The wrong door

Мрачный утренний туман бережно окутал временные королевские покои, как самое ценное сокровище ада, вырисовывая на яблочных обоях причудливых форм тени. По всему периметру комнаты далекими маяками догорали ароматные свечи, под сводами высокого потолка отражала свет резная люстра, чрезмерно вычурная даже для отеля, подчеркивая высокий статус владельца номера. У дальней стены, изолированная слегка розоватыми тюлевыми шторами располагалась массивная, неаккуратно расправленная постель, чьи бархатные простыни сатана пойми сколько уже времени валялись где-то у самого подножия, мягкая перина прогнулась под тяжестью чужого тела. Названный гость греховно красным пятном пачкал белоснежные хлопковые ткани лишь одним своим видом – как злостный нарушитель ворвавшийся в покои благородной леди. Комочки красного оленьего меха ещё надолго останутся в складках свежих, отдающих лёгким хрустящим запахом яблочного дерева и морозной свежестью простыней. Второй запах грешник изначально не распознал, в аду дожди состояли из вонючей кислоты, выжигающее слизистые, уничтожая оставшиеся и так еле ощутимые воспоминания о прохладных земных дождях. Аластор, довольно улыбнувшись и не открывая глаз, вжался лицом в приятно пахнущую подушку, полностью окружая себя ностальгическим запахом земли. Элегантно подцепив когтистой лапой не ясно как слетевший с одеяла пододеяльник, Оверлорд плотно закутался в тонкую, но теплую ткань. Давно он так не наслаждался бессмысленной тратой драгоценного времени и грешника в целом не волновало где он и почему пахнет не болотным разложением. Однако забеспокоиться ему пришлось уже через несколько секунд, когда в попытках повернуться олень пушистым ухом задел оглушающе запищавшую резиновую утку, вместе с визгом которой на Аластора тяжестью всех девяти кругов ада свалилась отвратительно давящая пульсация в обоих висках. Каждый удар пульса отдавался похлеще пчелиного роя над ухом, словно Грешника, за все его свершения наконец решили наказать кинув на макушку наковальню, причем весьма тяжёлую наковальню. Горло пересохло, напоминая о количестве бездумно выпитого спиртного, оказавшегося явно лишним. Радио демон резко подскочил, как только осознал, что вчера наговорил. — Твою ж мать – Воспоминания, спутанными обрывками едва начали проявляться, однако Грешник возжелал наискорейшей смерти прямо сейчас. Флешбеки ужасающие, просто кошмарные, норовили разорвать только пробудившийся от крепкого сна разум на тысячи разрозненных частей. Он, величайший Оверлорд Пентаграмм-сити, Радио Демон, лучший Радиоведущий и просто обольстительный олень признался Люциферу в... Подобном. В пьяном, чертовом бреду. Аластор не помнил когда в последний раз до вчерашней попойки напивался и понятия не имел почему именно в этот раз алкоголь подействовал на него столь сильно. Прокляв всё на свете: Люцифера, дорогое вкуснейшее вино и самого себя до кучи, Радио Демон выскочил из кровати, цепляясь за изголовье краем рубашки, судя по всему Падший стянул с него пиджак и обувь, он, безусловно благодарен, ибо сон в обуви и любимой полосатой накидке навряд ли бы прошел без последствий, очерчивая периметр Ангельского номера, а точнее части скрытой за тулью – выйти в зал и встретить Короля он определенно не был готов. В попытках выхватить как можно больше моментов злосчастного разговора из памяти, грешник то и дело натыкался на самый неприятный. — И что, я подхожу под твои вкусы? — Очень. — Сука-а-а-а – протяжно взревел Олень, с силой пнув горстку игрушечных уток куда-то в соседнюю стену, возможно они вылетели в окно. Не добавляло красок ситуации и то, что он, как бы ни старался никак не мог вспомнить реакцию Люцифера, даже приблизительную, даже эмоционального намёка. Всё. Пустота да и только. Из-за этого в голове возникали совершенно скверные, безнадёжные