Где рождаются тени

Малфой гусиной кожей по плечам ощущал, что опоздал. Паника подступала к горлу, и он не понимал почему. Он мог обознаться. Он надеялся, что обознался. Сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, Драко вышел из душного паба, торопливо огляделся, в несколько шагов оказался у края закоулка с обзором на широкую улицу, на тротуары. В стороне весело взвизгнула девушка, послышался многоголосый пьяный смех. Он что-то упустил. Возвращался обратно медленнее. Взгляд скользил, цеплялся за сколы кирпичных стен, всматривался в грязные пустые окна, следовал по отпечаткам множества ботинок, пока наконец не остановился у мусорного бака, настолько грязного, что вначале он не заметил его в тёмном закутке между домами. Крышка плотно прижималась к замызганным краям. Он знал, что там найдёт. Он надеялся, что ошибается. «Нет, нет, нет, пожалуйста…» Голыми руками откинул крышку назад: магия запрещалась во время проведения аукционов. Дыхание спёрло, и не потому, что воняло так, что заслезились глаза, а потому, что Драко узнал тело человека, которого не видел около года. Оборотное зелье завершало своё действие, сползая клочьями с лица и ломая тело. Поттер сидел с неестественно согнутыми ногами, одна рука покоилась на колене, вторая была воткнута между плотно сомкнутых бёдер. Он выглядел ещё хуже, чем после битвы за Хогвартс: впалые щёки, болезненный налёт на коже, под глазами залегли Марианские впадины, под челюстью наливалась бордовая гематома, очевидно, следствие апперкота, всклоченные волосы над ухом пропитались кровью, выглядевшие чёрным битумом в дёрганном свете тусклого фонаря. «Пиздееееец…» — оцепенело подумал мужчина, пока судорожно соображал, что делать дальше. Если Поттер жив, то его надо срочно доставить в Мунго: даже при беглом осмотре глазами становилось абсолютно понятно — никакой аппарации. Другого средства передвижения под рукой не было. На помощь звать некого: ни друзей, ни приятелей не осталось. Кажется, он встречался с младшей Уизли? Как с ней связаться? А Грейнджер? Где она? Местные уроды не помогут, а если узнают кто перед ними — добьют. Если Поттер мёртв, то Малфою надо срочно убраться подальше. Его не должны застать с окоченевшим аврором. Дай только повод, и стальная пасть правосудия на его шее больше не разомкнётся, ведь единственный свидетель защиты умер. Да и что он мог предоставить в качестве доказательств своей невиновности? Воспоминания о том, как участвовал в незаконных торгах? Как видел, что два амбала идут за Поттером, а он спокойно продолжал делать ставки? Внутри белыми червями закопошилось предчувствие — он не может оставить всё, как есть, а если не оставит — пожалеет. «Верни долг», — нестерпимо зудело на подкорке. Он обещал себе не ввязывать в сомнительные дела, обещал… «Если бы не Поттер, ты бы сгнил в Азкабане, а мама сошла с ума». Драко достал древко и сжал в руке — скоро на улицу потянется тонкая вереница волшебников, растворяясь в магловском мире. Нужно поторапливаться. Сквозь плотно сжатые зубы мужчина выдохнул, прежде чем погрязнуть в разлагающихся отходах начищенными ботинками. Он опустился на одно колено и рывком поднял обмякшее тело на руки. Не было времени думать, почему оно такое тяжёлое. Спрыгнул на землю, устланную окурками. Больно приземлился на пятки, удержал равновесие и развернулся на месте для аппарации. Поместье встретило гостей с немым укором, взирая на безнадёжного потомка с подозрительной ношей. Мужчина, придерживая Поттера под лопатками и плотнее прижимая к своему плечу, вывернул руку под его коленями, в