Озверин

      Ветер задувал в распахнутое окно просторной комнаты. Картина на стене, в деревянной раме, раскачивалась и ударялась о стену. Лёгкие постукивания звучали слишком громко в полной тишине. На кровати, посреди комнаты, сидел юноша, едва достигший девятнадцати лет. На нем была полупрозрачная блузка и шаровары, шелестевшие при каждом нервном движении. Он пытался разгладить складки на ткани, и воздух вокруг него постепенно наполнялся сладковатым ароматом феромонов, выдававший его нарастающее волнение.       Около вырезной двери послышались голоса прислуги, они старались говорить шёпотом, но не всегда это получалось. Значит, с ними явно пришёл жених, который совсем скоро позволит себе пройти в покои молодого господина. И вот голоса стихли, и вместо них послышался звук открытия замка. Зачем он там был, Илье всё ещё непонятно.       Благодаря сквозняку все свечи в комнате друг за другом задулись. Яцкевич опустил голову в знак покорства перед мужем. Шаги чеканили по полу, полностью выдавая характер мужчины: властный, бесстрашный и совсем не желающий терять минуты наслаждения. Хоть одно радовало омегу: это был не старый дед, коих в совете было полно.       Подняв голову и желая разглядеть черты мужчины, Илья наткнулся на прожигающий его взгляд. Не с тем взглядом, которым его раздевали на светских мероприятиях, а с таким, с каким смотрят люди после долгой разлуки: щемящим, разглядывающим и неверующим. А перед ним стоял совсем не кто-то из приближённых семейства, а тот, чей силуэт не пропадал из головы омеги годами.

***

      Парк очаровывал высокими деревьями и густыми кустарниками, а фонтаны, расположенные на каждом перекрестке, искрились на солнце. Вода в них переливалась, создавая волшебные блики. Маленький Илья с любопытством наблюдал за этим из окна дворца. Рядом с ним учитель проверял его записи, что-то исправляя и перечеркивая, но мальчику было не до этого. В свои семь лет он хотел играть и гулять, а не слушать нудные наставления взрослых. После письма его ждали занятия по этикету, по его мнению, этот урок самый нудный и скучный. Но между ними было много свободного времени, поэтому мальчик за руку потащил свою няньку на улицу.       И вот молодой господин не только наслаждался прекрасными видами, но и с удовольствием касался листьев деревьев и цветов, растущих вдоль дороги. Сиделка шла следом, тихо окликая мальчика, если он слишком далеко отдалялся. Однако, увидев клумбу тюльпанов, Илья не удержался и побежал к ним, не оглядываясь. Молодая женщина быстро направилась за ним.       Обегая кусты и путаясь в местности, парень всё-таки добежал до понравившихся цветов, а хвост потерялся ещё на втором повороте. Красивые цветы радовали глаз, хоть запах был еле заметным. Вдруг на заднем плане расправилась чёрная тень. Мальчик привстал и, сорвав цветок, наблюдал за движениями тела незнакомца. В руках которого была деревянная сабля. Она ловко разрезала воздух, и в кульминационный момент капюшон слетел с головы, открыв вид на мальчишку. По возрасту чуть больше десяти, но выше господина на голову.       Яцкевич тихонько хихикнул и спрятался за тюльпанами, даже не замечая ни редких цветов рядом, ни явной созерцаемости тела. Незнакомец улыбнулся и тихим шагом направился ближе к мальчишке. Легонько ударив его деревянным оружием по макушке, он посмеялся, но когда омега поднял голову с лёгкой улыбкой, то сразу поменялся в лице. Поза резко сменилась на полупоклон. Илья махнул рукой и всунул в руку цветок, попутно забирая саблю.       Незнакомцу оставалось лишь наблюдать и не дать господину навредить себе. Совсем скоро защита перешла в нападение, и парни резвились. Вместо второй сабли они оторвали маленькую палку и стали подражать бою. Шаг за шагом, удар за ударом и омега выиграл. Парень радовался, но скоро стал кашлять. Кожа синела, и тело упало на мягкую траву, воздуха критически не хватало. Про астму у сына Султана знала вся страна, и незнакомец, не испугавшись этого, подхватил хрупкого парня и понёс в направлении дворца. Около фонтана стояла явно напуганная служанка, и, увидев припадок у господина, посинела сама.