картины. Вот Люцифер смеётся от его слов, высокомерно презирая глупого грешника, а может удивлённо отказывает, жалкий правитель не способен даже грубо отшить прилипшего подчинённого, не исключен и более худший вариант, где Люцифер с отвращением смотрит на мерзкое отродье, ругается и уходит. Мысль об этом мурашками прошлась по всему телу, Аластор всегда держал окружающую его обстановку под контролем и ничуть не был готов оказаться зависимым от решения того, на кого ему по большей степени должно быть тотально наплевать. Парализовывающий страх заставил его, всегда с презрением относившегося к столь ослабляющим чувствам, вдруг ощутить всю их тяжесть на собственных плечах. —« нет» - сразу же отметает последний вариант Радио демон, Люцифер, будь Аластор ему столь отвратителен, не помог бы Радиоведущему снять излюбленный предмет одежды и не уложил бы того в кровать. Аластор выдохнул, не все так плохо, относительно. Подытожим ситуацию – Аластор развел мелодраму, не дал Падшем у выпить больше бокала, вырубился и всю ночь продрых на чужой постели, которую к слову превратил в настоящую сцену бойни своей привычкой кружится по ночам и безбожно линяющими ушами. За компанию во сне то не переживал, ибо та самая вышеупомянутая привычка не позволила бы Королю уснуть рядом с Оленем, Аластор выпинывает все неровно лежащее в первые же минуты. Кстати о линьке… Радио демон медленно повернул голову в сторону постели и кажется вспомнил почему предпочел гамак нормальному человеческому месту отдыха. Красные комки шерсти усыпали приблизительно всю поверхность, где располагался пушистый Олень. Люцифер не знал о регулярной линьке Оверлорда и знать ему бесспорно не следовало, а значит все следы преступления стоит убрать. Чуткий слух уловил неторопливые шаги на лестнице и сладкоголосое пение, в угадывании персоны по издаваемому ими шуму Аластор никогда не ошибался, встретиться с Утиным Королем ему в данную минуту хотелось в последнюю очередь, а значит пора спешить. Впопыхах собрав мятые наволочки в руки, грешник потянул на себя одиноко лежавшую на полу простынку, запоздало заметив край, которым та отчаянно держалась за край матраса, резво выскользнув от явного перебора в силе тяги, наволочка отлетела в лицо Радио демона, вынуждая того с полнозвучным грохотом неуклюже свалиться в покрытую мехом кучу тканей. Не страшно, унизительно, но не страшно, он успеет, он должен успеть, пока искуситель не вернулся. — Бэмби, ты гнездишься? – Хрупкая ангельская фигура, одетая с иголочки со скрещенными на груди руками застыла в проходе, ни капли не удивлённо наблюдая за запутавшимся Радио Демоном, застывшим под его взглядом словно олень в свете фар, довольный придуманным каламбуром Люцифер хихикнул. – О моя бедная омега. — я лишь зашёл к вам одолжить – Минутная заминка - Паяльник, да, паяльник и уже ухожу…Погоди, кто? – Не подходящие ни происходящему, ни общей атмосфере шутливые слова Короля отвлекли Аластора от возникшей проблемы. — Это… Ну, знаешь такие романтические истории, где мужчины… эээ… ладно, не важно. Честно говоря у меня было бы куда больше вопросов если бы ты понял о чем речь. – Заправив выбившиеся из-под шляпы пряди, Падший уверенно поднял вещи с пола, по дурацки улыбаясь – Я отнесу это в стирку, заварю чай, а после… после нам следует поговорить. — Стой! Я сам! – Резко перехватив руки Люцифера, вцепился в простыни будто от этого зависела его жизнь. — Почему? Ты волнуешься за меня? Приятно, однако смею тебя заверить, Бэмби, у меня нет аллергии на мех. – Крепче подхватив вещи Король отправился в ванную, включая стиралку – Уши не болят? Хочешь наберу тебе ванну, устроишь себе экспресс линьку. – Люцифер хотел было сказать «устроим», но быстро понял, что разрядить обстановку глупыми шутками и несерьёзным замечаниями выходило из рук плохо и в нынешнем