которой всё ещё держал палочку, чтобы выпустить из неё отпирающие чары. Благо, семейные заклинания не требовали замысловатых взмахов, достаточно было быть Малфоем. Массивные двери скрипнули, пропуская в безучастную прохладу холла, и захлопнулись за спиной со скрипучим старческим звуком. Драко вбежал в первую попавшуюся комнату на первом этаже — бывшую спальню одного из Пожирателей смерти, и осторожно опустил аврора на металлическую кровать с тонким матрасом. Дрожащей рукой проткнул древком воздух и произнёс диагностирующее заклинание. Проявлялись очертания, постепенно становясь плотным атласом человеческого организма. Рядом вспыхнула бесцветная диаграмма. Ужас сковал лёгкие и ухнул вниз живота камнем. Драко хотел ошибаться, хотя никакой ошибки быть не могло, он бесчисленное количество раз применял заклинание. — Фините Инкантатем, — мужчина сбросил остаточные чары. Глубокий вдох. Медленный выдох. — Студере корпус! Снова пустая, как сама смерть, диаграмма. «Быть такого не может…» Драко продолжил отчаянно повторять заклинания, но результат оставался прежним. Внутренности резко скрутило. Мужчина не успел ничего понять, как оказался на четвереньках, извергая из себя пойло из паба. Видит Салазар, он привык к пыткам и чужим смертям. Будучи Пожирателем смерти, насмотрелся на всю оставшуюся жизнь. Но он не был готов к тому, что по собственному идиотизму притащит в поместье труп самого Гарри, мать его, Поттера. Что теперь прикажете делать!? Закопать в подвале? После всего, что Поттер для него сделал? Похоронить в семейном склепе, предварительно предав огню, и оставить безымянной урной? Как потом объяснить маме? Она до сих пор слаба и неизвестно, как отреагирует. Или закопать в подвале урну с прахом? Кощунство. Поттер из своей безымянной могилы восстанет неупокоенным духом и будет терроризировать поместье веками. А что, если возобновятся массовые обыски? Авроры ничем не побрезгуют, чтобы найти и наказать убийцу главного символа нового режима. Несмотря на абсурдность, они могут воспользоваться «Аппаре Вестигиум» даже в домах волшебников, пытаясь увидеть частицы правды. А что, если они эту правду найдут!? Закружилась голова. Драко сел на задницу, широко расставив ноги и согнув их в коленях, чтобы не запачкаться в собственной рвоте. Закрыл глаза и остервенело растёр лицо руками, взлохмачивая волосы. Может быть, всё это затянувшийся кошмар? Он ущипнул себя до кровоподтёка на предплечье. Может быть, его опоили чем-то галлюциногенным? Никто не знал, что он Малфой, иначе бы вышвырнули за дверь. В лучшем случае. Может быть, его подвела собственная магия? Невозможно. Драко завыл в ладони. Кто из них больший тупица? Поттер, который явился к опаснейшим отбросам в одиночку? Или Малфой, который аппарировал еле дышащего волшебника? Почему он не додумался скрыться за дезиллюминационными и маглоотталкивающими чарами, и лучше обдумать, как доставить аврора в Мунго? «И как ты себе это представляешь? — съехидничал собственный голос в голове. — Оставил бы у дверей помирать? А ещё лучше донёс бы до ресепшена, всё объяснил, и тебе бы, конечно же, поверили». Смешная шутка. Драко бы посмеялся, не будь ситуация патовой. Он заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, подняться на ноги и вызвать домовика. — Приберись здесь. Поддерживай в комнате нулевую температуру. Неотрывно следи за ним. Если подаст признаки жизни, незамедлительно сообщи мне. Глупо надеяться на другой исход, но Драко не был в состоянии что-либо предпринимать. Он поднялся к себе в комнату и напился до беспамятства. 

