Опиум

      Le doux parler des amants et leurs transports et leur serments, c'est fumée, c'est fumée! c'est fumée, c'est fumée...

Декабрь 1917 года. Новый Орлеан, штат Луизиана

      Дверь гримёрки распахнулась, едва не слетев с петель. В комнату вошёл Кэтнап, с таким же грохотом закрыв за собой несчастную дверь. – Чёрт тебя забери! – воскликнул кот, бросив вазу на столе в зеркало.        Осколки стекла усыпали пол у туалетного столика. Отражая тусклый свет, они были похожи на звёзды, что в свою очередь отражались на водной глади озера. – Кэтнап? Всё хорошо?– произнесла Мамочка, осторожно входя в гримёрку. – Оставь меня... – ответил Кэтнап. – Что здесь...– начала паучиха, но кот тут же перебил её. – Я сказал оставь меня в покое!       Мамочка дрогнула, завидев на глазах Кэтнапа слёзы. Она впервые видела его в таком отчаянии, истерии... Паучиха мягко ступила на ковролин, ногой отбросив осколки подальше. Кэтнап же в свою очередь приземлился на пол, подавляя плач. – Что случилось? Расскажешь мне? – тихо произнесла Мамочка, аккуратно гладя кота по волосам. – Они здесь. Они пришли за мной! – тараторил Кэтнап, не сдерживая слёз. – Даже здесь они нашли меня! – Они обещали, что не тронут тебя,– попыталась успокоить Мамочка. – Они не убьют... Им нужен мой дым. Я... Я должен сдаться. Пусть забирают, что хотят! Пусть делают со мной что хотят! Хуже уже не будет... – Кэтнап, ты не прав,– возмутилась паучиха. – Ты не подойдёшь им. Ты не убийца! – Ты знаешь, что это не так, – произнёс Кэтнап, вытирая слёзы. – Сегодня будет последнее выступление. Потом – я приму предложение Прототипа...       Кот поднялся и на ватных ногах прошёл к двери. Что-то не дало ему выйти. Он будто ждал чего-то: отговорок? Поддержки? Даже если гневных проклятий – всё лучше, чем молчание. Он не оборачивался. Просто стоял, глядя в темноту коридоров. В конце, за дверьми, играла музыка, народ смеялся. Сердце застучало быстрее, ноги предательски подкосились и он всё же обернулся. Мамочка сидела на полу, бестолково собирая осколки вазы, наблюдая, как в кусках стекла отражается её лицо со смазанной помадой и потёкшей тушью. – Я пойду с тобой,– произнесла она, непривычно строгим тоном. – Что-что..?– будто не расслышав, спросил Кэтнап. – Я сказала – я пойду с тобой, – повторила паучиха, поднявшись на ноги. – Если они хотят, чтобы ты присоединился к ним, пусть возьмут и меня тоже. На что-то я да сгожусь.       Не тая благодарности, Кэтнап подбежал к девушке и заключил в объятия. По щекам снова побежали горячие слёзы. – Спасибо...– прошептал Кэтнап, уткнувшись в плечо паучихи.

