Миокард. На краю острова.

Армин прошёл пару шагов, нагнулся, рука погрузилась в рассыпчатый снег. Из него он вынул блестящее кольцо из розового золота, бережно почистив подушечками пальцев и глянув в сторону Жана. Сейчас рядом с ним Пик… они прилипли друг к другу, сейчас их лучше не трогать. Кольцо надо отдать тайно, как догадался блондин. Главу радикалов и пару её выживших приспешников уже увезли в город. Заверив, что больше нет никакой опасности, Армин отпустил остатки солдат, вернувшись к друзьям. Пик и Жан обнимались под елью, Микаса скучающе сидела на булыжнике, глядя вдаль. — Вижу, пока меня не было, вы тут не скучали, — улыбнулся Армин, — Расскажите мне всё по пути? Признаюсь, я жутко голодный и уже промёрз до костей. Микаса, ты приглашаешь? — Тебе не нужно приглашение, — спрыгнула та с валуна, убрав клинок под одежду. Вернувшись на дорогу, они медленным шагом побрели к логову охотницы. — Чёрт, ещё же наша повозка! — вдруг опомнился Жан. — Всё хорошо, — успокоил его Армин, — Я приказал паре хороших ребят найти её и доставить куда надо. Они об этом уже позаботились. — Ты на своём месте, Армин, — ответила Пик хвалебным тоном, — Где ты пропадал? — Конни не рассказал? — Коротко и не по делу, — хмыкнул Жан. — Я выполнял важное задание… пришлось выделить ему много времени. На острове ещё полно людей, жаждущих смерти всех, кто населяет материк. Та девушка, с которой вы столкнулись… я охотился за ней, вместе с её сестрой. Хотел взять на горячем преступлении. — Сестры больше нет, — ответил Жан. — Разведка мне доложила, — кивнула блондин, — Они хитры и скрытны. Были. Их целями оказались не обычные люди, а те, кто остановил Эрена. То есть мы. Они долго собирали информацию о нас, выслеживали… Вы с Конни с ними уже сталкивались, верно? Это не случайность. Всё подстроено, чтобы заманить вас в ловушку. Расчётливые чудовища понимали, что убивать нас надо по одному. Хотя в этот раз вы их здорово разозлили, заставив поступить решительно и глупо. Это и стало их концом. Как и концом моего задания, чему я очень рад. — Во всём я виноват, — сказал Жан, помрачнев, — Если бы я не потащил Конни знакомиться с ними, ничего бы не случилось… — И зачем же вы пошли знакомиться с другими девушками, а? — Пик сжала его руку, что аж хруст послышался. Жан стиснул зубы, поняв, что сам загнал себя в ловушку. Армин продолжил: — Ты не виноват. Они бы всё равно настигли вас. А так вы просто облегчили им жизнь, спровоцировав атаковать раньше. Вы сильно помогли моему расследованию. Можно сказать, всё закончилось как нельзя лучше. За эту короткую неделю Жан, да и не только, получал такое количество травм, что и не сосчитать. Разбитая об голову бутылка, пара перестрелок, драка с Райнером, ныряние в прорубь… После такого отдыха нужен ещё один. Благо, он уже запланировал их будущий с Пик медовый месяц. Вот там-то они будут одни… наедине… без шума и посторонних… — Когда ты думаешь о чём-то пошлом, у тебя уши краснеют, — шепнула Пик. Жан отвлёкся от мечтаний, обнаружив, что они уже пришли к срубу Микасы. Телега со всем нажитым уже стояла у конюшни, солдаты сделали всё как надо. Армин руководит ими так, будто делал это всю жизнь. Он действительно всё больше походит на Эрвина, только помягче, почеловечнее что ли… — Жан, я кое-что нашёл… — тихо сказал он другу, показав то, что в кармане. — Понял, — ответил тот и крикнул Пик, — захватите с Микасой пару бутылок! Нам с Эрвином младшим надо поговорить по-мужски, мы скоро. — Не задерживайтесь, а то замёрзните! — вернулся к нему ответ. Парни, уединившись за домом, наконец обнялись. Они не видели друг друга больше двух месяцев и каждый раз не имели возможности нормально пообщаться, пересекаясь только на разных заседаниях, советах, разбирательствах. После Гула это их первая неофициальная встреча. Армин передал кольцо, вложив его в руку товарища: — Отличный будет подарок, я восхищён. Но ты