состоянии Аластор не позволит ему приблизиться ни на шаг. — Откуда ты знаешь? – Шокированный Радио олень спросил в лоб. Падший демонстративно закатил глаза, в последний раз задумчиво взглянул на ванную и, тихо прикрыв дверь, присел на голый матрас, похлопав по месту рядом с собой. — Ты далеко не первый и не единственный грешник в форме оленя в аду, я здесь с самого сотворения мира и немало повидал разных существ. В конце концов у отца тоже может кончиться фантазия, нельзя же каждому грешнику собственное животное придумывать – Беспечно пожал плечами Король – Знаю как у вас проходят периоды линьки, неприятный процесс, почти как смена кожи. Люцифер глянул на Оверлорда со слабой, наполненной еле проглядывающимся огоньком надежды улыбкой. — Аластор, прошу, сначала присядь. – Непривычно мелодичным, успокаивающим голосом уверенно протянул Король, он не знал, но догадывался какая буря бушует в душе у, с виду, безразличного Оленя. Аластор, напряжённый до предела, каменным изваянием возвышался над расслабленным Серафимом, грешник вперил в того немигающий взгляд, не смея сдвинуться с места. Радио демон провел языком по пересохшим, потрескавшиеся губам, почти физически ощущая как сердце колотиться где-то в горле, мешая свободно дышать, грудь нестерпимо жгло от судорожных попыток вдохнуть спертый воздух, наполненный ненавистным ароматом яблок и корицы, неуловимой тенью следующий за Люцифером. Гулкий стук крупного камня, который казалось заменил Грешнику сердце оглушительным эхом отдавалось в опустевшей черепной коробке, пытаясь разорвать серую плоть и упасть прямо в ноги виновнику чего состояния. От злостно подходящего владельца органа длинными золотыми нитями разрастались стальные крылья, сковывая Аластора все сильнее. Разум подкидывал самые сумасшедшие сценарии, переключаясь между ними, словно по неведомо кем заведенному таймеру. Нервы Аластора накалились до предела ,он прекрасно понимал, что принять предложение Серафима и остаться – это риск, огромный и возможно неоправданно глупый. Что такое чистое существо как Люцифер могло увидеть в обычном Оверлорде, коих в аду до чёртиков много? Радиоведущий инстинктивно принялся поправлять бабочку, в попытках избавиться от сумасшедше плывущей затемнённой картинки, воздуха катастрофически не хватало, не почерней его руки по прибытию в ад, костяшки давным-давно бы окрасились в белый, первые капли холодного пота затерялись в небрежно упавшей на лицо алой чёлке, запоздало вспомнив, что бабочки на нем то и нет. — Нет, так дело не пойдет – На запястьях Радио демона сомкнулась крепкая хватка ледяных ладоней, до сих пор Аластор не осознавал какой горячий. – Боюсь представить как мне потом объяснять внезапную пропажу главного придурка Отеля. Опустив высокую фигуру на воздушную перину, Люцифер приставил к плотно сжатым обескровленный губам стакан воды, слегка надавливая, побуждая сделать хоть глоток. — Много веков назад, ещё до рождения земли, когда я звался благородным Самаэлем, а не падшим Люцифером мы со старшим братом Михаилом частенько шалили за спиной у отца – Падший, удостоверившись, что трясущийся Радиоведущий принял кружку, погрузился в приятные воспоминания, осторожно поглаживая чужое плечо. – В основном наши «шалости» заканчивались на прыжках по облакам и прятками за звездным небом, которое отец с бережным старанием дополнял каждый раз когда его настигали новые чудесные идеи. Естественно ему не нравилось, когда в попытках спрятаться поглубже мы что-либо там ломали. Жертвами наших игр каждый раз становились разные вещи: Звёзды, кометы, иной раз даже мелкие планеты, которые Отец планировал однажды заселить прекрасными облачными цветами. Он не раз гневался на нас, наказывал, ругался, в такие моменты я всегда представлял себя сидящим в облаках и мысленно мял невесомые серебристые