовал, как натягивается ткань его брюк. — Ох… Чёрт тебя дери, — выругался Догдей, пытаясь поправить недоразумение в брюках.