всё хорошо обдумал? — Да. А потом подумал ещё раз. Я готов к этому, — уверенно ответил тот, размяв плечи, словно перед новым боем, — К тому же предложение я уже сделал, дороги назад нет. — Теперь надо сделать его нормально, по-человечески. Вы ведь не хотите потом рассказывать детям выдуманную историю. — Мы будем говорить им правду, и только. — Я бы… я бы на твоём месте не стал вбивать с своих потомков образы того, как сделал предложение руки и сердца их матери в лесу посреди убитых маньяков. — А чего ты уже о детях-то заговорил? — Прости мне наглость, это профессиональная деформация, — Армин неловко почесал шею, — Привык глядеть далеко в будущее… — Ну ладно, давай уже без серьёзных разговоров, я устал. Пойдём выпьем? — Вы привезли алкоголь? Жан широко улыбнулся, крепко обняв друга одной рукой и со смехом потащив в дом. Во время покупок Жан и Пик решили, что их компания не имеет права перед отъездом не напиться. Однако по лицу Микасы было видно, что ей не нравится, куда всё идёт. Она так сурово глядела на бутылки, что те аж пугливо трещали. Всё вошли в дом. Увидев Армина, Энни вскочила со стула, оторвавшись от игры с Райнером в карты. Она замерла, побледнела, будто увидела призрака. А тот, в свою очередь, обмяк на месте, застенчиво опустив глаза, словно натворивший какую-то шалость пёс. Они выглядели как противоположности, в которых, вопреки первому впечатлению, общего намного больше, чем разного. Одна холодная и твёрдая, второй мягкий и тёплый, но их глаза, когда они смотрят друг на друга, одинаковые. — Добрый день! Простите, что задержался, — покраснев ещё больше, пожал плечами парень, — Особенно ты, Энни. — Ты вынудил волноваться, — скрестила рука на груди та и тут же села обратно, даже не подойдя к нему. Все знали, что они влюблены. Так для чего же она делает вид, что это не так? Чтобы сгладить неловкую ситуацию, Жан решил взять дело в свои руки. Он постучал по стене, дабы на него обратили внимание. — У нас тут кое-что важное случилось… — в его голосе вновь появилась мальчишеская дрожь, — В общем, сделаем всё быстро, а то мне неловко. Он опять припал на одно колено перед Пик, взяв ту за руку. На её безымянном пальце всё ещё была чека от гранаты, которую она не хотела снимать, всю дорогу до дома любуясь ей, будто это дорогое украшение. Но настало время подарить кое-что по-настоящему красивое: кольцо, выполненное из розового золота. Невероятно сложно достать подобную вещь в разрушенном титанами мире. Тут даже куча денег не придёт на помощь, надо просто знать, где искать. И Жан знал. Именно благодаря своим знаниям сейчас он снял серую и блекнул чеку с пальца возлюбленной, закрывшей рот рукой, и медленно заменил её на кольцо. — Мы сыграем свадьбу, — сказал он всем умолкшим и не шевелящимся на фоне людям, — И все, кто в этом доме, приглашены. — Ну наконец-то! — запрыгнул на стол Конни с бутылкой шампанского. Пробка с характерным хлопком устремилась вверх, упав на пол и куда-то закатившись. Спустя полчаса тихий охотничий домик перестал быть таковым. Песни и пляски текли из него рекой. Наполнившие внутренности люди веселились, как в последний раз, хотя и по-своему. Так Райнер продолжил играть в карты, новым противником выбрав Микасу. Его щёки покраснели толи от алкоголя, толи от чего-то ещё. Армин и Энни уединились в уголке, делая вид, что ведут обычную дружескую беседу. Конни танцевал на всё том же столе, приставая ко всем подряд, но больше всего проводя время с Пик и Жаном. Эта троица была самой пьяной. — Мы всего полгода вместе, а ты уже делаешь такой отчаянный шаг, — размышляла вслух девушка, — Не боишься, что поторопился? Тот, качаясь на стуле, ответил: — А я всё ещё месяц назад решил. Я в себе уверен на сто процентов! И тебя я люблю больше жизни. — Ты наивный романтик… — засмущалась та, слыша такие глупости, — Не зря я посетила твой шатёр. Конни вдруг спрыгнул со стола, подслушав их: — А