«Люпен, за нами хвост»

      В одном не маленьком, но и не очень большом городке наступила ночь. И о ужас как же она была холодна! Притом таковой её делала не какая-то, леденящая костяшки, вьюга. Отнюдь! Ветер был статичный, а вот сам воздух... Аномальный холод да такой, что каждый лишний вдох ощущался как последний, как будто очень колющие, невидимые льдинки оседали в альвеолах. Погода не отставала в стремлении быть уникальной — никаких сугробов (как такового снега вообще не было) лишь, нарастающая с каждым часом, ледяная корка. Ну и куда тут без льда под ногами, который к его чести был не настолько скользким каким бы мог быть, хоть и всё равно представлял опасность. В темноте нерасторопный человек, неудачно подскользнувшись, мог и больше никогда не встать.        Зеваки дружно сошлись во мнении, что Люпен Третий нашёл, будоражащий его кровь, челлендж именно в погодных условиях этого городка. А иначе как объяснить, что ограбление было назначено в первых числах декабря? Хотя, стоп! Даже не одно, а два...нет три! Окончательная цифра в четыре послания: в четыре музея, находившихся на приличном расстоянии друг от друга, обескуражило и публику и всех причастных. Удивляло и то, что грабить Арсен будет почти одновременно. Зеваки были в предвкушении: кто же победит в этот раз: погодные условия или криминальный гений? Да, в этот раз правоохранительные органы, как антагонисты не рассматривались вовсе.       Такое положение дел не радовало ни одного служителя закона. Кстати о них: в полицейском участке главенствовало обманчивое чувство превосходства. Лишь один человек не был им одурманен и повод у того был. Главный эксперт по Люпену Третьему хоть и не питал иллюзий, но сам он будто находился в пограничном состоянии.       Сидя в выделенном ему офисе, инспектор Коичи Зенигата был поглощён суждениями, не свойственным ни одному другому человеку в этом участке. Комната, в которой пребывал инспектор, была не из лучших. Там не то что отопления нормального не было, даже крохотного мусорного ведра и то не поставили. Это помещение красноречиво говорило о том, как относились местные к прие́зжему служителю порядка. Оценив местный континент, Зенигата даже пытаться не стал установить в нём порядок.       На холодном столе лежали те самые четыре анонса, а за спиной служителя закона на самый вверх доски было прикреплено ПЯТОЕ письмо, давящее на инспектора больше любого физического груза. Такое значение Зенигата придавал тому не просто так — именно это письмо раскрывало настоящий мотив Люпена, никак не связанный с тем, что придумала себе публика.       Письмо было адресовано лично инспектору. В нём Люпен Третий писал, мол, Зенигата будет подвергнут индивидуальной проверке, в ходе которой вор и поймёт: а достоин ли инспектор быть его извечным соперником? Условия были таковы: Арсен пошлёт анонс не только настоящего ограбления, но и несколько фальшивок; задачей же работника Интерпола, как не трудно догадаться, было понять: какое из них действительно произойдёт?       Вот тут то вор и просчитался: на момент получения письма инспектором, на всех четырёх объектах уже велось активное патрулирование территории. «Так в чём же неурядица? — заметил бы любой комиссар. — Какой бы музей не стал бы добычей, там будут полицейские, что значит вор с обезьяньим лицом будет в ловушке»! И так-то оно так, но для Зенигаты проблема была весомой. Инспектор САМ хотел доказать и Люпену и самому себе, что именно он достоин гоняться за вором, а впоследствии и арестовать его.       Именно поэтому Зенигата раз за разом перечитывал каждое письмо в попытках понять: какое из них Люпен наполнил намёками на то, что именно оно является небыли́цей? Инспектор не только тщательно изучил содержание анонсов, с такой же (если не с большой тщательностью) он осмотрел и то, на какой бумаге был напечатан текст. Никаких тайных посланий, даже через ультрафиолет, детектив не обнаружил. Зенигата не мог выносить этого незнания! Казалось, что то пятое письмо насмехалось над ним от имени Люпена.       