Это была их первая встреча

      Во второй раз парни встретились на застолье: пышная свадьба среднего брата собрала множество гостей, и соседние страны-союзники тоже были в списке. Там Илья узнал, что тогда он встретил наследника Велерии, главного союзника отца. Но вместо десятилетнего мальчугана его вежливо поприветствовал статный шестнадцатилетний парень. Саша, как оказалось, звали его, оказался человеком простым и находился всегда со своей семьей, явно без желания быть в чужой компании. Поэтому Илья расстроился, когда не смог нормально пообщаться с ним.       Но вскоре празднество набрало обороты, и все расслабились, поэтому семья Ермолаевых пересела поближе к Султану. Только из большого семейства остались лишь взрослые и маленькая девочка. Разговоры перешли от государственных до обыденных, но вопрос, заданный главой Ермолаевых, заставил Илью впасть в ступор: — Вы омегу-то свою куда пристраивать будете? Знати из своей страны, аль для союза крепкого? — мужчина средних лет опрокинул стакан с вином и стал закусывать. — Да вот и не знаем, куда девать. Много желающих, да и возраст уже, но астма всё ухудшает, — маменька сетовала на врождённую проблему сына. Она подпёрла подбородок и слегка надула губы.       Омега поблагодарил всех за компанию и вместе со старшим братом покинул зал. Около выхода они разменялись прощальными кивками, и Илья ушёл. Большие двери со скрипом открылись и показали освещённую местность. Хоть они и гуляли в их старом дворце, парень помнил все углы и закоулки в старом здании. Поэтому, когда он спрятался в своё излюбленное место, то совсем не ожидал кашля за его спиной. Голова еле повернулась назад, но, увидев Сашу, парень тут же обернулся полностью. — Вы выглядите превосходно, господин, — произнес Саша, делая шаг вперед. — Благодарю, вы тоже, — ответил Илья, слегка поклонившись с улыбкой. Однако его тут же поправили: — Я здесь гость, не стоит таких церемоний.       Яцкевич поправил свой праздничный наряд: шёлковая мантия, струящаяся поверх лёгкой рубахи, была украшена изящной вышивкой, что струилась по бокам и переходила на спину. Ермолаев смотрел на Яцкевича ровно столько, сколько хватило бы для любви с первого взгляда. Но на этот крючок попался не альфа, а сам Яцкевич. Его пленил уверенный взгляд Ермолаева, и он уже готов был отдаться в его руки, словно неопытный юноша.       Но, открыв рот, его перебил крик женщины. Это невеста вышла в сад и бросала свадебный букет в толпу подруг и близких слуг. Парень повернул голову и наблюдал за этой картиной. Тюльпаны в полёте никак не изменили своей формы и таким же красивым букетом прилетели в руки одной из девушек, имя которой он не знал или специально не запомнил. Улыбнувшись, Илья повернул голову и наткнулся на пустой переулок, в конце которого мелькнул знакомый силуэт.

Вторая встреча прошла слишком быстро

      В последний раз имя возлюбленного прозвучало для омеги в момент расторжения союза и объявления войны. Велерия пережила потерю правителя слишком рано: всего через пятнадцать лет своего правления, Альжа Ермолаева нашли бездыханным в личных покоях. Врачи констатировали инсульт, и страна погрузилась в хаос. Молодой наследник находился в трех днях езды от столицы и не смог немедленно вступить в права, чем воспользовались безнаказанные бандиты, разграбившие царский дворец. Слухи о бедствиях разнеслись по всем близлижайшим землям. Испугавшись смуты у самого близкого союзника, отец Яцкевича, Иван, также Султан Бирстании, решил разорвать союз, и узнав же о его ослаблении, он подписал акт о нападении.       Сколько слёз тогда пролил молодой господин, может сосчитать лишь его слуга, которая знала о влюблённости ещё с ночи бракосочетания его брата. Никто не смел лезть в дела правителя, но мальчишка, со слезами на глазах, уговаривал маменьку оставить любимого в живых. Екатерина совсем не понимала желания младшего сына и старалась успокоить его во время очередной истерии. Хоть она и не выполнила желание Ильи, но перенесла на несколько лет помолвку омеги.       На фоне постоянного стресса, астма стала всё чаще появляться в жизни Яцкевича. Хоть это и позволяло ему лишний час отлежаться у себя в покоях, но из-за этого он стал пропускать вести из соседних стран, особенно о войне. Дни сменяли года, и маменька всё чаще поднимала на застольях тему замужества. Всё-таки омеге уже не пятнадцать, а скоро девятнадцать, и детский максимализм должен уступить покорности. Поэтому через пару месяцев пройдёт просмотр, где найдётся подходящая кандидатура зятя.       Тогда же Иван покинул столицу и отправился на границу. Дворец без султана не отдыхал, а готовился к важному событию. На девятнадцатилетие Ильи в огромное здание поспешили все приближённые, а также приглашённые гости. Женщины кружили в танцах со своими кавалерами, а некоторые сидели за накрытыми столами и вели светские беседы. Именно такие моменты омега ненавидел больше всего: он видел, какие суммы отстёгивали альфы за хорошую партию. Поэтому, поздоровавшись со всеми важными шишками, Яцкевич направился за свой стол, не намереваясь больше вставать из-за него.       