меня он больше любит! — Иди ты, — оттолкнул его ладонью в лицо Жан, — Иди к этого… ну, до Райнера докопайся, пока он Микасе последние трусы не проиграл. Так, о чём это мы… — обратился он вновь к Пик, — Ты же не хочешь сказать, что я слишком напорист? — Всё нормально, просто… давай не торопиться? Позволь мне побыть твоей невестой подольше. Свадьба не волк. — Да как скажешь, — медленно кивнул Жан, чуть не упав со стула. Он напился даже быстрее, чем Конни. Во всём доме не было человека более пьяного. Но усилиями он всё ещё держался, с большим трудом собирая буквы в слова. — Предлагаю поехать куда-нибудь вдвоём по весне, так сказать, чтоб это… ну… побыть наедине без всех этих идиотов? — Это ты меня идиотом назвал? — опять подошёл к ним полусогнутый Конни, — Ну-ка давай раз на раз. — Отвали, не мешайся. Ну, ты согласна? — А куда поедем? — не сводя с него взгляда, Пик старалась не шевелиться, чтобы не выдать своё собственное опьянение. — А на Медовые Холмы. Это там, на юге острова… — Жан махнул куда-то в сторону, Конни схватил его за руку и куда-то увёл. Пик продолжила сидеть, крутя в руке деревянную кружку, из которой выпрыгивали пузырьки. Она с уставшей улыбкой проследила за ними глазами, выглядывающими из полузакрытых век. Конни, указав на Райнера и Микасу, потянул Жана за ухо и прошептал прям в него: — Смотри! — Чё мне надо увидеть? — напоминая парус при постоянно меняющимся ветре, не понял тот. — Она не пьяная! — Кто? Райнер? Да он ща блевать будет. И я тоже… — Не он, Микаса! И правда, единственный человек, даже не понюхавший выпивку, был Микасой. Та скептично относилась ко всему, что туманит разум и заставляет терять бдительность. Хотя её всё же радовало, что Райнер, уже не разбирая карт, проигрывает ей всё быстрее. Жан и Конни подошли к ним, второй нагло поставил руки на стол: — Микусик, а ты чего не выпиваешь с друзьями? — Отвали, пьянь, — буркнула та, не поднимая на них взгляда. Райнер же смотрел на парней с молитвой спасти его. Военная гордость не позволяла ему выйти из-за стола, ни разу не выиграв. Но шанса против охотницы не было. — Микаса, давай один глоточек, — протянул кружку Жан, — Это не вредно. Может, ты добрее станешь. — Пейте сами, меня не трогайте. Двое пьяниц уставились друг на друга. — Смотри какая упрямая, — осудительно покачал головой Конни. — Значит, надо брать силой! — согласился с ним Жан. И в этот же момент земля исчезла под их ногами. Оба попадали на спины, облившись шампанским. А девушка, поправив причёску, села обратно за стол. Но Райнера напротив неё уже не было. Сбежал-таки! В это время ничего не замечающие вокруг себя Армин и Энни заводили всё более тёплые диалоги, начиная забывать о своём притворстве. — Я успел здорово так соскучиться по тебе, Эн. Не нравится, когда ты пропадаешь из моей жизни. — Это ты пропал. Я чуть было не натворила глупостей, пока не узнала, что с тобой. — Не стоит за меня волноваться, я опытный человек. Впрочем, лишняя уверенность погубила немало хороших людей… — Ты можешь не переживать об этом. — Да уж… Когда темы для разговоров кончались, они делали по глотку, смотря друг другу прямо в игривые глаза. И тогда новые мысли сразу падали на языки. — Тебе, наверное, уже рассказали, что я задержался не только из-за задания, — Армин достал что-то, что было в кожаном чехле. Незнающий человек бы и не понял, что перед ним, но Энни сразу же догадалась. Она больше не могла сдерживать эмоции, тут же растянувшись в улыбке. Махая ладонями, она пыталась остудить себя, ёрзая на стуле. — Откуда ты знал, что я хочу это? — Хм, — ухмыльнулся парень, — Если я скажу, что читаю мысли, ты поверишь? В кожаном чехле находился нож. Не простое заточенная железка для разделки туш и разрезания верёвок, а целое произведение искусства! Рукоять из красного дерева, ставшего невероятно редким после Гула Земли. Само лезвие выполнено из высокопрочной стали с добавлением