***

Голова не болела, нет. Она была напичкана ржавыми гвоздями, которые безжалостно впивались в серое вещество и требовали ответа на один вопрос: «Что ты натворил?». События вчерашнего вечера — размытые грязные пятна — требовали немедленной уборки. Драко осознал, как сильно заблуждался насчёт погребения Поттера. Он не вправе использовать ни один из ранее придуманных способов. Аврора должны захоронить со всеми почестями, с ним должны попрощаться родные и близкие, а для этого необходимо доставить его к магловскому входу в Министерство Магии. Драко наспех собрался и направился в лабораторию, которую по-простому называли подсобным помещением, где нашёл оборотное зелье, датированное прошлым годом. С облегчением обнаружил на нём чары стазиса и вспомнил, что лично накладывал их — гарантия идеальной сохранности содержимого маленького флакона. Он засунул его в карман брюк и, оттягивая неизбежное, побрёл к той самой комнате, думая о том, что надо бы украсть волос какого-нибудь магла из Лондона. На время своего отсутствия в поместье следовало наказать домовику, чтобы понизил температуру до минусовой во временной усыпальнице для лучшей сохранности трупа. Трупа. Трупа волшебника, который спас его, ненавистного всеми Пожирателя смерти, но не спас себя. «Не думай, — твёрдо приказал себе Драко. — Если начнёшь думать — развалишься, если развалишься — не сможешь помочь ни себе, ни ему». Он ускорил шаг, будто мысли были не способны его догнать, но застыл у двери, заслышав хаотичные звуки погрома. Мужчина достал палочку и осторожно приоткрыл дверь. Потребовалось несколько секунд, чтобы из сгустка теней выхватить существо, похожее на человека, бросившегося вперёд с утробным рычанием. Дикая паника сковала конечности. Рефлексы сработали быстрее, чем голова. Пока Драко пятился, чтобы собой перекрыть лестницу, ведущую наверх, проклятия вырывались из древка разноцветными всполохами и попадали по цели. Он молился, чтобы мама досматривала сны в своей постели, а не спускалась к раннему завтраку. Потому что кто-то, натянувший личину Поттера, с лёгкостью отмахивался от смертоносных атак, как от надоедливых москитов. Паника сменилась всепоглощающим животным ужасом, когда ни одно проклятие или не достигло цели из-за выставленных щитовых чар, или не возымело никакого эффекта. Существо скулило, но ускорялось, подгоняемое голодом — единственной эмоцией на мёртвенно-бледном лице. Драко оступился и упал на ступени. Ударился затылком. Выронил палочку. На лодыжке сомкнулись ледяные пальцы, рывком потянули вниз. Он успел пнуть существо по голове. Зря. Оно ухватилось за вторую ногу и заблокировало любые попытки вырваться. Раздвинуло мужские колени в стороны и навалилось сверху. Малфой обречённо замолотил пятками по чужой спине. Существо начало принюхиваться и пробовать разорвать брюки — не получалось. Руки неумолимо ползли вверх, ощупывая и сминая внутреннюю часть бёдер. Волосы на затылке встали дыбом. Внутри похолодело. Если до этого мужчине казалось, что хуже быть не может, то он глубоко заблуждался. Тело перестало сопротивляться, смиряясь со своей участью. Чёртова привычка, выработанная за время службы Тёмному лорду. Непослушание равно смерти — смирись и перетерпи. Он замер, ожидая боли. Чудовище добралось до паха и сжало мошонку, надавило на член, затем — на лобок, а после мучительно вжало пальцы в живот. Драко стиснул зубы — как раньше, как всегда. Он давно привык к боли, служившей сигналом перестать чувствовать. Когда существо подтянулось на руках и прижало его своим телом, подминая под себя, мужчина перестал различать границу между тем, что с ним делают, и тем, что происходит в его голове. «Будет, что будет», — отстранённо думал он, словно не о себе. Возможно, тварь удовлетворится и перестанет быть агрессивной, и мама успеет спастись. Эта мысль согревала, пока холодный язык скользил от основания шеи до уха. Мама сообразит, как безопасно: выбежать из дома и трансгрессировать или добежать до камина и скрыться, позвать на помощь. Она не безнадёжна, в отличие от сына, напрочь позабывшего про заклинание огня. Любое существо — живое или мёртвое — горит. Запоздалая мысль горечью расползлась по сознанию. Звук открывающейся пасти стал последним... Драко ожидал, что шею пронзит разряд боли. Что после брюки окончательно разорвут и просунут карательную эрекцию между ягодиц. Что он сцепит зубы, чтобы не закричать и не доставить ублюдку удовольствие своими мучениями. Он видел, как Пожиратели... Не важно сколько лет, не важен пол... Может быть, он истечёт кровью до того, как над ним надругаются? Было бы чудесно. …перед тем, как Драко услышал бульканье и сокращение кадыка чудовища. Его обдало густым запахом железа. Половину лица забрызгало кровью. Кислород перестал доходить до лёгких. Подступила тошнота. Существо обмякло и уткнулось лицом поверх мужского плеча, безвольно свесив голову. Драко продолжал лежать, послушно ожидая развязки, но её не было. Крупная дрожь пробрала тело. Предательская солёная вода потекла по щекам. 

