Опиум

       Ревущие двадцатые — эпоха не только джаза и спикизи. Это золотой век частных детективов, возникших в щели между громоздким законом и вакханалией порока. Частный сыщик — фигура на ничейной земле. Не полицейский, но и не преступник. Часто — бывший коп, ушедший туда, где платят больше, а правила проще. Его основные кейсы: супружеские измены (хлеб насущный), розыск пропавших, работа на адвокатов в грязных бракоразводных и уголовных процессах. Его методы — тень и терпение: слежка, подкуп осведомителей, копание в архивах. Его офис — комната с жалюзи, где свет режет клиента пополам. Полиция презирает его как падальщика, но использует для грязной работы, которую нельзя сделать официально. Граждане боятся его, но нанимают, когда закон бессилен. Его сила — в независимости, а главная уязвимость — в той же независимости: у него нет тыла, жетона и гарантий. Он живет на грани закона, оплачивая свою свободу одиночеством, риском и необходимость самому быть и судьей, и палачом в мире, где все продается.

Зима 1923 года. Коста-Леон, штат Калифорния

      Даниэль проснулся довольно рано. Заварил крепкий кофе, принял холодный душ, зажёг настольную лампу. На часах четыре утра. Не долго думая, он взял со стола неполную пачку сигарет и вынул одну. Закурил. Свет за окном погас и теперь Диас отчётливо мог разглядеть силуэты многоэтажных домов на фоне бледно-жёлтого неба. Завораживающее зрелище. Пейзаж, полный злобы, отчаяния и тоски — вот что он увидел за окном. Будто это не дома, а руки самого Дьявола держат людей в западне из собственных страданий. Думать об этом не было ни сил ни желания.       Тесная комнатка, в которой спал и работал Даниэль и сама была похожа на клетку, подобно дворам чёрных домов этого города. К слову, пёс арендовал эту квартиру у полицейского участка. Не за деньги, конечно. За службу. Но несмотря на тесноту, он был даже рад ей в какой-то мере. Квартира находилась на третьем этаже многоквартирного дома на Бэкквэл-стрит, что недалеко от Гранд-театро. Это престижный район с красивой архитектурой, которая явно нравилась Даниэлю. Он никогда не задумывался об этом, но может быть, он находил себя даже счастливым в окружении размашистых фасадов, пилятр и лепнин. Это была не архитектура, это была тоска, окаймлённая диковинным ар-нуво и вечной классикой; это была задумчивость и страх перед самим собой в глазах каменных извояний на фасаде Гранд-театро. Это была сама жизнь, закупоренная в зловонный сундук ушедшей эпохи…       Между тем время близилось к рассвету. Кофе допит, сигарета скурена. Даниэль присел за стол и упёрся ладонями в лоб. Необходимо как можно скорее сопоставить в голове все известные факты. Он работает над этим делом уже год, но всё без толку… Как эти убийства связы? Что связывает этих жертв между собой? Даниэль не знал, не понимал. Он взял в руки карандаш и карту города. Внимательно оглядев её, он очертил каждое место, где были найдены трупы. Взяв булавку, он вставил её чётко на Хай-стрит, где был найден труп последней жертвы. Само его расположение вызывало сомнения. Какое-то время Даниэль провёл в глубоких раздумьях.       «Двенадцать человек за год и ни единой зацепки… Если так пойдёт дальше, умрёт куда больше невинных людей. Что их связывает? Кто будет следующий…»       Чуть позже совершенно неожиданно зазвонил телефонный аппарат в прихожей. Даниэль, будто прерывавшийся ото сна, с трудом оторвался от уже вдоль и поперёк исчёрканой карты на столе и, поднявшись, зашагал в прихожую. Он резким движением снял трубку — Тринадцатая квартира слушает, — раздражённо произнёс Даниэль, потирая переносицу. — Простите за беспокойство, господин, — голос принадлежал старому консьержу, — приходил мужчина, просил…       На секунду воцарилась тишина. Даниэль с ещё большим раздражением топнул ногой о пол. — Ало? Ало! — теряя остатки терпения, произнёс детектив. — Сегодня будет ещё один…       Заслышав чужой, хриплый от помех голос, Даниэль растерялся. По спине пробежали мурашки. Сердце забилось сильнее, пытаясь определить хотя бы примерно, кому мог принадлежать этот голос. — Что… Кто ты? — мобилизовав всю свою решительность, произнёс Даниэль. — Хай-стрит, в шестнадцатой квартире седьмого дома. Сегодня утром, к восьми часам умрёт мужчина. Поспешите, детектив, — отчеканил таинственный голос в трубке. — Я…– хотел было сказать пёс, как трубку повесили.       