***

      Вечер переходил в ночь, и стало совсем скучно. На столе не осталось чистых салфеток, а около господина красовался ряд бумажных лебедей. К столу, как всегда, подошла Екатерина, но под руку с каким-то мужчиной средних лет. Она улыбалась очень ярко, словно нарвалась на куш, только вот этот куш всего лишь клочки бумажек в её кармане и обещания о хорошей жизни её любимого сына: — Илюш, знакомься, это Вячеслав. Он расспрашивал про тебя и про твой недуг. Пообщайтесь, а то вижу, ты тут скучаешь, хотя всё это устроено для тебя.       Женщина удалилась, а мужчина сел на соседний стул и взял в руку одно из оригами: — Вы вроде бы не маленький мальчик, а так скверно ведёте себя. Вы должны благодарить Екатерину Яцкеевну за такое пышное мероприятие. Видно, что она старается, — Вячеслав надавил на голову лебедя, и она сорвалась на пол с лёгким треском бумаги. А кислый феромон надавил на обоняние омеги, словно лимонная вода попала ему в рот.       Илья проследил за белым куском и снова уставился на незнакомца, который с презрением осматривал всех присутствующих. Тот без зазрения совести и чувства такта позволял себе обсуждать приглашённых в присутствии господина, без его на то согласия. Это выводило из себя не на шутку и заставляло переступать через свои принципы и сидеть до конца, ведь вечер не бесконечен.       Но в этот момент в зал вошёл прибывший султан. Музыка мигом остановилась, а все в зале поклонились в знак уважения. Иван разглядывал всех в зале и наткнулся на молящий взгляд омеги. Хоть такие вольности не поощрялись в семье, но отец прощал всё своему младшему сыну, поэтому после быстро свернувшегося просмотра он не напомнил о самодеятельности сына. Илья надеялся, что он принял его позицию, и быстро направился в свои покои. Только вот перед сном ему передали наставление маменьки: приготовить покои для первой ночи молодожёнов.