пушинки, как ни странно помогало неизменно. Король замолчал, позволив себе перевести дух, украдкой поглядывая на Оленя с трудом балансирующего между собственными фантазиями и историей Падшего, тайком просунул гладкий хвост прямиком на колени Радио демона и какого же было его удивление, когда Грешник, ожидаемо, стиснул чувствительную конечность в черных когтистых лапах, растягивая и перекручивая как какой-то дешёвый антистресс. Жемчужины ангельских слез выступили в уголках глаз Люцифера, искажая взгляд, крепко сжав острые клыки, напрочь ломающие идеальный образ дитя божьего, Король через силу возобновил рассказ. — Итак, однажды мы снова нечаянно сломали любимую звезду отца, ту, которую он оберегал, холил и лелеял так же как и нас с Самаэлем, поглотил наши сердца, мы были уверенны, что отец лишит нас крыльев и больше никогда не позволит увидеть изумительное звёздное небо. В покои благородного Отца мы шли молча, заранее предвосхищая свою участь, существуй тогда слово «плаха» я бы использовал его. Вопреки нашим подозрениям, отец не гневался, напротив – как только мы предстали пред ним, он легко улыбнулся, и, взяв нас за руки, повел на небосвод. Мы трепетали, понятия не имея о предстоящем, ведь Отец улыбался, такая редкость, да ещё и тогда когда он должен был ругаться полностью нас обескуражила. Отец привел нас к разрушенному небу, переливающие перламутром осколки звёзд летали вокруг нас, напоминая о непослушании и тогда бог широко разведя фантомные космические ладони призвал все разбитые светила, он окружил большую оранжевую планету под именем «Венера» раздробленными кусочками нашего греха, и провозгласил это «кольцами Венеры» - Люцифер задумчиво крутил блестящее кольцо на безымянном пальце – Столь изумительная картина захватывала дух, ничего прекраснее мы ещё не видели. — И знаешь… я многое вынес из той ситуации. Даже из самой, казалось бы, неразрешимой проблемы способно родиться нечто волшебное. – Король несмело положил ладонь на плечо переставшего дрожать Аластора, пристально наблюдая за реакцией, и, убедившись в отсутствии какого-либо отвращения со стороны Оверлорда, принялся неспешно поглаживать того по спине – Так что если ты уверен, будто разрушил всю свою жизнь открывшись мне – На этом моменте Радио демон явственно напрягся – Возможно мы сможем создать нечто абсолютно новое вместе. Частое дыхание грешника достигло королевского слуха, и хотя Падший не мог видеть его лицо он ясно ощущал, как бешено вертятся шестерёнки в его экзотическом маниакальном мозгу. Аластор всегда считал свои чувства к Люциферу – мерзким односторонним помешательством, опасным, крайне рискованным увлечением, которое нужно контролировать ничуть не меньше собственной показушной улыбки. Он одновременно подавлял и лелеял эти ощущения в самом дальнем, темном углу его беспросветно черной души, как самый драгоценный, останавливающий сердце, причем в самом буквальном смысле, цветок Олеандра. Это казалось просто немыслимым, нереальным плодом дурмана, сладкая тюрьма разума, сотканная из самых нетипично дерзких фантазий. Но нет, Аластор ничего не принимал и вроде как никто его ещё сегодня не травил, реальность пьянила похлеще любого наркотика, этот солнечно теплый, без намека на осуждение взгляд глубоких алых, словно огненные каллы, переходящих в медово-жёлтые склеры крупных глаз, легкое касание аккуратной руки, слова, наполненные безмерной заботой и участием, хоть и неумелые, длинный перерыв в нормальных человеческих разговорах ощутимо чувствовался, все равно выворачивали грешную душу наизнанку - всё говорило, кричало, об ответных чувствах Падшего серафима. Теперь же, когда завеса тайны пала, он чувствовал жаркий трепет, появляющийся где-то в глубине живота и рассыпными брызгами раскаленного Ангельского железа выстреливающий ввысь, заполняя собой всю грудную