кобальта. На нём выгравированы инициалы Энни. Долго рассматривая подарок, та вдруг опомнилась и сказала: — Я тоже не с пустыми руками сюда приехала. Боялась, что не смогу передать это лично тебе. Вот. Идея этого подарка пришла ко мне, когда ты сказал, что хочешь поплыть искать новые земли. Вот он, лучший друг исследователя и путешественника. То, что Армин хотел, но не позволял себе купить, всё время откладывая на потом — компас. Свой, собственный, крепкий на вид, так что от первого же падения не перестанет работать. Весь в ветвистых узорах, но при этом простой на вид. — Это потрясающе, — нежно сказал парень, открыв крышку и покрутившись, чтобы убедиться в работе устройства. — Второй подарок отдам, когда вокруг станет тише, — ответила Энни, пододвинувшись ближе. Но тишина и не думала проходить. Казалось, вокруг становится только громче. Жан и Конни уже за что-то дерутся. Высокий схватил низкого и тянет его за длинную шевелюру, так рассмешившую Армина, когда тот её впервые увидел. Пик и Микаса мило болтают о парнях, Райнер поёт пьяные песни, сидя в углу на полу. Армин, решив, что хочет получить второй подарок прямо сейчас, нежно, со всеми манерами приличия, предложил Энни выйти на улицу, взяв ту за руку, как кавалер на балу. Они вышли на крыльцо. Погасили лампу, чтобы за ними никто не подглядывал, зашли в самый тёмный угол, не освещаемый жёлтым светом из окон. — Так что там за подарок, Эн? Мне жутко любопытно, — повернулся к ней Армин. Та взяла его за руки и прижала к стене, заставив нелепо захихикать. — Ну наконец-то, — прорычала она, словно хищник, наконец-то загнавший добычу в угол, — Как ты смел так долго не возвращаться?! Я извелась тут без тебя! — Оу, я не знал, что ты так ждёшь… — чувствуя себя крайне неловко, сквозь нервный смех отвечал тот, но поцелуй заставил его заткнуться. Энни, сделав то, что так хотела, вдруг отстранилась, отведя глаза. — Не подумай, что я какая-то извращенка. Просто я никогда ни с кем не встречалась, поэтому не знаю, как ведут себя люди в отношениях. — Я тоже не имею этого опыта, — взяв её за талию, ответил Армин, — Давай получать его вместе? — Нам обязательно признаваться в любви? Это слишком нелепо для меня… — Нет, не обязательно. Мы и так уже всё поняли. Увы, полная темнота в том углу, где они прижимались друг к другу, не показывала всю нежность, с которой их губы и языки неумело и робко соприкасались. Никто даже не обратил внимание на их исчезновение. Конни нашёл себе нового друга, стоило Пик отобрал у него старого. Вместе с Райнером они спелись в прямом и переносном смыслах. Великан, согнув колени, посадил его на шею, словно родного сына, а тот пытался не упасть и не стукнуться об потолок. Они пели то грустные песни, замедляя шаг, то весёлые, бегая аж в припрыжку. — Время тает на глазах, люди тают на глазах, мы танцуем в абсолютной тишине! — А мы танцуем! — Это не слёзы на глазах — это просто конденсат! Как бы ни было, тут не о чем жалеть! — О чём жалеть нам?! — Не о чем жалеть! И пусть хоровод наших людей изрядно поредел, но тут не о чем жалеть нам, не о чем жалеть! Даже если это наш последний день! — Это прекрасный день! Микаса, видя, как её дом разносят в пух и прах, кажется, смирилась, просто любуясь происходящем со сдавленной улыбкой и тяжёлыми под давлением поздней ночи веками. Жан и Пик давно засели в спальне, спрятавшись под одеялом, шепчась и хихикая, будто малые пьяные дети. — Прекрати щекотать меня, — толкая жениха ногами, отбивалась девушка от рук, касающихся её везде, где только можно. — Я тебе обещаю, места на свете лучше нет, чем Медовые Холмы! — восклицал парень, натягивая одеяло повыше, чтобы даже головы спрятать. — Да я согласна-согласна, — закрывая его рот рукой, кивала девушка, — Но надо дождаться весны. — Ох, дела же ещё… — вздохнул Жан, перевернувшись на спину и убрав одеяло вниз, — А без нас точно не разберутся? — Не стоит всё время