Что вообще в этот раз из себя представляли из себя анонсы? Видать, Арсен Люпен очень поверил в себя, а потому свои послания он продублировал. Кроме, родного для него, японского на обратной стороне тот же текст был написан на английском. Это было в новинку для вора, ведь обычно Люпен выбирал один язык для анонса: либо японский, либо любой другой. «Выпендривайся больше, пока ты на свободе»! — грозился Зенигата.       Стоит отметить, что перед блюстителем порядка лежали и другие бумажки, также не просто так. На этих "лишних" бумагах содержался перевод каждого английского текста. Что интересно: пятое письмо было написано только на английском, чем опять таки показывало свою исключительность. Каждое послание Зенигата переводил сам, боясь доверить это дело даже носителям языка, которых в его окружении сейчас было в достатке.       У работника полиции не опускались руки, как никак он бы не гонялся за Люпеном Третьим так долго, если б позволял себе такую вольность. За место этого, он лишь больше злился. Текст каждого письма уже отпечатался у него в мозгу, настолько часто он их перечитывал! А продвижения всё не было. В зубы полезла уже пятая по счёту сигарета.       Произошло страшное...в кабинет вошёл посторонний. Вошедший в комнату полицейский просто не знал: каков инспектор из Интерпола в ярости. В гневе Зенигата пугал даже самого Люпена Третьего. Дальнейшие разговоры проходили на английском, ставя в очень затруднительное положение, японца до мозга костей, инспектора:       — Пришёл доложить... — начал американец.       — У-би-рай-ся, — проговорил по слогам инспектор, дабы его поняли даже с учётом его акцента.       — Грубо, очень грубо, — с обидой в голосе ответил полицейский, — я пришёл с докладом: время, на которое назначено одно из ограблений, скоро наступит.       — Я. Знаю, — с большими паузами и с такой же грубостью в голосе ответил Зенигата.       — Почему ты просиживаешь штаны в кабинете? — спрашивал полицейский, с упрёком в сторону японца. — Неужели ТЫ не знаешь: где будет вор?       — Конечно знаю! — инспектор привстал и двумя руками ударил по столу.       — Ну так где!? — полицейский почти соприкоснулся лбом со своим как бы коллегой, а на деле оппонентом.       — Он... — глаза японца упали на бумаги, старясь в моменте выдать, может не самый правдивый, но хотя бы реалистичный вариант.       — Ха! Так ты не знаешь, — человек в фуражке не дал и секунды поразмыслить "коллеге". Напротив он двинулся в атаку. — Не понимаю: как это вы этого недоумка не поймали? Он же тупица, не иначе!       — Не смей так говорить об этом человеке! — встав на защиту вора, Зенигата получил в ответ недоверительный взгляд. Инспектор попытался обосновать, но именно сейчас его английский захворал: — Он не давал тебе...дать он... тебе...повод его глупым... считал?       Полицейский рассмеялся. Не ожидал инспектор, что ему придётся защитить честь своего врага, а вот то, что американец воспользуется его слабостью, дабы принизить достоинство самого громкого вора столетия, было предсказуемо:       — Ты от него не далеко ушёл. Видишь ли, мне было достаточно одного беглого взгляда на ЕГО послание, чтобы понять: какого размера тупица нас ожидает!       Инспектор вновь уткнулся в один из анонсов. Он значит эти текста чуть ли не на атомы разобрал — и ничего не нашёл, а этот недалёкий за мгновение что-то подметил? А этот зазнайка только и рад был продемонстрировать свою "методику". Американец бесцеремонно положил ладонь на один из листов с посланием и началась бравада:       — Ну вот как он может быть не глупцом, если его английский хуже ВАШЕГО! — коп откинул и те минимальные рамки дозволенного, которые его сдерживали, почти прямо оскорбив коллегу.       