клетку, заставляя руки вновь подрагивать в тупом исступлении, а горло пылать от желания рассмеяться, громко, заливисто прямиком в лицо всем страхам и сомнениям. Несмотря на счастье, заполнившие Грешника до самых торчащих в разные стороны ушей, некоторые вопросы всё-таки остались: это начало чего-то большего, нечто, чего Радио демон желал столь долго , но боялся даже представить, что его фантазии действительно станут реальностью? Он не знает, готов ли он к этой новой реальности, к неповторимому вихрю эмоций, который грозит смести с лица земли его тщательно выстроенный мир наполненный лишь болью и насилием. — Весьма ироничная история, для ангела который больше никогда не увидит настоящее небо. – Аластор посмотрел в безгрешные глаза Падшего, отпуская измученный дьявольский хвостик, Грешник ткнул пальцем в вышеупомянутую конечность. – Кажется все же существуют ошибки которые не исправить. Естественно, Оверлорд не отдавал себе отчёт, как больно могут ранить Люцифера вырвавшиеся слова, за столько лет в аду он привык отвечать колкостью даже на самые искренние и всецело безобидные действия. — Ауч! А вот это было подло – Беззлобно хихикнул Король, печально улыбаясь – Верно, меня изгнали с небес, рай… нет, Отец отказался от меня, отбраковывая как ненужный хлам, но в итоге я сумел найти золото на пепелище изломанных жизней. — Не думаешь ли ты, что твое «золото» может оказаться алюминием в золотой обёртке? — В таком случае я буду любить алюминий, он отлично проводит тепло. — А когда достаточно нагреешься? — Посижу денек в холодной комнате и замерзну вновь. — Это жалость? Жалость к металлу, не способно сравнится с настоящим золотом? — Отнюдь, ты бы вчера не приступил и порога моей комнаты, не будь мне интересен изначально. Я никогда не чувствовал жалости ни к единому грешнику. Презрение – да, отвращение – определенно, но не жалость и в этом плане ты не исключение, Аластор, ты моё извращённое влечение, мой дешёвый метал в ожерелье из сапфиров, ты тот, кто заново зажёг во мне огонь азарта, кто-то кто пробуждает меня от нескончаемого уробороса самобичевания, я люблю тебя, Ал, как люблю случайно найденный шедевр в поганой картинной галерее, как – — Ладно, я понял, не продолжа пожалуйста, а то твое признание начинает звучать как оскорбление. – Выставив вперёд ладонь «Дешёвый металл» стыдливо опустил голову. Безусловно великому и могущественному Оверлорду не раз признавались толпы грешников, кто-то надеялся дотянуться до власти, какие-то максимально кинковые извращенцы велись на уникальность Радио демона, но ещё ни разу ему не признавался человек который нравится ему, вызывая противоречивые в своей вязкой приторности чувства. — Слушай, Бэмби – Люцифер участливо взял смертоносные оленьи руки в свои, переплетая пальцы в сплошное полотно ночного неба. – Никто не рождается с инструкцией в руках, где по пунктам расписаны указания на все случаи жизни и не понимать чего-то это абсолютно нормально, ты будешь совершать до чёртиков тупейшие ошибки, у тебя будут страхи и сомнения на счёт каждого твоего нетипичного действия, посему пожалуйста, Аластор, не молчи, попробуй довериться мне хоть немного. Рассказывай свои мысли, что нравится и не нравится, о чем мечтаешь, чего хочешь, но уверен, что моя реакция будет резко негативной, ведь ты никогда не узнаешь, что теряешь если будешь держать все в себе, копить до последнего, пока не взорвешься и этот взрыв не уничтожит прежде всего тебя самого. Ну как, по рукам? Аластор старался не подавать виду как его разморили бархатные пальцы Короля на собственной коже, может дело в атмосфере, однако Радио демон не сопротивлялся, благодарственно принимая парадоксально чувственные прикосновения Падшего. — Может быть что-то хорошее из этого и выльется, кто знает. – Мягкая улыбка расцвела на серых губах – Хорошо.