рассчитывать на других, — положив голову ему на грудь, ответила Пик, рисуя пальцем какие-то узоры на животе. Жан всё сверлил взглядом потолок, периодически икая, и понимал, что весёлая неделя заканчивается. Отпуск подходит к концу. Это нельзя так оставлять! — Так, мы уже почти пять минут не развлекаемся, — начав подниматься, произнёс он, — Пойдём прогуляемся? А тот тут как-то душно. — Я бы даже сказала «жарко», — утерев губы, ухмыльнулась Пик. Накинув на вспотевшие тела помятую одежду, они покинули разгорячённую спальню. Выйти на свежий воздух было отличной идеей. Из тёмного угла на крыльце доносились какие-то странные звуки. Жан пошёл было проверить, но Пик взяла его под руку и потянула в свою сторону, взглядом показав, что так делать не стоит. Какая-то дурная чайка не спала, как должны делать дневные птицы, а кружилась над охотничьим логовом, противно мяукая, будто бы души кошек. Засевшая в уголке парочка не придавала этому шуму значения, но Жан тут же поморщился, повозившись в ухе: — Она, что, контуженная? Или это мне мерещится? — щурясь, неуверенно пробормотал он. — И правда чайка, — ответила Пик, — Моря далековато отсюда. — А пойдём за ней, — крепко взяв её за руку, Жан, вновь чувствуя запах приключений и собственного пьянства, пошёл вслед за бело-чёрной птицей, ласкающей острыми крыльями лесное воздушное пространство. Будто поняв, что на неё наконец-то обратили внимание, пернатая бестия приветственно загоготала, полетев куда-то за дом. — Надо вынести ей покушать, — предложила Пик, — У меня где-то должны быть орешки в шоколаде… — Они у тебя ещё не кончились? — Я ограбила одну шоколадную фабрику на днях… Заведя парочку за дом, чайка села на крышу, внимательно смотря на них бирюзовыми глазами. — И чего ты беснуешься? — спросил у неё Жан, будто она может ответить. Они глупо переглядывались, пока Пик, опустившая голову, не дёрнула жениха и не указала пальцев на снег под их ногами. — Ха-ха-ха, гляди! — Чё там? Что?! На снегу, покрытом маленькими отпечатками птичьих лап, камнями и палочками были выложены, как это бы фантастично не звучало, буквы! Прочитав короткую записку, парень побагровел от злости. Там было написано: «Жан идиот». Он собрал в кулак побольше снега. Чайка, чувствующая угрозу, вспорхнула, но улетать не стала, вместо этого будто бы смеялась над ним, галдя. Жан швырнул снежок, тот пролетел над крышей дома. С обратной стороны послышался писклявый голос: — Ай! Откуда?! Чайка, закричав ещё громче, наконец улетела. Даже не пытаясь сдержать смех, Пик взяла дымящегося Жана за локоть. — Ты по кому-то попал. — Как это возможно! — распинав птичью шутку из камней и веток ногами, тот продолжил возмущаться, — Это Конни подшучивает… К ним вышел Армин со снегом на голове. — Вы чего кидаетесь?! — он нагнулся, собрал в ладонь белый комок, и кинул в ответ. Парочка, отпустив друг друга, разбежалась, тут же начав отвечать на вызов. — Сам виноват! — отвечал Жан, делая короткие перебежки, — Нашли где лобызаться! Так тебе и надо! — Прости, мы не хотели! — извинялась Пик, но не прекращала кидаться снегом в ответ. Она спряталась за деревом, не успев предупредить жениха о засаде. Пока тот пытался попасть в небольшого Армина, подкравшаяся сзади Энни запихала снег ему прямо за шиворот, отчего тот начал извиваться, как змей на сковороде, пытаясь это вытряхнуть. Победа за светловолосыми. Долго они ещё развлекались. Энергия даже не думала вытекать из пьяных и молодых тел. Они то собирались в одну кучу, то разбивались по парам, уходя кто куда. Так и дотянули до восхода, заснув там, где внезапный сон настигал их. Так Жан и Пик развалились друг на друге возле кровати в спальне, потому что не осилили сделать последнюю пару шагов. Микаса спала прямо на ней, кинув в них одну подушку и одеяло. Армин и Энни задремали на полюбившемся им крыльце, завернувшись в колючий клетчатый плед, как единое целое. Райнер и