***

Мужчина не имел привычки топиться в алкоголе, но, как оказалось, не было достойного повода. Раньше он бы сказал, что прикладываться к бутылке в первой половине дня ниже его достоинства, но утром его достоинство играючи размазали на лестнице в собственном доме, поэтому никаких преград между ним и огневиски не осталось. — Драко… — осторожно позвала мама с другого конца обеденного стола, — дорогой, ты выглядишь уставшим. Разумеется, её сын выглядит уставшим, ведь наравне с домовиками убирал последствия катастрофы, чтобы успеть замести следы до того, как она спустится в столовую. — Я в порядке, матушка, вам не о чем беспокоиться. Кроме мёртвого, мать его, Поттера в подвале. — Хорошо, если не возражаешь, я пойду в оранжерею, хочу подрезать розы. Ещё бы Драко возражал, когда голова кружилась из-за навалившегося на плечи пиздеца. — Как пожелаете, матушка, — ласково произнёс заботливый сын и проводил женщину взглядом. В маленькой фарфоровой чашке на поверхности чая застыло лицо. Короткая улыбка исчезла с него так же быстро, как и появилась. Остывавший в заварочном чайнике «Горячий Тодди» напомнил о временах, когда они с Поттером виделись в магловских пабах и молча пропускали по стаканчику пива, прежде чем Драко уходил с лекарственными зельями. Однажды аврор предложил ему странный коктейль. Так зародилась их маленькая традиция запивать особо паршивые дни чаем с виски. Сегодняшний день совершенно и бесповоротно можно было назвать паршивым. Безупречный для всех Поттер мешком валялся в подвале, сокрытом плотным слоем родовой магии. Даже авроры во время разграбления поместья не нашли проход в тайник с камерами для содержания пленных. Значит, в случае повторного обыска они точно никого не найдут. Поттер — несомненно мёртвый и несомненно Поттер, а не кто-то другой под его личиной, иссушил домовика подчистую. Очевидно, в нём с невероятным стечением обстоятельств оказались вампирские кровь и яд, а после травм и опрометчивой аппарации, он умер. После пробуждения ему всего-то нужно было выпить крови и заснуть в гробу до полной трансформации, но он умудрился убить домовика и насосаться мертвечины.  В диких условиях вампиры окапываются в земле, чтобы превращение завершилось. Погреб зачтётся за могилу? Потому что Драко не собирался спускаться в подвал раньше, чем обдумает план действий, и уж тем более не собирался мастерить гроб для... «Нельзя и дальше называть монстра именем волшебника». Значит, чудовище отравилось и его превращение не завершилось. Но тогда возникает закономерный вопрос: почему вампир не скончался? Как умудрился передвигаться? Как сумел двигать окоченевшими конечностями, чтобы… «О! Ооооо вот оно что…» Вампир не пытался сделать то, о чём Драко думал, из-за шока. В бреду агонии он пытался найти свежую кровь, его руки двигались по скоплению артерий — бёдра, пах, горло. В этом не было ничего сексуализированного, только попытка найти неглубоко расположенные вены. Волшебнику невероятно повезло, что Поттер, а точнее — вампир, отключился до того, как успел высосать из него жизнь. Но главный вопрос оставался без ответа: как чудовище выставляло щитовые чары? Драко видел, как оно взмахами руки отводило от себя проклятия, совсем как домовик. Он не читал и не слышал ни одного подобного случая. Да, вампиры имели ускоренную регенерацию буквально до сращивания конечностей и оторванной головы с телом, скорость передвижения и обострённые органы чувств, но у волшебников было неоспоримое преимущество перед всеми волшебными существами — палочковая магия. Колдовство вампиров обязательно отразили бы в учебниках по защите от тёмных искусств. Более того, волшебники веками пытались или подчинить, как гоблинов, или поработить, как эльфов, или истребить, как великанов, разумные виды существ. Но в книгах истории магии не было ни одного упоминания о войне с вампирами, даже о мелких столкновениях интересов. «Судя по всему, — волшебник потёр подбородок, — Поттер даже вампиром стал уникальным».

