Не его место

      Такси в аэропорт подъехало затемно. Город ещё спал, лишь в отдельных окнах мерцали одинокие огоньки. Они молча грузили чемоданы в багажник, их дыхание превращалось в маленькие облачка на холодном предрассветном воздухе.       Дорога до аэропорта прошла в напряжённом молчании. Антон нервно постукивал пальцами по колену, неотрывно глядя в окно на мелькающие фонари. Арсений делал вид, что проверяет документы в десятый раз, хотя наизусть помнил каждую строчку. — Волнуешься? — наконец спросил Антон, не поворачивая головы. —Немного, — признался Арсений. — А ты? —До чёртиков.       Они переглянулись и слабо улыбнулись друг другу. В этой взаимной уязвимости была странная поддержка.       Аэропорт встретил их ярким светом, гомоном голосов и бесконечными очередями. Регистрация, паспортный контроль, досмотр... Всё это было впервые для них как для пары. Они невольно наблюдали за другими — за парами, которые спокойно держались за руки, помогали друг другу с ручной кладью, обменивались лёгкими поцелуями. — Смотри, — тихо сказал Антон, кивая на молодожёнов с надписями «just got married» на рюкзаках. — Вот как должно быть. —У нас и так всё как должно, — буркнул Арсений, но внутри ёкнуло.       В самолёте им повезло — они сидели у иллюминатора, и место между ними оставалось свободным. Когда гигантская машина оторвалась от земли и ушла в набирающую высоту вибрацию, Антон инстинктивно вцепился в его руку. — Никогда не любил взлёты, — прошептал он, глядя, как земля уходит из-под крыла, превращаясь в игрушечную. —Всё в порядке, — Арсений сжал его пальцы. — Я с тобой.       Когда самолёт выровнялся и загорелся знак «пристегните ремни», они не отпустили руки. Просто сидели, смотря в один иллюминатор на проплывающие внизу облака, и слушали ровный гул двигателей. Это было одновременно страшно и невероятно — они летели. Вместе. В другую жизнь.

***

      Прилёт в Венецию был похож на попадание в другой мир. Выход из самолёта — и их окутала густая, влажная, тёплая атмосфера, пахнущая морем, топливо и чем-то незнакомым, южным. Марко Поло встретил их суетой и многоязычным гомоном. — Боже, — прошептал Антон, вращая головой на 360 градусов. — Мы здесь. Мы правда здесь.       Они прошли паспортный контроль, получили багаж и вышли к причалу, где их ждал водный трансфер до отеля. Яркое итальянское солнце слепило глаза после хмурого северного неба. Вода в лагуне была тёмно-бирюзовой, почти нереального цвета. — Гондолы! — восторженно прошептал Антон, хватая Арсения за локоть. — Смотри, настоящие гондолы!       Арсений смотрел не на гондолы, а на его лицо — на сияющие глаза, на широкую, счастливую улыбку. И в этот момент все его страхи и сомнения отступили. Один только этот вид стоил всей этой нервотрёпки.       Дорога до отеля на вапоретто стала их первым настоящим знакомством с Венецией. Старинные палаццо, отражающиеся в зелёной воде. Мосты, перекинутые через узкие каналы. Крики чаек и отдалённые звуки итальянской речи. Они стояли на палубе, плечом к плечу, и молча впитывали эту красоту.       Их отель оказался в тихом переулке в двух минутах ходьбы от Гранд-канала. Небольшой, уютный, с крошечным внутренним двориком, заросшим бугенвиллией. Администратор, улыбчивый мужчина средних лет, провёл их в номер под самой крышей — с деревянными балками, терракотовым полом и маленьким балкончиком, выходящим на черепичные крыши. — Ну? — спросил Антон, когда дверь закрылась. — Как? —Прекрасно, — честно сказал Арсений, окидывая взглядом комнату. Она была такой... романтичной. Слишком романтичной. Как будто созданной для влюблённых гетеросексуальных пар.       Антон, казалось, читал его мысли. —А теперь забудь всё, о чём ты думаешь, — сказал он, подходя к нему. — Здесь мы просто двое людей, которые любят друг друга. И всё.       Он поцеловал его. Долго, глубоко, с вкусом кофе из самолёта и сладкой итальянской воды. И на этот раз Арсений ответил ему без тени сомнения.

