Утерянный в памяти

      Питер спал этой ночью крепко, умиротворенно. Спину согревал живой, пылающий очаг — Баки. И ни тени пошлости! Зимний Солдат был как буржуйка, раскаленная докрасна. Его тело излучало жар, проникающий в каждую клеточку, даже металлический протез словно впитал тепло плоти, становясь продолжением неугасающего пламени. В его объятиях было блаженно, хоть и паляще. Питер, сам по себе обладавший слегка повышенной температурой — его температура почти всегда держалась на отметке 37.4, — находил убежище от тревог в этом знойном коконе, отступая перед бушующим пламенем войны, затихшим, но не угасшим в душе Зимнего.       А вот Баки сон обошел стороной, сторожа его, как старый солдат, укрывшийся в глубинах подсознания. Питер вернулся… всего сорок восемь часов, двадцать пять минут и сорок шесть секунд назад, и все это время нервы Мстителей были натянуты до предела. Никто не смел отпускать Паучка из виду. Страх был всепоглощающим, да и сам Питер, казалось, не возражал против этой неусыпной опеки. Их маленький, милый и бесконечно любимый Паучок угодил в лапы депрессии — не черной, к счастью, лишь серой, — и категорически отказывался покидать свою семью, что вызывало у Мстителей лишь тихую, благодарную радость. Из школы Питера попросили взять перерыв на пару дней… в итоге, на куда больший срок. Старк самолично забрал документы и перевел его на домашнее обучение, о чем сам юный герой пока еще не подозревал.       Но сейчас не об этом. Баки не спал, ровно как и остальные Мстители. Дверь в их комнату была распахнута, и чья-то тень то и дело проскальзывала в проеме. Зимний Солдат ворчал сквозь зубы, предлагая Сержанту применить радикальные меры, дабы оградить его сокровище от чужих глаз, но Баки прекрасно понимал: на месте других он бы сам ни на минуту не отходил от Питера, не имея возможности оберегать его сон, деля с ним одну комнату… одну кровать… Тихие перешептывания доносились из коридора, отрывки фраз, опасения и невысказанные вопросы плели невидимую сеть вокруг их комнаты. Баки чувствовал эту ауру беспокойства, она давила на него, как тонны металла. Он знал, что они боятся. Боялись за Питера, боялись за его хрупкое душевное равновесие, боялись спугнуть его внезапное возвращение к ним. И он их понимал. Сам испытывал тот же липкий, парализующий страх.       Он осторожно пошевелился, стараясь не разбудить Питера, и провел кончиками пальцев по его растрепанным волосам. Мальчик вздохнул и прижался ближе, ища еще больше тепла у своего человеческого камина. Баки прикрыл глаза, впитывая в себя это простое, такое важное касание. Оно было доказательством. Доказательством того, что Питер здесь, рядом, в безопасности. Внезапно в дверях возникла высокая фигура. Это был Стив. Он молча смотрел на них, и Баки почувствовал, как в нем поднимается волна раздражения. Он хотел выгнать его, заставить не смотреть, оградить Питера от всего мира. Но он знал, что Стив тоже страдает, что его сердце разрывается от боли за этого ребенка, ставшего для них всех семьей. — Нам нужно поговорить, Баки. Завтра… — Его взгляд скользнул к Питеру, и он замолчал, словно боясь нарушить его сон. Баки кивнул, соглашаясь. Завтра. Они обязательно поговорят. Но сейчас, в этот момент, все, что имело значение, — это тепло маленького тела, прижавшегося к нему, и тихий шепот дыхания, рассеивающий тишину ночи.       