***

Поздним вечером, когда мама пожелала ему доброй ночи и удалилась в свои покои, Драко остановился напротив стены под главной лестницей поместья. Заклинание проявило вход в подвал. Из глубины потянуло сыростью и затхлостью, с примесью мокрой шерсти и экскрементов. Слабые сухие отклики шагов постепенно стихли в узком коридоре, поглощённые топкой тишиной, пока мужчина не остановился у металлической ржавой двери. Он заглянул в небольшую квадратную прорезь через решётку, и перед глазами предстала тошнотворная картина. Тусклый свет факелов освещал сырые стены с порослью зелёного мха и белым налётом плесени. На грязном полу сидел вампир, перепачканный засохшей и свежей кровью, мусорными объедками и пылью. Его лицо скрывала тень каменного выступа. Рядом валялись разодранные крысы. Драко знал, что должен сделать: ослабить чудовище вербеной, расчленить и сжечь. Мудрые предки культивировали разные полезные растения на территории Уилтшира, на диких полянах и в лесу, подальше от любопытных маглов. Раньше каждая семья полагалась исключительно на себя и имела возможность изготавливать зелья лишь из того, что выращивала сама. Поэтому в лаборатории были любые ингредиенты с запасом на годы. Не было никакой сложности в том, чтобы растолочь несколько соцветий вербены, распылить внутри камеры и спалить чудовище дотла при помощи «Инсендио». Каменные стены выдержали бы обычный огонь. Волшебник испуганно отшатнулся. За размышлениями не заметил, как вампир оказался с ним лицом к лицу. Если бы не прозрачный барьер камеры, то они бы столкнулись носами. Драко всмотрелся в знакомое, но слишком идеальное лицо, как будто мужскую красоту возвели в абсолют, и оно стало привлекательным не только для женщин, но и для мужчин. Он мгновенно разозлился: на себя, потому что снова перетрусил, на Поттера, который не вовремя сдох, на несправедливость жизни. Наверное, стоило ещё позлиться на отца за его сказки о превосходстве чистой крови, о власти и уважении, данных с рождения. Фееричная чушь, разлетевшаяся на витражные фрагменты, при столкновении с реальностью: грязнокровки могут быть умнее и успешнее чистокровных, уважение надо заслужить, власть, как элитная проститутка, даёт далеко не каждому, а галеоны решают не все проблемы. — Очнулся, — вылетело быстрее, чем Драко осознал, кого упрекает. Чудовище замычало, карикатурно ворочая языком во рту и раздувая щёки. Мужчина подошёл к двери и вздрогнул, когда вампир издал набор звуков, похожих на гласные и согласные, а затем начал складывать буквы в слова и короткие предложения. — Г..д..е..я... Стоило ли говорить с существом? — Ты что-нибудь помнишь? — Н..е..т… Зачем продолжаешь говорить с ним? — Вообще ничего не помнишь? — Не..т… — Хоть помнишь, кто ты? — Не..т… — Ты — Гарри Поттер, и ты опасен для общества и себя. — Ч..то..про..из..ошло... Драко опешил и не сразу сообразил, что вампиры не обладают сознанием в человеческом понимании. Они разумны, но ими движут инстинкты. Вампиры после пробуждения не слушают внимательно краткий пересказ своей жизни и не задают, пусть и как умственно отсталые, уточняющих вопросов. А когда Драко сказал, что Поттер теперь вампир, тот выпал в осадок и попросил дать ему время подумать. Вампиру! Подумать! Драко тоже нужно было о многом подумать, поэтому он дал им обоим сутки. За очередным бокалом огневиски у камина, мужчина убеждал себя, что Поттер умер. Навсегда. Существо не являлось им вопреки тому, что хранило воспоминания о его жизни и владело его телом. Разум диктовал логичные доводы, пока не свернул в размышления о том, что у него в руках оказалась неповторимая особь вампира, за которую любой бы магозоолог многое отдал. В конце концов, убить можно в любой момент. На следующий день Драко принёс чудовищу несколько кроликов. Чтобы не открывать дверь и не разрушать защитные чары, мужчина уменьшил дичь и левитировал её через решётку, после чего увеличил. Ему было любопытно воочию посмотреть, как питаются вампиры, но Поттер не притронулся к еде в его присутствии. — Какой-то неправильный вампир