Даниэль медленно положил аппарат на место. Сказать, что его одолела головная боль — ничего не сказать. Голова закружилась, появилось стойкое ощущение, будто голову сжимают в тисках. К горлу подступил комок, который пёс никак не мог сбить. Не было времени на раздумья. Он оглянулся на часы в прихожей, уже восьмой час. Неужели он так долго провёл за картами? Наспех одевшись, он помчался на выход, наплевав и на чертежи, и на включенную лампу и даже на свою лицензию, которую он снова оставил дома. Выбежав на улицу, детектив устремился в сторону указанного дома, не обращая внимания на недоумевающих прохожих, которых он мог напугать своим поведением. Даниэль не шёл — он бежал. Бежал так, будто опаздывал на последний поезд. Бэкквэл-стрит находился совсем рядом с Хай-стрит. Ещё немного и он бы добежал до того самого дома, но внезапно для себя он остановился. Сделав глубокий выдох, он провёл ладонью по лицу. — Что я делаю… Нужно бежать в участок, — говорил про себя Даниэль, как можно быстрее раздумывая, как поступить. — Но ведь… Я не успею… Уже половина.       Диас прекрасно понимал: вломись он в квартиру — лицензию отберут, а в худшем случае — отправят под трибунал. Как назло единсвтенный легальный способ попасть на место будущего преступления заключался в оповещении полиции. Неплохо было бы хотя бы позвать их с собой. Но время… Времени не было от слова совсем. Фемида держит на своих весах закон и жизнь невинного человека, а своим мечом она отрубит детективу голову, отдай он предпочтение любому из этих вариантов. Но кое-что хранительница справедливости прячет… Нет, она нарочно закрывает глаза повязкой, чтобы не видеть двенадцать мёртвых человек, помочь которым Даниэль уже не мог. — Да пошло всё к чёрту! — выругался Диас и двинулся дальше.       Вот и он. Седьмой дом на Хай-стрит. Не теряя ни минуты, Даниэль влетел в тамбур и упёрся в решётчатую дверь. Он попытался открыть её, но та была закрыта. — Вы к кому? — прозвучал недовольный голос не менее недовольной консьержки в белом халате. — Пожалуйста, откройте двери, я детектив! — протараторил Даниэль, чем вынудил консьержку закатить глаза в приступе негодования. — Вы к кому? — повторила женщина грубым тоном. — Шестнадцатая квартира. Вы мешаете расследованию! — Мистер… Как вас там? — зевнув, неспеша произнесла женщина. — Даниэль. Даниэль Диас, детектив, — выдохнул пёс, сжимая решётку. — Ага… Мистер Диас, да… Мистер Диас… Диас… Мгм…– бормотала женщина, настолько нерасторопно листая книгу, что Даниэль чуть не уснул, и это при том, что недавно он выпил кофе. — Хах… А вас, мистер Диас, нет в книге жильцов.        Нужно было видеть лицо Даниэля в этот момент. Он с минуту стоял с выпученными глазами, смотря на консьержку в огромных очках. В моменте ему стало даже смешно с того, какие у неё большие глаза из-за линз. — Правда? Меня нет в книге.? — спокойно спросил пёс, не отводя взгляда от этих проклятых очков. — Клянусь. Вашего имени нет в книге, — так же спокойно ответила консьержка, задрав голову, её очки очевидно были слишком велики для неё. — Может потому что я здесь и не живу?! — сорвался Даниэль шлёпнув рукой по решётке, от чего женщина чуть не выронила книгу. — Пустите меня! Я из полиции! Прекратите это издевательство! — Господь милосердный…– поцокав языком, ответила консьержка. — Да вы же псих… Ну хорошо. Покажите удостоверение тогда.       