Это было сокровище, которое он должен был оберегать любой ценой. Да, им нужно будет поладить. И это понимали все. Питер уже один раз успел пропатрулировать город, правда днем. Вечером его никто не пустил. Да и сам парень не особо и упирался, хотя обычно постоянно бурчал. Но Питер не патрулировал год, и нужно будет постепенно возвращаться в прежнюю колею. И вот об этом они завтра и будут говорить. Одного Питера на полночные дежурства никто не пустит. Вот и будут завтра с этим разбираться: кто и когда будет дежурить с Питером по ночам.       Баки снова прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ровном дыхании Питера. С этим теплом он мог пережить что угодно. Знал, что предстоящий разговор будет тяжелым. Они будут планировать, составлять графики, спорить о безопасности и назначать дежурства. Все ради Питера, чтобы он постепенно вернулся к своей жизни, к своим обязанностям, к своей ночной работе. Но он, Баки, хотел лишь покоя. Хотел, чтобы Питер был рядом, в безопасности, вдали от опасности и боли.       Он понимал, что это невозможно. Питер — герой. Он не сможет просто сидеть сложа руки, пока городу нужна его помощь. И Баки не хотел лишать его этого. Он лишь хотел быть уверенным, что Питер в безопасности. Что его оберегают. Что он не один. Стив еще немного постоял в дверях, пока Баки не встретился с ним взглядом. В глазах Стива Баки увидел отражение собственной боли, собственных страхов, собственной любви к этому парнишке, ставшему для них всех сыном, а для него и Зимнего гораздо большим. Стив тихонько ушел, оставляя Баки наедине со своими мыслями и тихим сопением Питера.       Баки продолжал лежать неподвижно, пока первые лучи солнца не пробились сквозь щели в шторах. Питер по-прежнему спал, крепко прижавшись к нему. Баки осторожно поцеловал его в макушку и встал с кровати, стараясь не разбудить его. Завтра будет тяжелый день. День разговоров, планов и решений. Но сейчас, в эту минуту, Баки просто хотел приготовить Питеру завтрак. Что-нибудь вкусное и сытное. Что-нибудь, что заставит его улыбнуться. Главное, успеть раньше Наташи и Ванды. Эти две, несмотря на то, что обе были совами по натуре, ну Романофф еще и кошкой, любили долго спать, но всегда умудрялись просыпаться раньше остальных. Ну, если не считать его и Стива, но они всегда сначала уходили на пробежку, а когда приходили через час-полтора, эти дамы уже были на кухне и что-то готовили. А вот самым поздним по пробуждению был Старк. Правда, все это время, что вернулся Питер в Башню, никто нормально не спал, урывками, не более.       Тихо ступая, Баки покинул комнату, направляясь на кухню. В гостиной никого не было, лишь приглушенный свет от рассвета проникал сквозь панорамные окна, очерчивая силуэты мебели. Он прошел мимо, стараясь не произвести ни звука. Знал, что многие сейчас спят чутко, готовые сорваться по первому же шороху.       На кухне царил полумрак. Баки включил небольшой светильник над плитой, и мягкий свет разлился по столешнице. Он достал из холодильника яйца, молоко, сыр и бекон. Питер любил омлет с сыром и хрустящим беконом. Он приготовит его с любовью, стараясь вложить в каждое движение заботу и нежность.       Пока шипел бекон на сковороде, а яйца взбивались в миске, Баки задумался о предстоящем разговоре. Он понимал, что Стив прав. Питеру нужно вернуться к своей жизни, к своим обязанностям. Но как можно отпустить его снова в ночь, полную опасностей и неизвестности? Как можно доверить его безопасность кому-то другому?       Он глубоко вздохнул, стараясь унять нарастающую тревогу. Он просто должен быть рядом, поддерживать его, оберегать. Он не позволит, чтобы с ним что-то случилось. Омлет получился пышным и ароматным. Баки украсил его свежей зеленью и поставил на стол вместе с чашкой горячего шоколада. Он надеялся, что Питеру понравится.