мне достался, — ворчал с сожалением Малфой, когда поднимался в библиотеку. Он предпочитал без необходимости не вспоминать, во что превратилась семейная сокровищница знаний из-за проклятых невежественных авроров. Несколько месяцев поисков и баснословных затрат вернули едва ли половину того, что украли. Безуспешно перебрав картотеку, Драко нашёл всего одну сохранившуюся книгу, описывавшую вампиров немногим лучше, чем учебник Златопуста Локонса на втором курсе. Пришлось посетить книжный магазин на Косой аллее и собрать множество уничижительных взглядов, чтобы приобрести небольшой томик — «Практикум магозоологии. Вампиры», где из полезного оказалось упоминание мелким шрифтом под сноской: «Предположительно, волшебники, в отличие от маглов и сквибов, превращаются в вампиров, сохраняющих свою личность и способных подавлять жажду при условии достаточного питания. На практике испытания не проводились». — Следовательно, Поттер, нам с тобой лично придётся проверять теорию. Видишь же, что ты как бы являешься магическим существом, но при этом сохраняешь индивидуальность. Иначе с первого дня, как пробудился, попытался сбежать в колонию вампиров, создавшую тебя. Обсуждаемый мужчина, а не безымянное чудовище, сидел на полу. Он отлепил пустой взгляд от стены и сказал то, что Драко предпочёл бы не слышать: «Просто убей меня». Просто. Ни одна тварь, существо, сущность и тем более волшебник никогда не попросили бы о таком. Всем живым и неживым знаком страх смерти буквально на биологическом уровне. Его невозможно проигнорировать. Но какое дело святому, мать его, Поттеру до правил? Несущественная мелочь на пути великого мага! — Каким образом? — процедил Драко, чувствуя, как внутри закипает застарелая обида.   — Любым. — Ты блять издеваешься? Конструктивного диалога не получится. — Думаешь легко убить? Ты сам-то убивал? Ты понимаешь, о чём просишь!? — Понимаю. — Нихуя ты не понимаешь! Мало того, что я тебя вытащил из мусора и спас твою репутацию, так ещё и разбираюсь, что с тобой таким распрекрасным делать! А оно мне надо!? Мне оно надо!!? Эхо пронеслось по коридору. Нелепость ситуации отрезвила — стоит, как ненормальный, орёт на дверь. Впрочем, он и есть ненормальный, раз убеждает вампира жить. — У тебя проблем мало, Малфой? Брови волшебника в возмущении поползли вверх. — Даже если я останусь разумным, я не перестану быть вампиром. Представляешь, какая травля начнётся, если заявлюсь на регистрацию, как волшебная тварь? — Существо, — машинально поправил мужчина. — Да какая разница!? Драко не успел заметить, когда Поттер вскочил и с запозданием увидел, что тот начал расхаживать по камере вперёд и назад. — Меня признают мёртвым, моё наследство за неимением наследников присвоит Министерство, меня никто не возьмёт на работу. На какие средства мне существовать? Воровать? Или, может, ты будешь меня содержать? Или мне вернуться в мир людей и работать каким-нибудь курьером, чтобы сводить концы с концами? Мой диплом для маглов — бред сумасшедшего! — Настолько далеко я в тему не углублялся, — сконфуженно пробормотал мужчина, остужая свой пыл. — Мы что-нибудь придумаем. — Мы? — едко переспросил вампир. — Ты не думал, что мы будем делать, если я сорвусь и убью кого-нибудь? — Так ты уже… Драко почувствовал изменения в воздухе на каком-то животном уровне до того, как мужчина замер. — Повтори. Ему стало жутко. Он понял, что несмотря ни на что воспринимал Поттера, как человека. Но тот взгляд, которым его одарили, был нечеловеческим.  — Я… не то имел в виду. — А что ты имел в виду? — гипнотически вкрадчиво спросил вампир. Инстинкт самосохранения включился мгновенно: «БЕГИ! ПРЯЧЬСЯ! СПАСАЙСЯ!». Серые бегающие глаза скользнули по немигающим зелёным. В горле пересохло. Сердцебиение участилось. — Что. Ты. Имел. В виду. Драко второй раз в жизни ощутил на себе ауру убийцы. Кто у него был первым нетрудно догадаться. — Ты не убил меня только потому, что иссушил домовика до смерти и отравился его кровью. Неувиденное движение. Хруст. Поттер упал замертво, свернув себе шею.