Мысленно Даниэль шлёпнул себя по лбу. Как он сразу не подумал показать свою лицензию? Однако пошарив по карманам, он ничего не нашёл. И теперь уже он вполне физически дал себе в лбу шлепок ладонью. — Что-то не так, мистер Диас, сер? — самодовольно улыбаясь, произнесла женщина, сложив руки в замок.        Даниэль ничего не ответил. Он лишь пригрозил ей пальцем, на что та предвзято хмыкнула, а после, поправив очки, ушла в свою коморку. Детектив стоял в полном замешательстве. Судорожно перебирая варианты, как предотвратить убийство, он не нашёл ничего лучше, чем взобраться по карнизу здания, однако… Это было слишком опасно. На улице зима, и несмотря на солнце, соскользнуть — проще простого, а вызвать ненужное внимание прохожих и то проще. Нет, этот вариант остался планом Б. Но вдруг… Детектив случайно бросил взгляд на столик, где обычно сидит консьерж. На нём же, прямо на книге жильцов лежал большой ключ. Стол находился совсем рядом с дверью.       «Только бы дотянуться…» — подумал Даниэль, попытавшись подцепить ключ пальцем. Всего каких-то пары сантиметров не хватало, совсем немного… Но нет. Тщетно. Внимательно оглядев комнату, он обнаружил рядом с входной дверью кочергу, должно быть, котельщик оставил её здесь. Подобрав её, он на цыпочках подкрался к решётке. Да. Есть. Ключ на медном колечке в ту же секунду оказался в руке детектива. Открыв дверь, он тут же ринулся по лестнице. И как специально, на шум вышла консьержка. Громко ахнув, она бросилась за ним, но остановилась у лестницы. — Эй! Куда! Предупреждаю! Я уже вызвала полицию! — кричала женщина, однако детектив только в мыслях обрадовался этой новости: полиция прибудет как раз вовремя, и не нужно их ждать.       В считаные секунды Даниэль оказался уже у двери. Он сразу же стал звонить в дверной звонок, стучать в дверь, однако никто не отвечал.       «Чёрт…» — пронеслось в голове Даниэля. Делать было нечего, пришлось выламывать дверь плечом. С каждым ударом по ней, эхом разносились и возгласы консьержки. И ровно в тот момент, когда дверь была выломана, раздался выстрел. Консьержка тут же притихла. Да и вообще воцарилась тишина. Даниэль понимал: он опоздал. И самым логичным было бы дождаться полиции, но наперекор здравому смыслу, Даниэль осторожно ступил за порог. Первое, что заметил детектив — это чистотый ковёр. Белый, пушистый, без единого пятнышка. Аккуратно обойдя его, Диас прошёл по тесному коридору дальше. Три двери. Одна из них — приоткрыта. Несмело пёс толкнул локтём ту, которая была ближе всего к нему. Повернув голову, Даниэль остолбенел. На таком же белом ковре багрились пятна свежей крови. В лицо детектива пахнуло холодным ветром, который тут же стих. И вот, когда шторы у распахнутого окна выпрямились, Даниэль смог разглядеть, как от лужи алой жидкости на полу исходит редкий пар. В самом доме, очевидно, и без того было холодно, раз на лежащем на ковре мужчине было накинуто пальто. Точно такое же пальто он видел на витрине одного из магазинов, когда детектив возвращался домой. А может быть это было именно это пальто… От этой мысли в животе Диаса заурчало, кишечник скрутило в неприятном спазме и выпитый кофе просился наружу самым мерзким способом. Поморщившись, пёс зажал нос и рот ладонью, но даже так он ощущал тонкий, но до того мерзкий, кислый, как проржавевшее железо, запах крови. На миг ему показалось, будто глаза мужчины смотрят прямо на него. Будто труп сверлит его осуждающим… Нет… Умоляющим взглядом. Будто именно его несчастный умолял не делать этого, отчаянно пытаясь сохранить жизнь. В шоке пёс не заметил, как за окном завыла сирена. Ещё раз окинув взглядом свежий труп, Даниэль обернулся на выход и даже не удивился, завидев в дверях сотрудников полиции.       Что было дальше Даниэль не помнил. Он вернулся домой, взял несчастную лицензию, выключил лампу. На этом всё. Он не помнит, как вышел из квартиры, не помнит, как сел в полицейскую машину, как поднялся по ступенькам полицейского участка. Но одно он помнит очень чётко — лицо комиссара, искажённое отвращением, презрением и гневом. Даниэль сидел напротив него не живой не мёртвый, едва не падая со стула. — Сукин ты сын…– тихо произнёс мужчина, выкуривая сигару.        