Декабрь 1926 года. Коста-Леон, штат Калифорния

      Догдей метался по кабинету, не переставая щипать себя. – Нет, нет, нет... – повторял про себя пёс, пытаясь осознать услышанное.       Даже спустя два часа Догдею будто не удавалось протрезветь до конца. Опьянение мешалось с тревожностью, отбрасывая назад всё произошедшее до этого. Кэтнап и Мамочка сидели за тем же столиком под стенкой. – Как?!– вдруг выпалил Догдей.– Как можно утаивать такое? – Догдей, успокойся,– произнёс Кэтнап, не теряя самообладания. – Успокойся?! Сначала ты ведёшь расследование за моей спиной, потом находишь доказательства моей причастности к убийству, ничерта мне об этом не говоришь, трахаешь, как последнюю шлюху, а теперь "успокойся"?! Я требую объяснений! Иначе... Иначе... – Что?– со всем спокойствием спросил Кэтнап.– Иначе что, Догдей? Пойдёшь и доложишь Сойеру? – Я... Чего?        В ответ Кэтнап шёлкнул пальцами и рассмеялся. Его голос снова звучал таким низким и глубоким, будто сам ог живёт вне времени. Будто ему чужды какие либо переживания. Это и пугало и восхищало. Но на данный момент больше пугало. Догдей замер, не понимая, что ответить. Он лишь наблюдал за тем, как Кэтнап поднимается со стула и обходит его. Ком подошёл к горлу. Догдей попробовал сбить его слюной, но не вышло. – Я уже представляю, как ты в попыхах несёшься по коридору, забегаешь в кабинет к Советнику и говоришь "О нет, Командир 1188 не хочет со мной делиться, накажите его",– Кэтнап говорил так, будто выступал перед публикой, пытаясь усыпить её. – Но я не хотел...– ответил Догдей, сомневаясь в своих же словах. – Давай, детектив, труби во все медные. И мы посмотрим, как мои ребята утихомирят тебя в подворотне, как твоего мальчишку.       Кэтнапа прервал кашель Мамочки. Он украдкой взглянул на неё и увидев неодобрительный жест, засмеялся. – Ну или всё будет иначе: ты успокоишься, и мы расскажем тебе, что на самом деле произошло прошлой ночью, – произнёс Кэтнап, нежно помнув плечи Догдея. – Кстати, как тебе секс? Мне показалось, ты девственник. – Кэтнап...– прошипела паучиха, потерев переносицу. – В каком смысле "на самом деле"?– будто очнувшись, спросил Догдей.       Кот прошагал назад и плюхнулся в кресло. Неспеша налив себе чай, он с улыбкой выдохнул. – Персиковый... Садись, выпей чаю, тебе понравится,– произнёс Кэтнап, хлебнув напиток. – Сейчас не до чаю, Кэтнап! – выпалил пёс. – Расскажите мне, что произошло прошлой ночью. – Дело было так...– начал Кэтнап.– Ты не захотел прочитать полное освидетельствование, а зря. Если бы прочитал, то узнал бы, что помимо цианида в теле убитого нашли и пулю. От твоего револьвера, как ты мог догадаться. – Но... Но как же я...        В беспомощности Догдей упал на стул, что ему подставил Кэтнап. Алкоголь не выветрился полностью, и вероятнее всего из-за него мафиози чувствовал головокружение. В добавок к нему, поднялся жар, стало снова тошнить. Неспеша Догдей опустил руки на стол, а на них возложил голову. Сотни мыслей не давали сфокусироваться и осознать, вспомнить, что произошло прошлой ночью. – Вообще-то... Убил не совсем ты, – произнесла Мамочка, погладив Догдея по голове. – В каком смысле...? – спросил мафиози, подняв голову. – Тебя опоили, – ответил Кэтнап, опередив паучиху. – Я бы и пьяный не смог выстрелить. – А ты не был пьяным. Ты спал. – Чего?! – возмутился Догдей, подскочив с места. Голова всё ещё кружилась, пульсирующая боль заставила его сгорбиться, оперевшись о стол. – Нет... Я всё равно не понимаю... Я не помню... Мы пили в баре, я уснул дома... – Ты что-нибудь слышал о "Дьявольском дыхании"? – спросила Мамочка, медленно опуская его на место. – Нет... Ну может дым Кэтнапа. Но как бы они его использовали? – Вот именно,– отозвался Кэтнап, сдувая пар с поверхности напитка. – "Дьявольское дыхание" – это мощный алколоид, способный усыпить волю человека. Ты уснул вместе с ней, а проснулся уже когда тебе позвонили. Труб нашли через три часа. Этого вполне достаточно. – Достаточно для чего? – неуверенно спросил Догдей. Он будто и сам не знал, зачем он спрашивает об этом, ведь и без объяснений истина лежала на поверхности. – Достаточно, чтобы подтасовать улики. Но одну забыли,– самодовольно улыбнувшись, произнёс Кэтнап. – Прямо на месте, где лежал труп, нашли крошки шоколадного бисквита,– вмешалась паучиха. – Ты шоколад не ешь, значит... – Значит я был не один...        Какое-то время все сидели в тишине, подозрительно переглядываясь. Всё,обсуждённое в этой комнате казалось каким-то бредом. Алкалоиды, револьвер, шоколад... Будто убийство совершенно не в реальном мире, а в какой-то очень плохой сказке. Наконец, преодолев немоготу, Догдей подскочил с места, стукнув кулаком о стол. – Меня кто-то курировал! О чёрт... Нас хотели столкнуть лбами... – Долго же до него доходило, – посмеялся Кэтнап, забирая купюру долларов у Мамочки. – Я была уверена,что он знал об этом,просто молчал... – Вы что... Заключили пари? – Небольшой спор. Мамочка проиграла, ты только сейчас понял,что это западня, чтобы мы друг друга загрызли.        