***

Стиву больше не было холодно. В душе Питера поселилась робкая, трогательная привычка, и Роджерс принимал её, как бесценный дар. Теперь Питер не просто рисовал или мастерил рядом, но и засыпал, свернувшись тихим котёнком под боком на диване, умиротворённо посапывая. В такие моменты Стив замирал, любуясь юным, безмятежным лицом, словно зачарованный. Ему казалось непостижимым чудом, что ребёнок, познавший столько горьких утрат, нашёл в нём тихую гавань, островок утешения и безопасности. И Стив чувствовал себя связанным священным долгом — защищать этот хрупкий мир, сплетённый ими воедино, оберегать Питера от новых, незаслуженных ран.       Иногда во сне Питер вздрагивал, роняя в полумрак невнятные слова, и Стив, с нежностью в сердце, прижимал его к себе, едва слышно шепча успокаивающие заклинания, пока мальчик снова не погружался в сонную негу. В такие моменты Роджерс ощущал себя не просто другом и наставником, а скорее дедом, безгранично обожающим внука, готовым отдать саму жизнь ради его безмятежного благополучия. Ночи становились длиннее и спокойнее, и Стив находил всё больше утешения в тихом присутствии Питера. После изнурительных тренировок и мучительных размышлений о тенях прошлого, он приходил и видел спящего мальчика, и тревоги отступали, словно испуганные ночным светом. Питер был его якорем, надёжно связывающим с ускользающим настоящим и дарящим надежду на тихую, долгожданную гавань.       Стив знал, что эта идиллия не может длиться вечно. Он понимал, что Питеру предстоит расти, расправлять крылья, сталкиваться с новыми вызовами, уготованными судьбой. Но в глубине души он молил о том, чтобы их связь осталась нерушимой, чтобы он всегда мог быть для Питера тем маяком, к которому можно обратиться за советом, поддержкой или просто тихим, безусловным присутствием.       Однажды ночью Питер проснулся от кошмара, сковавшего его ледяным ужасом. Злая ирония судьбы — Баки и Мстителей не было в Башне. Он сидел в постели, дрожа всем телом, и беззвучно плакал, словно раненый зверёк. Стив мгновенно проснулся, словно по невидимому зову, и, не раздумывая ни секунды, бросился к нему в комнату, заключив в объятия, крепко прижимая к себе, словно пытаясь согреть продрогшую душу. Он не стал расспрашивать о ночном кошмаре, просто нежно гладил его по голове и шептал успокаивающие слова, полные любви и сочувствия.       Постепенно дрожь отступила, дыхание выровнялось, и Питер крепко прижался к Стиву, ища спасения в его объятиях, словно в надёжном убежище. Они долго сидели так в тишине, нарушаемой лишь тихими всхлипами, пока Питер снова не провалился в беспокойный сон. Стив не отпустил его, боясь, что кошмар вернётся, преследуя ребёнка во тьме. Он держал его в своих объятиях до самого рассвета, чувствуя себя не просто другом, а хранителем его хрупкого покоя.       Утром Питер проснулся первым. Лёгкий румянец смущения коснулся его щёк, когда он обнаружил себя в объятиях Стива, но тут же его сменило тепло и безопасность, которые дарила ему эта близость. Он осторожно выбрался из объятий, стараясь не разбудить Стива, и, неслышно ступая, покинул комнату.       На кухне он приготовил завтрак для них двоих. Стив обожал его блинчики с черникой, и Питер, с тихой радостью, старался сделать их особенно вкусными. Когда Стив проснулся и спустился на кухню, его взгляд встретил приятный сюрприз: на столе дымились аппетитные блинчики, а рядом сидел улыбающийся Питер. Они позавтракали вместе, наслаждаясь тихим утром и обществом друг друга. Стив заметил тень усталости в глазах Питера, но решил не торопить события, не расспрашивать его о кошмаре прошлой ночью. Он знал, что Питер сам откроется ему, когда будет готов разделить свою боль.       Они спокойно пили ароматный фруктовый чай, почти не обмениваясь словами. Стив не хотел давить на Питера, а Питеру не хотелось ворошить пугающие воспоминания. Но паучок всё же решился. Ему было так страшно тогда, ночью. Он не хотел никого тревожить, и Питер понимал, что Стив сейчас очень беспокоится. — Мне снилась экскурсия в SI, тот самый момент, когда я увидел маму…       Питер давно привык называть Тони и Пеппер родителями, и эту роль чета Старков приняла с безграничной любовью. Как и все Мстители слышали, как их называют тётями и дядями, они чувствовали себя ещё больше членами этой странной, но такой любящей семьи.       Стив внимательно посмотрел на Питера, ожидая продолжения. — … Но она меня не узнала. А потом появились все вы… Не помнящие меня. Вы смотрели на меня, и ваши глаза были пусты, потому что… потому что я для вас никто.       