В непонимании Даниэль мотнул головой и посмотрел на комиссара. Он явно пропустил какую-то важную часть монолога. — Простите…? — Сукин ты сын! — воскликнул мужчина, ударив по столу кулаком, от чего Даниэль даже вздрогнул. — Жалкий ты выблядок! Ты хоть понимаешь, что творишь?! — Я…       Диас замер, испуганно глядя куда-то сквозь шефа. Что ни скажи в этот момент — риск получить двойную дозу оскорблений. Именно поэтому, сглотнув комок в горле, Даниэль принял решение не заканчивать предложение. — Сколько раз, твою мать, я просил не лезть, куда не просят! — продолжал комиссар, поднявшись с кресла. Мужчина, тяжело дыша, ходил от окна к столу, лишь изредка бросая на Даниэля гневный взор. — Чем ты объяснишь своё поведение?! — Сер, мне поступил звонок, сказали, что умрёт человек, — быстро говорил детектив, будто боясь, что времени объясниться не хватит, — у меня не было времени! — Да кто ты такой, чёрт тебя дери? Кто ты, чтобы у тебя «не было времени»?! — прошипел комиссар у самого уха пса. — Ты хоть понимаешь, что натворил, ублюдок?!       Даниэль молчал. Молчал, и нервно сжимал край своего пальто, в надежде, что эта унизительная отчитка быстро закончится. Однако, это заканчиваться она не собиралась. — Взлом…– прошептал Диас, внезапно отпустив ткань. В один миг весь страх будто испарился, и детектив смог посмотреть в почти красные от злости глаза комиссара. — Нет… Ты сделал ещё хуже, мальчик мой, — с наигранной нежностью произнёс шеф. — Ты подставил весь департамент. Теперь из каждого утюга мы будем слышать о том, как проебалась полиция, наняв бомжа в помощь.       После этого комиссар сел обратно в кресло. Громко выдохнув, он сделал ещё одну затяжку. — Сдай лицензию, — грубо произнёс мужчина, протянув руку. — Живо. — Но… — Живо!        Выхода нет. Достав и без того потрёпаную бумажку, Даниэль протянул её комиссару. И он ничуть не удивился, когда лицензия в тот же момент разлетелась на клочки. — Пошёл вон, — бросил шеф, сделав затяжку. — Я сказал, убирайся.        На секунду помедлив, Даниэль всё же поднялся со стула. Он не стал ничего говорить на последок. Что ж… Больше он не детектив, да видно так тому и быть. Единственная вещь, которая донельзя злила пса — это жесточайшая безразличность полиции. Мечты о «честной и неподкупной», само собой, разбились ещё очень давно. Однако, сам Даниэль, должно быть, мечтал и надеялся стать тем лучиком света в липкой и непрглядной тьме этой безразличности, который мог бы помочь людям. Но что ж… — И освободи квартиру. Детектив…– произнёс комиссар вслед.       Диас не мог не заметить явную иронию в его голосе. Попытки задеть путём высмеивания показались Даниэлю скорее криком о личной никчёмности комиссара. Но и смолчать в этот раз он не мог. — Я хотя бы попытался. — Что? — спросил мужчина, отложив таблетки. — Я сказал, что я хотя бы попытался помочь людям, — произнёс Даниэль, не оборачиваясь. — В отличие от вас — чертовых сыновей грязных шлюх, которым плевать с высокой колокольни на судьбы невинных людей. Подавитесь своей лицензией.       Праведный гнев почти тут же отступил и Даниэля охватила паника. Зачем он это сказал? Он ли это вообще был? Неважно. В приступе раскаяния он обернулся, готовый извиниться за слова, однако то, что он увидел, повергло его в ещё большую панику. Комиссар, схватившись за сердце, лежал на полу, пытаясь дотянуться до своих таблеток на столе. — Сукин… Сукин ты сын…– хрипя, выдавил из себя комиссар. — Помоги мне…       Первое, о чём подумал Диас — дать таблетки и воды. Он быстро метнулся к столу, но наливая воду, он мельком взглянул на лежащие на столе таблетки. Мужчине не хватало всего ничего, чтобы достать их. Впервые в жизни Догдей, ужаснувшись своим мыслям, отступил. — Какого… Какого хрена…– лицо мужчины уже стало синим, а голос звучал всё тише.       