На мгновение Догдей почувствовал некий укол. Скорее всего, это было хрупкое эго,, которое рискнули пошатнуть. Догдей хотел было возразить, но он даже не знал кому и у чём возражать. Точнее, он просто не мог этого сделать. Его мозг был затуманен с прошлого вечера, неудивительно,что думать стало в разы труднее. Тихо сглотнув комок в горле, Догдей сел на место. – Теперь нужно решить, что делать дальше,– произнесла Мамочка, явно заметив, как погрустнел пёс. – Дальше... Дальше Догдей принесёт весточку родственникам погибшего. Их любимый сынок-наркоман погиб смертью храбрых от рук своего начальника и... Всё. Дальше будет видно, – весело произнёс Кэтнап, отхлебнув чаю.        Заслышав этот "чудесный" план, Догдей хмыкнул. Какой-то истерический и явно нездоровый смех старался вырваться наружу, однако сам Догдей не позволял этому случиться. Он лишь поднялся, нацепил пальто и направился к выходу. – Куда это ты?– аккуратно спросила Мамочка. – Проветрюсь,– бросил Догдей и вышел прочь.        Здесь, меж домов, несмотря на тесноту, дышалось легче, чем внутри. Свежий воздух с примесью ржавчины и сырости подвалов казался совсем не тошнотворным. Скорее наоборот – в этот момент он был слаще запретного плода, хоть и влёк за собой такие же последствия. Людей не было видно. В окнах не горел свет. Этот переулок слишком сильно походил на пекло, охладевшее от адского огня. Где-то скрипнула дверь, пробежала кошка. Догдей достал пачку Мальборо и закурил. Белый, почти прозрачный дым, подхватываемый дуновением ветра, мешался с воздухом, пока не растворялся в нём полностью. Догдея бросило в дрожь. Непреодолимое желание рыдать скрутило живот, зажало гортань. Мафиози не заметил, как по щекам покатились слёзы. – Рыдаешь? – раздался голос, эхом отскочив от стен примыкающих домов.        Догдей вздрогнул и быстро бросил взгляд в темноту, однако увидев пару светящихся глаз, расслабился, насколько это было возможно. – Кэтнап... Какого чёрта?! Как ты... – Вышел через чёрный ход, – ответил Кэтнап, подходя ближе. Он явно что-то прятал за спиной. – На вот, последняя осталась.        Кот протянул руку и выставил ладонь перед мафиози. На ней же лежала ириска. Сначала Догдей непонимающе смотрел на неё, но потом расхохотался. Его смех казался настолько искренним, что Кэтнап и сам улыбнулся. Однако совсем быстро смех пса сменился горьким плачем. – Да что за бред здесь происходит?!– истерически протараторил Догдей. – Не хочешь, так и сказал бы,– выдохнул Кэтнап, спрятав конфету. – Я не понимаю... Я ничего не понимаю! Что мы делаем?! Умер человек, мы должны были проводить расследование! Что я делаю... О Господи, что я делаю... Чем я занимаюсь?! – Эй, дружище, успокойся, – произнёс Кэтнап, положив руку на плчеа напарника, но она была тут же сброшена. – Нет! Никакой я тебе не друг! Ты выебал меня парой часов ранее! А я ведь даже не знаю тебя! – Спокойно, ты знаешь меня... – Ты думаешь я идиот?! Думаешь, я глупый настолько, что не пойму шутки обо мне же?!        Спрятав руки в карманы, Кэтнап тяжело выдохнул. Слушая жалостливые всхлипы Догдея, он достал пачку сигарет, и вытащив одну, закурил. – Да, это очень смешно, – не унимался Догдей,– я убил своего подчинённого, и ха-ха! Мне нужно с грязной, запятнанной совестью явиться к его матери и сказать, что её единственный, мать его, сын убит мной же! Да пошёл ты к чёрту!        Догдей хотел сказать ещё что-то, но Кэтнап не дал ему сделать этого. Он в ту же секунду, подхватив пса за ворот пальто, прижал его к каменной стене. – Значит так, детектив. Возьми себя в руки, и хватит ныть. Меня раздражает это вытьё. В этом нет ничего смешного, и раз уж на то пошло, тебе необязательно идти и оправдываться перед чёрт знает кем. У нас есть дела поважнее,– сохраняя абсолютное спокойствие, произнёс Кэтнап. – Хватит вести себя так, будто ты никогда не убивал.        С минуту повисло молчание. Догдей неотрывно глядел в глаза Кэтнапа, не шевелясь. Но в один миг из глаз снова закапали слёзы. – Нееет...– протянул кот, ослабляя хватку.– Только не говори, что не убивал...               В ответ пёс лишь помотал головой. Когда же Кэтнап полностью отпустил его, пёс опустился в самый низ, присев на корточки. Рядли стоящий Кэтнап, помедлив, присел рядом. Мафиози достал пачку и одну из сигарет протянул напарнику. В воздухе снова запахло табачным дымом. – Я никогда не убивал до этого... – тихо начал Догдей. – Но ты ведь был детективом раньше, разве нет? Неужели не было перестрелок? – Нет, не было, – печально улыбнувшись,ответил пёс. – Я успел расследовать только два дела. Третье провалил и попал в мафию. – Да что ты...– задумчиво произнёс Кэтнап, затянувшись. – Из-за меня тогда умер человек... Я... Я не хотел... – Сможешь рассказать?– спросил Кэтнап, не отрывая пристального взгляда от покошеного фонаря меж домов. – Это было три года назад. Меня тогда выгнали из департамента...