Не его место

      Их второе утро в Венеции началось с крика чаек и колокольного звона. Солнечные лучи, пробивавшиеся через ставни, рисовали на терракотовом полу пёстрые узоры. Арсений проснулся первым и несколько минут просто лежал, прислушиваясь к непривычным звукам и ровному дыханию Антона, спящего рядом.       Они завтракали в том же дворике, что и вчера. Свежие круассаны, густой йогурт с мёдом и крепкий эспрессо. Антон сиял, как ребёнок. —Сегодня что будем делать? — спросил он, облизывая пальцы. —А что предлагаешь? —Я погуглил. Можно подняться на колокольню Сан-Марко, сходить в Дворец дожей, посетить музеи... —Или можно просто пойти туда, куда глаза глядят, — улыбнулся Арсений. —Или так! — согласился Антон.       Они снова заблудились. Намеренно. Шли без карты, поворачивая то направо, то налево, руководствуясь лишь интуицией. Открывали для себя Венецию без туристических гидов — Венецию запахов свежей выпечки из крошечных пекарен, Венецию кошек, греющихся на солнышке на старых каменных парапетах, Венецию бельевых верёвок, натянутых между окнами.       На одной из маленьких площадей они наткнулись на рынок. Прилавки ломились от фруктов, овощей, рыбы и морепродуктов. Антон, как заворожённый, ходил между рядами, трогал помидоры, нюхал персики и пытался объясниться с продавцами на своём ломаном итальянском. —Quanto сosta? — спросил он, указывая на корзинку клубники. —Cinque Euro! — ответил продавец, улыбаясь его акценту.       Антон купил клубнику. Большую, душистую, алую. Они сели на ступеньки у канала, и он начал кормить его ягодами, протягивая их к его рту одну за одной. Сначала застенчиво, потом — смелее. Сок стекал по пальцам, пачкал губы. Прохожие улыбались, видя их. Двое влюблённых. Ничего необычного. — Вкусно? — спросил Антон, вытирая ему губы большим пальцем. —Очень, — кивнул Арсений, ловя его взгляд.       В его глазах не было ни тревоги, ни сомнений. Только спокойное, глубокое счастье. Здесь, в этом городе-лабиринте, он наконец-то позволил себе расслабиться. Позволил себе быть просто человеком, который любит и любим.       После рынка они всё-таки дошли до площади Сан-Марко. Вид на собор и колокольню, открывшийся им в конце узкой улицы, заставил затаить дыхание. Величие. Мощь. История.       Они поднялись на колокольню. Лифт плавно понёс их вверх, и вот уже вся Венеция лежала перед ними, как на ладони. Красные черепичные крыши, извилистые ленты каналов, купола церквей, бескрайняя лазурь лагуны. — Ничего себе, — прошептал Антон, прислонившись лбом к стеклу. — Мы тут внизу, как муравьи. —Зато счастливые муравьи, — улыбнулся Арсений.       Он обнял его за талию, и они стояли так, молча, взирая на раскинувшийся внизу город. В этот момент не было ни прошлого, ни будущего. Было только настоящее. Совершенное и прекрасное.       Спустившись, они зашли в собор Сан-Марко. Прохлада и полумгла после яркого солнца. Мерцание золотых мозаик в свете свечей. Торжественная тишина, нарушаемая лишь шарканьем шагов туристов.       Антон вёл себя непривычно серьёзно и сосредоточенно. Он подошёл к одной из свечей, опустил несколько монет в ящик для пожертвований, зажёг тонкую восковую свечу и поставил её рядом с десятками других. — О чём? — тихо спросил Арсений. —О нас, — так же тихо ответил Антон. — Чтобы это... чтобы это никогда не кончалось.       Арсений ничего не сказал. Просто взял его руку и сжал. Ему, атеисту, в этот момент тоже захотелось во что-то поверить. В чудо. В вечность. Во что угодно, лишь бы этот миг длился дольше.       Вечером они нашли маленький ресторанчик вдали от туристических троп. Сидели за столиком у воды, пили просекко и ели пасту с чернилами каракатицы. Блюдо оказалось чёрным, как ночь, и невероятно вкусным. — У тебя губы чёрные, — рассмеялся Антон. —У тебя тоже, — фыркнул Арсений, глядя на его испачканный рот.       Они вышли из ресторана затемно. Город снова преобразился. Огни отражались в тёмной воде, создавая иллюзию, что Венеция парит между небом и землёй.       Они шли по пустынным набережным, и их шаги гулко отдавались в ночной тишине. Ни души вокруг. Только они, звёзды и плеск воды о древние камни.       Внезапно Антон остановился. —Смотри, — прошептал он.       Из-за угла показалась кошка. Большая, рыжая, с умными зелёными глазами. Она подошла к ним, потёрлась о ногу Антона и, лениво вильнув хвостом, скрылась в темноте переулка. — К удаче, — сказал Арсений. —У нас и так всё удачно, — улыбнулся Антон.       Они дошли до их отеля. Поднимаясь по узкой лестнице в свой номер, Антон вдруг сказал: —Знаешь, я сегодня понял одну вещь. —Какую? —Что счастье — это не какое-то грандиозное событие. Не победа, не признание. Оно... в этом. В клубнике на ступеньках у канала. В чёрной пасте. В одной свече в соборе. В рыжей кошке ночью.       Они вошли в номер. Луна заливала светом их комнату, отбрасывая длинные тени. —И в нас, — тихо добавил Антон, поворачиваясь к нему. — Оно в нас. В том, что мы есть друг у друга.       Он подошёл и начал расстёгивать его рубашку. Медленно, задумчиво. Не как в порыве страсти, а как будто совершая некий ритуал. Арсений стоял, не двигаясь, позволяя ему это делать, чувствуя, как под его пальцами загорается кожа.       На этот раз их близость была иной. Нежной, почти мистической. Как будто дух самого города проник в их комнату, наполнив каждое прикосновение, каждый вздох магией и тайной. Они любили друг друга медленно, молча, глядя в глаза, и в эти минуты им казалось, что они — единственные два человека на всей земле.       После, лежа в сплетении простыней и лунного света, Антон прошептал: —Я бы хотел остаться здесь навсегда. —Мы можем приезжать, — сказал Арсений, проводя рукой по его спине. —Это не то. Я хочу, чтобы всегда было вот так. Как здесь. Без страха. Без оглядки. —Когда-нибудь так и будет, — пообещал Арсений, хотя сам не был в этом уверен. — Мы этого добьёмся.       Антон ничего не ответил. Просто прижался к нему крепче и закрыл глаза. За окном Венеция спала. А они лежали и слушали её дыхание — ровное, спокойное, вечное. И в этом дыхании была надежда. Надежда на то, что их любовь, как и этот древний город, сможет пережить всё.