***

      Их первый день они решили посвятить просто блужданиям. Оставили вещи в номере и вышли на улицу. Сразу же потерялись. Венеция — это лабиринт. Лабиринт из узких мостовых-калли, бесчисленных мостиков и тупиков, выходящих к воде. — Куда мы идём? — спросил Арсений, когда они в пятый раз вышли к знакомому мосту. —Никуда, — счастливо ответил Антон. — Мы просто идём. Это же главное в Венеции — заблудиться.       И они блуждали. Мимо крошечных магазинчиков с масками, мимо церквей с потрёпанными временем фасадами, мимо площадей, где сушилось бельё и кричали дети. Всё было игрушечным, нереальным. Воздух был густым и сладким, пахнущим цветами, морем и жареным кофе.       Они зашли в маленькую тратторию на задворках площади. Хозяин, полный жизнерадостный итальянец, не говорящий ни слова по-английски, с помощью активной жестикуляции порекомендовал им морепродукты и местное вино.       Ели они за столиком на улице, под кроной старого платана. Вино было лёгким и терпким. Еда — простой и невероятно вкусной. —Знаешь, что я чувствую? — сказал Антон, откладывая вилку. —Что? —Свободу, — он улыбнулся. — Здесь, в этом лабиринте, среди всех этих людей... нас никто не знает. Нам никто не указ. Мы можем быть собой. Полностью.       И он был прав. Никто не смотрел на них косо, когда они сидели близко-близко. Никто не обращал внимания, когда их руки касались друг друга на столе. Они были просто двумя туристами среди тысяч других.       После ужина они снова пошли гулять. Сумерки опускались на город, окрашивая небо в нежные пастельные тона. Фонари зажигались, отражаясь в тёмной воде каналов. Венеция преображалась, становясь ещё более таинственной и романтичной.       Они вышли на набережную Скьявони. Вид на лагуну и купола Сан-Джорджо Маджоре заставил их обоих замереть. Последние лучи солнца золотили воду, по которой скользили гондолы с весёлыми компаниями и влюблёнными парами. — Хочешь? — тихо спросил Антон, глядя на гондолы. —Это же дорого, — автоматически ответил Арсений. —Чёрт с ним, с деньгами. Мы в Венеции. Мы должны.       Они нашли свободную гондолу. Гондольер, загорелый мужчина с весёлыми глазами, помог им спуститься в лодку. Когда они отчалили, погружаясь в тишину боковых каналов, Антон взял его руку и переплел пальцы.       Плыли медленно. Мимо древних стен, поросших мхом, мимо залитых светом окон, из которых доносились звуки оперы, мимо тёмных, безмолвных дворцов. Мир сузился до размеров этой узкой лодки, до плеска воды о её борта, до тёплой руки в его руке.       Гондольер запел. Негромко, не для показухи, а словно для себя. Его голос эхом разносился под сводами мостов.       Антон прижался к нему. —Я тебя люблю, — прошептал он так тихо, что это услышал только Арсений. —Я тебя тоже, — ответил он, целуя его в висок.       В этот момент, в тени венецианского палаццо, под звуки итальянской песни, Арсений понял — они сделали правильный выбор. Не только приехав сюда, но и всё это время. Выбрав друг друга. Потому что такое чувство — это и есть та самая, настоящая жизнь. Та, ради которой стоит бороться.       Когда они вернулись в отель, было уже поздно. Они стояли на своём маленьком балкончике, глядя на усыпанное звёздами небо и огни города внизу. — Спасибо, — сказал Арсений. —За что? — удивился Антон. —За то, что заставил меня жить. По-настоящему.       Они легли спать в незнакомой кровати, прислушиваясь к непривычной тишине, нарушаемой лишь отдалённым плеском воды. И засыпая, оба думали об одном — этот день стал одним из самых счастливых в их жизни. И это был только первый день.