Сердце Стива сжалось от этих слов, словно его стиснули в ледяные тиски. Он быстро встал из-за стола, приблизился к Питеру и крепко-крепко обнял его, вкладывая в это объятие всю свою любовь и поддержку. Роджерс прекрасно понимал этот страх. Всем им сейчас снились похожие кошмары, и только придя в комнату Питера и Баки, увидев спящего малыша, они находили хоть какое-то утешение. — Мы здесь, всегда здесь с тобой, малыш, ты нам очень нужен, очень… Стив тихо шептал эти слова, успокаивая тихо всхлипывающего ребёнка. Их ребёнка.       Питер прижался к Стиву, впитывая его тепло и слова, как иссохшая земля впитывает живительную влагу. В объятиях Стива страх отступил, уступив место тихой благодарности. Он знал, что слова Стива — не просто пустые обещания. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Он нужен им, он — часть их семьи, их мира, и это было самым важным. После завтрака они провели день вместе, занимаясь обычными делами. Просматривали старые фильмы, читали комиксы, немного тренировались. Стив позволял Питеру самому выбирать занятия, стараясь не давить на него и дать ему возможность залечить душевные раны в своем темпе. Он лишь старался быть рядом, молчаливо поддерживая и демонстрируя свою любовь.       К вечеру Питер выглядел заметно спокойнее. В его глазах больше не было той испуганной затравленности, которая преследовала его с самого утра. Он улыбался, смеялся и с удовольствием делился своими мыслями и идеями. Стив видел, что их близость, их связь становится сильнее с каждым прожитым вместе днем, с каждой разделенной радостью и горем.       Когда пришло время ложиться спать, Питер робко посмотрел на Стива и тихо спросил: — Можно я сегодня снова посплю здесь? Стив улыбнулся и, не раздумывая, ответил: — Конечно, малыш. Я всегда буду рядом.       И они заснули вместе, в тихой и уютной комнате, защищенные друг другом от теней прошлого и страхов будущего. Их мир, хрупкий и прекрасный, продолжал расти и крепнуть, напоминая обоим о том, что даже в самые темные времена любовь и поддержка могут стать самым надежным убежищем.

***

      Тони уже не удивлялся, когда громкая музыка, обычно наполнявшая его мастерскую, внезапно стихала. Это могло означать только одно: Питер уснул на небольшом диванчике, свернувшись калачиком и мирно посапывая. Бросив взгляд в нужную сторону, Старк убедился в этом — Дубина старался максимально тихо и бережно накрыть карапуза теплым пледом.       Все Мстители заметили эту особенность Питера: он гнездился. У Паркера температура тела всегда была немного выше нормы, но он обожал спать в тепле. Вернее, даже в жаре. Так ему было спокойнее, как объяснял сам мальчишка. Поэтому в его, и без того горячей, кровати всегда было полно подушек и одеял. Никто не смел трогать это импровизированное гнездо.       Сердцебиение немного замедлилось, и даже еле слышный гул его реактора почти затих. Тони был готов отложить работу и сесть на пол рядом с диваном, чтобы быть еще ближе к его ребенку. К его малышу. Он помнил, как впервые увидел эту особенность. Питер, измотанный после тренировки, заснул прямо в кресле, свернувшись в клубок и обложившись подушками, словно строя кокон. Тогда Тони еще не понимал, что это значит, но инстинктивно почувствовал, что нужно оставить ребенка в покое. С тех пор он наблюдал за Питером, пытаясь понять его, изучить каждую мелочь, каждую привычку.       Тони медленно опустился на пол, стараясь двигаться как можно тише. Он присел рядом с диваном, подперев подбородок рукой и глядя на спящего Питера. Мальчишка во сне что-то тихо пробормотал, и на лице его промелькнула легкая улыбка. Тони не мог налюбоваться на его умиротворенное лицо.       Мысль о том, что Питер — его ребенок, согревала душу. Тони знал, что не является идеальным отцом, но он старался изо всех сил. Он хотел защитить Питера от всего плохого, что есть в этом мире, окружить его любовью и заботой. Он хотел, чтобы Питер знал, что он никогда не будет одинок.       