***

С того разговора вампир будто взял обет молчания. Попытки покончить с собой с каждым днём становились изобретательнее. Дошло до полного отказа от еды, но ненадолго, на вторые сутки человеческое сознание галантно уступило место жажде. Волшебник с исследовательским интересом наблюдал за всеми метаморфозами, происходившими с Поттером. Он питался исключительно тогда, когда Драко не было рядом, и не реагировал, когда ему предлагали минимальные удобства. Пришлось ухитриться и разместить в камере душ и принести одежду. Вонь стояла невероятная, но вампир сопротивлялся. — Если ты планируешь вывести меня из себя зловонием, то у тебя есть все шансы остаться без еды. — … — Ты впадёшь в безумие и не сможешь наслаждаться самоубийствами, а затем, судя по всему, ты иссохнешь и будешь существовать вегетативно. — … — Мне не сложно закрепить за тобой эту комфортабельную конуру и передать наследникам указания на твой счёт. — Не посмеешь. Наконец-то удалось вытянуть из упрямца пару слов! — Проверим? — … На этом разговор завершился. Поттер больше не просил, но каждый раз в прощальном взгляде читалась мольба: «Убей меня». Если бы Драко мог. В следующую встречу мужчина перестал подражать попрошайкам и надел чистое. — Прости, я не знал, что у нас свидание. Напомни, чем парочки занимаются, когда остаются наедине? — промурлыкал Драко, чем испугал вампира не меньше, чем тот пугал его. — … Волшебник не сдерживался в остроумии, намеренно провоцировал в надежде пробиться через хитиновый покров и вытянуть наружу желание жить вопреки. Пусть Поттер злится. Пусть ненавидит. Драко не привыкать. — Ничего не скажешь, милый? — … «Убей меня» — невыносимо, неправильно, горько. Если бы Драко было всё равно. Мужчине опротивело держать Поттера в заточении, наблюдать и кормить, как цирковое животное, но вариант «отпустить и забить» на то, что будет дальше с вампиром, не представлялся возможным. Малфой не допустит, чтобы спасшего его волшебника, благородного, мать его, Поттера, растерзали на глазах общественности. Кто-то будет скорбеть, кто-то причитать, но найдутся и те, кто будет злорадствовать, очернять его имя, высмеивать его судьбу, насмехаться над его выбором. Драко вспомнил, как ему плевали в спину и обзывали последними словами, как считали недостойным жизни, и его передёрнуло. Никто не вправе осуждать Поттера лишь за то, что он защитил всех, но никто не защитил его. Он стал волшебным существом, но не стал хуже малодушных чистокровных и полукровок, кричавших в первых рядах про нежелательное лицо номер один, а затем с лёгкостью сменивших риторику в угоду новому режиму. В носу защипало. Волшебник пообещал себе, что поможет Гарри, чего бы ему ни стоила эта помощь.