Конни, уснувшие раньше всех, упали лицами в стол, всё ещё держа в руках по полной кружке алкоголя. От рёва, который великан издавал во время сна, Конни вдруг резко пробудился. На его лице было всё то, что до этого присутствовало в тарелке, заменившей ему подушку. Он медленно встал, держась за больную голову. Каждый шаг давался ему с трудом. Обмыв лицо в ведре, он пошёл на улицу, похлопав себя по карманам. Хух, ничего не потерял. Огненное колесо, уже во всю разрежавшее по небосводу, обжигало сиянием глаза. Поправив плед на спящих влюблённых, Конни, поводил пальцем перед Армином, у которого с уголка рта стекала слюна, капая прямо на макушку Энни. — Спят, как младенцы, — ухмыльнулся Конни. Убедившись, что его никто не потревожит, он сел на край крыльца, достал из кармана сигареты и старенькую зажигалку, то, что старательно прятал от всех, даже от Жана. Он начал курить сразу после смерти Эрена, но никому не признавался. Об его тайной привычке знал только Леви, от которого почти нереально что-то скрыть. Сигареты спасали его от ночных приступов паники. После Гула Земли он часто видел во снах кошмары. Ему мерещилось, что на него вот-вот наступит огромная нога. Какой-то мужик, тоже не спавший в ту давнюю ночь, предложил ему покурить. И это помогло. Так он и увлёкся табаком, стыдясь признаться в этом друзьям. Закурив, Конни с облегчением выпустил дым из лёгких. — Доброе утро, Саша. Я надеюсь, ты наблюдала за нами, — глядя в яркое небо, тихо сказал он, потускнев, — Я хомячу и бухаю тут за нас обоих, слышишь? За нас обоих… Он опустил голову, смотря на тлеющую сигарету. Посидеть, подумать, повспоминать — с возрастом он любил это всё сильнее. Кажется, что молодость уже уходит, наступает противная взрослая жизнь. Что, если эта шумная неделя с друзьями была последней? А дальше будет только работа, семья, дети… Ни у кого не останется времени на баловство. Да уж. Не хочется, чтобы всё было так. Не хочется, чтобы история кончалась. Хочется, чтобы это лесное безумие повторялось снова и снова… Он наполнял организм дымом, смакуя момент. Утонув в наслаждении, Конни даже не заметил стоявшую за спиной Микасу. — Так вот, кто курит, — холодно и внезапно произнесла она. От испуга парень подавился дымом и чуть не проглотил сигарету, вскочив на ноги. — Да я это, это не моё! — Тише, голубков разбудишь, — присела рядом девушка, глянув на сопящих Армина и Энни, — Кури, я не против. — Правда не против? — сев на место, удивился он, — А как ты поняла, что кто-то курит? Я же не делал это в доме и затирал все следы… — С вашим появлением здесь я нахожу бычки по всему лесу. — А… Да? «Вот я деби-и-и-ил», — протянул Конни в уме. — А ты когда-нибудь курила? — спросил он. Микаса, недолго думая, ответила: — Терпеть не могу запах табака. И, всё-таки, она сидела рядом с ним, не обращая внимание на гуляющее вокруг серое облако. Видимо, быть поближе к другу ей важнее, чем избегать неприятностей. — А я, вот, курила, — появилась с другой стороны Пик и выдернула из губ парня почти истлевшую сигарету, забрав себе, — И даже не только табак, но и… — …Да что вы все сюда припёрлись?! — сжал кулаки Конни, а затем расстроенно отмяк, — Я хотел побыть наедине с Сашей… — Думаешь, она смотрит на тебя оттуда? — кивнув в сторону неба, искренне, без скепсиса, спросила Микаса. — Ну… моя мама верит в загробный мир. Она говорит, что быть в теле титана всё равно, что быть там, наверху: ты только смотришь за миром вокруг, но не можешь ничего сделать. Я рос у неё на глазах, а она… даже не могла поздравить меня с днём рождения… Пик, чувствуя, что он вот-вот заплачет, сжала бычок в кулаке и погладила Конни по спине, не говоря ни слова. — Возможно, Саша действительно смотрит на тебя оттуда, — продолжила Микаса, — Так же, как и на нас с Армином смотрит кое-кто другой… Проснувшаяся после весёлой ночи чайка облетала свои владения, поприветствовав рано проснувшихся и полетев