Тишину мастерской нарушало лишь ровное дыхание Питера и тихий гул реактора Тони. Он сидел так, не двигаясь, боясь нарушить покой спящего мальчика. В этот момент все проблемы, все заботы отступили на второй план. Остались только он и Питер. Два человека, связанные невидимой, но очень прочной нитью. Тони еще долго сидел рядом с диваном, наблюдая за спящим Питером. Он не знал, сколько времени прошло, но ему было все равно. Сейчас это было единственное место, где он хотел быть. Рядом со своим ребенком. Питер снова что-то тихо бормотал. И чуть скуксил нос зарываясь в излом пледа. Тони тихо усмехнулся наблюдая за этой картиной. И понимал что его реакция, как и реакция других Мстителей была ненормальной. После того как все забыли Пита по вине того заклятья и случались от осознания, чего-то утерянного. Каждый из проживающих в башне каждую ночь проверяли на месте ли их маленький паучок. Чем изрядно нервировали Баки, и бесили Зимнего Солдата. Да и это было не нормально, они и так не отпускали Питера из виду постоянно, ещё и следить ночью. Но по другому они не могли. Да и сам Питер пестовал их гипер опеку, постоянно находясь рядом и не желая покидать их компанию.       В какой-то момент Тони почувствовал легкое прикосновение к своей руке. Питер, все еще сонный, потер глаза и посмотрел на него. – Пап? — тихо спросил он, сонно улыбаясь. Сердце Тони растаяло. -Привет, соня. Все в порядке? — ответил он, нежно погладив Питера по голове. Мальчик прижался к нему, и Тони обнял его в ответ. -Просто приснилось что-то нехорошее, — пробормотал Питер, зарываясь лицом в плечо Тони. -Все прошло, я здесь, — успокоил его Старк, крепче обнимая. Они сидели так некоторое время, в тишине и покое. Питер постепенно просыпался, а Тони просто наслаждался моментом. Наконец, Питер оторвался от него и зевнул. -Что ты делал? — спросил он, указывая на разбросанные повсюду детали. -Работал, — ответил Тони, пожав плечами. — Но сейчас перерыв.- Питер улыбнулся и встал с дивана, потягиваясь. -Может, поедим чего-нибудь? — предложил он. Тони кивнул, поднимаясь с пола. — Отличная идея. Что ты хочешь? Питер задумался на секунду. -Бургер? — спросил он, глядя на Тони с надеждой. Тони усмехнулся. — Как скажешь, карапуз. Бургер, так бургер.        И они вместе направились к кухне, оставив мастерскую погруженной в тишину, ненадолго нарушенную лишь их голосами и смехом. В такие моменты Тони понимал, что он самый счастливый человек на свете. На кухне их уже ждал Клинт, копавшийся в холодильнике в поисках чего-то съестного. Заметив их, он приветливо кивнул, его взгляд на миг задержался на Питере с теплотой и тревогой, прежде чем вернуться к поиску провизии. Они все еще чувствовали отголоски того заклинания, словно призрак утраченной близости, отчего каждый взгляд на Питера был заряжен беспокойством.       Пока Тони и Питер готовили бургеры, Клинт рассказывал о своих приключениях на тренировке с новыми рекрутами ЩИТа. Питер, увлеченно слушал, задавая вопросы и смеясь над шутками Клинта. Тони, наблюдая за ними, чувствовал, как тревога отступает, сменяясь тихим умиротворением. Эти моменты, простые и обыденные, были для него самым ценным сокровищем. Закончив с едой, они устроились за кухонным столом. Вопросы Клинта сменились шутками, шутки новостями, и вот они уже обсуждали последние события в мире. Питер, как всегда, вставлял свои пять копеек, предлагая решения проблем, которые порой удивляли своей зрелостью. Тони гордился им, его умом и его добротой. После еды Питер предложил посмотреть фильм. Тони с радостью согласился, зная, что это еще один шанс быть рядом с ним. Они устроились на диване в гостиной, укрывшись пледом и включив старый добрый фильм о супергероях. Питер, как всегда, заснул во второй половине, прижавшись к Тони. И Тони, обнимая его, чувствовал, что все на своих местах. Он дома.       Тишина в комнате нарушалась только тихим мурлыканьем телевизора. Тони смотрел на спящего Питера, его лицо казалось ангельски безмятежным. Он нежно убрал выбившуюся прядь волос с его лба, ощущая легкое покалывание в пальцах. В эти моменты, когда Питер был так уязвим и беззащитен, Тони особенно сильно ощущал свою ответственность за него. Он должен защитить его от всего зла в этом мире, сохранить его невинность и доброту. Клинт, наблюдавший за ними издалека, тихонько кашлянул, привлекая внимание Тони. Тот поднял на него вопросительный взгляд. Клинт лишь слегка улыбнулся и жестом указал наверх, мол, пора спать. Тони кивнул, понимая, что Клинт прав. Несмотря на усталость, он чувствовал прилив энергии, желания оберегать и заботиться.       Он аккуратно перенес спящего Питера в его комнату, уложил в кровать и накрыл одеялом. Задержавшись на мгновение, он полюбовался его спящим лицом, прежде чем тихонько выйти из комнаты. В коридоре его ждал Клинт.       Клинт тоже очень переживал за их ребенка.