***

      Вся эта предыстория в несколько лет промелькнула в голове омеги за несколько секунд. И, не сдержав эмоций, по его щеке протекла первая слеза, а сам он поднялся с постели и заключил так долго желанного мужчину в свои объятия. Лицо вытянулось, тело раздалось в плечах, но волосы остались такими же, как смоль. Это его милый Саша, тот, который с первого взгляда смог влюбить в себя господина. Альфа не отказался от тёплых рук омеги и уткнулся в шею парню, вдыхая его сладкий феромон.       Они могли бы стоять там вечность, но у Ильи слишком много вопросов. Поэтому он легко наклонился назад и опустился обратно на простынь с Ермолаевым. Рука стала скользить по знакомым чертам лица, но её сжали и прижали к щеке: — Я никогда бы не подумал, что смогу так близко с тобой находиться. — Глаза Саши слегка прикрылись. — Я ждал тебя четыре года, думал, что сгорю от любви к тебе. Не спал ночами и ждал вестей с границы, плакал горькими слезами от плохих новостей, думал, что среди тех воинов где-то ты сражаешься. Разрывался от негодования.       Альфа наклонился и осторожно снял вуаль, скрывавшую половину лица омеги. Он задержал взгляд на лице, а затем нежно коснулся губ. Первый поцелуй всегда полон неловкости, и, отстранившись, парни тихонько рассмеялись. Затем они снова приблизились друг к другу, и во второй раз, уже более смело, их губы снова нашли друг друга. Тихие причмокивания заглушили шум ветра. Илья повалил альфу на спину и уселся ему на бедра. Феромоны, источающие легкое наслаждение, окутали Сашу, взгляд его затуманился – начиналась течка.        Руки сами пробрались под кафтан альфы и стали стягивать его. Холодный воздух комнаты сразу обдал кожу. Омега мог лишь разглядывать загорелую кожу и слегка водить по ней кончиками пальцев, а после и сам снял с себя верхнюю одежду. Шершавая рука легла на бедро и поднялась вверх к груди, а после обратно. Когда Илья хотел привстать с колен парня, его скинули и прижали к груди. Всё это больше походило на игру, где каждый пытался быть ведущим, только вот Саша не хотел терять позицию и решил действовать наперёд.       Он спустил шаровары и пропустил сквозь стройные ноги руку, проведя пальцами от члена до сжатого кольца мышц. Саша упёрся в макушку омеги. Внутренняя часть бедра уже была чуть мокрая от природной смазки, но не хотелось испытывать госпожу удачу, и Ермолаев нащупал на прикроватной тумбочке маленькую стеклянную баночку с прозрачной жидкостью, которая пахла алоэ вера. Холодные пальцы с жидкостью слегка надавили, а после и вошли в податливое тело омеги. Альфа не старался сразу трахнуть бедного парня пальцами, а лишь получше его подготовить. Поэтому, когда сам Илья начал подавать признаки неудобства, Саша высунул пальцы.       Ермолаев подставил член к кольцу мышц и с выдохом вошёл. Первые секунды Илья слегка открыл рот, а потом прерывисто выдохнул. Он нашёл рукой руку альфы и сжал её, прикрывая глаза. Саша усмехнулся и стал набирать начальный темп, слушая тихие стоны около своего уха. Они приводили в чувства и снова уводили за пределы сознания, как будто всё это иллюзия, и он всё ещё стоит на поле битвы без малейшего шанса увидеть свою любовь вновь.       Илья старался получать как можно больше ласки и нежности, поэтому подставлялся под поцелуи и лёгкие укусы. Каждое такое действие сопровождалось поскуливанием, и, выбрав не изводить себя, Яцкевич стал надрачивать себе, получая двойную стимуляцию. И когда после ещё одного поцелуя омега почувствовал разрядку, громкий стон вырвался наружу. Ермолаева повело: — Знаешь, почему я всегда старался не разговаривать с тобой и лишний раз уходил? — альфа периодически набирал в лёгкие воздух. — В моей стране не принято открыто общаться с будущей пассией. — Под протяжный стон член вошёл полностью. — А когда я узнал, что твой отец решил вторгнуться в мою родную страну и выдать тебя замуж за кого-то, у меня как будто второе дыхание открылось, — Илья пытался хвататься за альфу, пока тот вдалбливал его в мягкий матрас и доводил своим томным голосом. — Я смог отбить войска твоего отца и был в шаге от завоевания Бирстании, но выдвинул пару требований для заключения союза, включая твою помолвку со мной.       Глаза омеги закатывались от удовольствия, а горло болело. Во время течки каждое действие приносило двойную порцию экстаза, в которой при всём желании можно было бы задохнуться. Соски болели от частых прикосновений к ним, губы были все искусаны, постельное бельё давным-давно запачкано, но думать об этом не хотелось: всё подождёт до завтра.       Член ещё раз вошёл во всю длину, и альфа кончил внутрь, сопровождаясь невнятной речью Ильи. В конце её можно было лишь расслышать благодарность за нежность и тихие всхлипы. Саша постарался выйти быстрее, чем образуется узел, ведь завтра им надо будет идти на приём к родителям для обсуждения свадьбы. Это нужно было сделать для показа народу, ведь никто и помыслить не мог, что молодой господин лишится невинности до свадьбы, лишь на условном слове "помолвлены". Им надо быть полным сил.

***

      Проснувшись, Илья не почувствовал альфу рядом с собой, но не сразу пошёл на его поиски, выбрав ещё чуть-чуть полежать. За этой картиной из-за дверей наблюдал Саша, который вышел предупредить слуг о скором завтраке. Он забрался на кровать и отодвинул кудрявую прядь, наслаждаясь созвездием родинок на лице омеги.       Ермолаев достал свою накидку и из кармана вынул кольцо, внутри которого была залита смолой часть лепестка тюльпана. Без особых усилей он одел его на безымянный палец и поцеловал руку, показывая полное подчинение над его сердцем. И не думал омега, что через год после женитьбы он сможет пройти курс лечения от астмы, который изготавливали самые известные врачи при спонсировании его мужа.