в своё гнездо, свитое на ветке одинокого дерева, спящего на холме. — Кстати, — вспомнила Пик, — то ведро, в котором ты умылся… там не вода… — Нахер ты это сказала? — ответив низким тоном, скривился Конни. Пора собираться назад. В порту уже ожидает корабль, готовый возвращаться на материк. Поезд тоже вот-вот приедет. Когда остальные тоже проснулись, протяжно зевая, все начали убору и собирание вещей. — Где моё нижнее бельё? — растерянно ходил по дому Жан. На нём было лишь два розовых полотенца. Одно сползало с бёдер, второе болталось на мокрой голове. — Где кинул, там и ищи, — ответила Пик, расчёсываясь. — У Райнера в чемодане посмотри, — отозвался Конни, — Кстати, Райнер, братишка, как ты? — Тяжело… — борясь с мигренью, коротко отвечал тот, — Тяжело… — Ну ты и слабак, дружище, — насмехаясь, Жан специально звучал как можно тоньше и звонче, что вызывало оскал на лице великана. Последний завтрак в доме охотницы. Микаса совсем не горевала, что гости покидают её логово. Она была рада, что вот-вот сюда вернётся покой. Крепче всех на прощание её обнял Райнер. Он, Жан, Пик и Конни спешили на поезд. А вот Армин с Энни… — Плывите назад без меня, — заявила блондинка, — Ещё одну качку я не выдержу. — Остаёшься с Армином? — догадалась Пик. — Да, мы подумали сойтись, наконец-то, — неуклюже пробухтела та, — Поживём ещё денёк у Микасы и поедем вместе в столицу Парадиза на следующем поезде. — А Конни? — спросил Жан, — Ты, что, с нами? — Агап, — кивнул тот, прыгнув раньше него в вагон, — Надоело мне тут, поплыву восстанавливать цивилизацию вместе с вами! Жан не показал этого, но такая новость вызвала в нём восторг. Наконец-то лучший друг будет у него прямо под боком. Хотя и с Райнером дела теперь налажены, так что… всё будет хорошо. Всё наконец-то будет хорошо. — Давай скорее, жеребец! — торопила его Пик, потому как поезд уже начал отходить. — Ну не называй меня так при них! — вот и всё, что услышали Микаса, Армин и Энни перед тем, как попрощаться с друзьями, машущими им из окон. Железная дорога потянулась вперёд, уютный охотничий лес остался позади, заметённый новой порцией снега. Хорошо, что все впечатления, найденные в нём, получилось забрать с собой. Вот уже и синие волны показались, что всё так же питают берега. Капитан корабля поприветствовал команду, отметив, как все похорошели. — Даже ваш великан стал добрее на вид! — шевелил он седой щёткой под носом, грядя на Райнера. Знакомая палуба, знакомая каюта, в которой теперь Райнер не один, к нему подселился Конни. — Только чур не храпеть по ночам, — с порога сказал тот. — Поверь, дружище, мой храм — это самое безобидное, что тебя ожидает в зимнем океане. Тут-то Конни затих, вспомнив, что не переносит качку. Но отступать было уже поздно, корабль отошёл от берега. Райнер, больше не стесняясь записывать свои мысли в тетрадь при посторонних. Он сел поудобнее, достал свои часы на цепочке. — О, оттаяли. Снова идут, — приятно удивился он, — Мирное время опять затикало… — Что-что? — не понял сосед. — Не важно. Поищи себе ведро, куда улетит весь твой завтрак. — Так и сделаю… На тетради стали прорисовываться чёрные буквы: Непринуждённые забавы действительно облегчают голову. Я никогда не чувствовал себя так легко и уверенно. Эти люди, разделившие со мной неделю в лесу… ещё полмесяца назад я бы не назвал никого из них родным человеком, но сейчас… сейчас могу сказать — я их люблю. И тебя, Жан. Знаю, что ты опять полезешь читать мои записи. И тебя, Пик, что будет пытаться отобрать у него тетрадь. Спасибо тебе за заботу. И тебя, Конни, вечно сующий руки в чужие вещи. И тех, кто остался там, на ужасно прекрасном Парадизе. Надеюсь, мы все вместе встретимся… вновь.

Когда погаснут все огни

Меня уже не найдут.

Все люди неизлечимо больны,

И по тонкому ходят льду.

Когда погаснут все огни

Кину на прощанье взгляд.

Мы проститься не смогли.

Я буду очень сильно скучать!