Даниэль стоял рядом и смотрел, метаясь взглядом то на комиссара то на таблетки. Сердце бешено застучало, грозясь вырваться из груди. На хребту пробежал целый табун мурашек. Диас сделал ещё шаг назад, пока не упёрся в окно.       «Точно… Нужен свежий воздух!» — осенило Даниэля, и он тут же распахнул окно. Наверное, он только сейчас пришёл в себя, столкнувшись с морозным воздухом. Но когда он обернулся, увидел, что рука комиссара застыла, зацепивгись пальцами за столешницу, а после — с громким стуком упала на пол рядом с самим мужчиной.        Пёс замер в новом ужасе. Трудно передать, что именно он почувствовал — укор совести, страх, радость, грусть? Всё сразу. Все эмоции, все чувства заполнили сознание Догдея в тот момент, тем самым запустив новую волну адреналина. Даниэль хотел было подойти к комиссару, но за дверью послышались шаги. Теперь его ждал новый выбор: остаться или уйти? Встретиться с мечом Фемиды или обмануть её, затянув повязку на её справедливом лице потуже?       Дверь распахнулась и в кабинет влетело несколько человек. Наверное, они несли какие-то документы, раз следом послышался глянцевый шорох. Но Даниэль не знал, что это было. И не хотел знать. Спрыгнув с карниза, он побежал. Куда он и сам не ведал. Он только бежал, минуя угол за углом, улицу за улицей. Бежал, пока наконец не остановился у побережья океана. — Трудный день? — прозвучало за спиной пса.       Диас тут же, будто сумасшедший обернулся, выставив перед собой револьвер, что он стащил со стола шефа перед побегом. Перед ним стоял парень в чёрном пальто. Незнакомец явно не удивился этому жесту, но для приличия выставил руки перед собой, показывая ладони. — Воу… Полегче, — произнёс парень, подходя ближе. — Эта штука умеет делать «пиу-пау». — Не подходи. Предупреждаю! Я… — Ты не выстрелишь. Не слишком ли много преступлений за сегодня?       В обескураженности и с долей негодования Даниэль всё же опустил пистолет. — Кто ты, чёрт возьми, такой? Что тебе от меня надо? — хриплым голосом произнёс пёс. — Я — твоё спасение. Мы давно наблюдаем за тобой, детектив, — незнакомец говорил уверенно, будто он, наверняка зная, что Даниэль прибежит именно сюда, пришёл встретить его. — Мафия предлагает тебе сделку, парень. Ты нам нужен, а мы нужны тебе, не так ли?        Диас не ответил. Он продолжал изумлённо смотреть на стоящего напротив него парня, не понимая, что сказать. Приятный прохладный ветерок обдувал побережье, вихрил волосы на голове их обоих. Волны тревожно вздымались, будто подталкивая Даниэля сделать осознанный шаг впервые в жизни наперекор закону. — Или ты хочешь вернуться в участок? Мало тебе было унижений? — с улыбкой говорил незнакомец. Парень, повернувшись всем телом к псу, протянул свою руку. — Присоединяйся к нам, и положи конец несправедливости.        Неизвестно что именно толкнуло Даниэля к этому — обещание положить конец несправедливости, страх или неспокойная морская пена, — но Диас всё же без лишних слов сжал руку неизвестного. — Кстати, я Киккен, — произнёс мафиози, пожимая руку детектива.– Твоё имя мне известно, но может есть пожелания, как мне тебя величать? — Да… Догдей. — Хах… Тебе подходит. Ну что ж…– Киккен отпустил руку пса и с особым теплом опустил на его плечо свою ладонь, похлопав по нему.– Добро пожаловать в семью, Догдей. Будущий Командир отряда защиты.       Странно. Один день, две смерти, три квартала, и вот Даниэль Диас становится Догдеем. Убийцей по неволе.       Догдей — ребёнок, рождённый обстоятельствами, насмешка злого рока в лицо той самой Фемиде, что взрастила Даниэля, дав ему свои весы, чтобы он мог принимать правильные решения во благо справедливости. Но теперь она дала ему свой меч, чтобы он мог обрезать им цепи той жизни, в которой справедливости не было и в помине. Этим же мечом он добьётся справедливости и положит конец преступности, сам став преступностью…