Дальше его совсем занесло, ведь полицейский начал по буквам разбирать письмо Люпена Третьего на предмет грамматических ошибок! Он водил пальцем по бумаге и говорил, мол, здесь потерян артикль, а здесь неправильно употреблено местоимение, вот здесь вообще использована начальная форма слова, хотя должна будущая! У Зенигаты уже левый глаз стал дёргаться от внезапного урока грамматики. Он уже хотел оставить эту лекцию, но тут:       — Хотя погодите...это написано чуть лучше, может он не так и безнадёжен, — Зенигата, в связи с тем что он сам в себе начал сомневаться, дал слабину и не остановил "коллегу".       Он позволил осмотреть американцу все четыре анонса и вот, что выяснилось: уровень грамотности у каждого письма был разный. «Такая спорная, но всё же зацепочка», — сомневался Зенигата. Его перевод хоть и был верным, но поскольку он не владел языком в совершенстве, то не мог найти множество ошибок, которыми изобиловали некоторые послания.       Картина такова: одно послание имеет почти в каждом предложении ошибки, разного толка. Следующее подняло планку — видно, что языком орудовали куда лучше, хоть и грамматика всё ещё хромала. Далее скорее регресс, ведь в третьем анонсе поднялась грамматика, но вновь споткнулась лексика. Последнее же письмо стало рекордсменом, ведь даже те две ЕДИНСТВЕННЫЕ грамматические ошибки удалось найти не с первого раза. Вопрос: какой именно музей Люпен Третий будет грабить больше не стоял...у американца.       — Едем в этот музей, — обьявил полицейский, — там обезьяна и будет. От того текст этого анонса такой грамотный!       Американец уже пошёл заводить автомобиль, как его отдёрнул японец и что-то протянул с напряжённым видом. «Читай», — было единственным, что тот сказал. Полицейский пробежался взглядом по, ему ещё не знакомому, тексту. От него само собой не ускользнуло содержание пятого послания, которое инспектор с болью в сердце дал прочесть. Вердикт американца был таков: «Для тебя он постарался — ни одной ошибки». Страж порядка ушёл, оставив Зенигату в раздумьях.       «Что-то тут не так» — думал инспектор. Его нутро подсказывало, что дополнительный слой, созданный пятым письмом, был каким-то лишним. На самом деле Люпен любит челленджи, а тут ни с того ни с сего этот самый челлендж — это ширма. Чуял инспектор, что вор не стал бы шифровать всё в, прости господи, грамматике. Именно сейчас интуиция вопила о том: что дело дрянь, а вернее... пятое письмо. Зенигата хотел уж отступить и довериться выводу "коллеги", но тут он понял. «Я всегда ловил, ловлю и буду его ловить потому, что являюсь единственным человеком способным тягаться с Люпеном Третьим на равных»!       Инспектор порвал надвое пятое послание, как разорвал свои сомнения. Но поскольку мусорного ведра в кабинете не было, Зенигате пришлось запихать разорванное по карманам. В отличии от письма, сомнения инспектор в карманы не положил. Он выскочил из кабинета быстрее молнии! Зенигата буквально залетел в полицейскую машину, перепугав американца-нахала. Инспектор выхватил рацию, которую коп держал в руках, и завопил, что есть мочи:       — Немедленно переместить бо́льшую часть людей в музей X! В музей Y направьте один хороший вертолёт, а в два других отправьте тех немногих, что останутся!       — Эй ты чего! Мы же разобрались: в какой музей Люпен явится! Почему ты направил их в обратном направлении?! — не понимал американец.       Возмущение полицейского мигом сменилось на ужас от того, каким взглядом на того посмотрел инспектор. Эти глаза принадлежали демону, но никак ни тому инспектору, с которым полицейский так небрежно обходился в офисе. «Гони в музей X, если хочешь знать правду»! — работник Интерпола отдал приказ, а, напуганный до смерти, полицейский его выполнил, опасаясь расправы за неподчинение.       Пока американец обливался потом и вёл полицейскую машину с мигалками, Зенигата давал правду, которую обещал:       — Ха, чтоб ты знал: Люпен Третий обладает отвратительным знанием английского! Даже больше скажу: я знаю этот язык лучше! Из чего следует, что то самое письмо, с ошибкой в каждом слове, является что ни на есть Люпеновским!       — Н-но как же то пятое... — бубнил себе под нос американец.       — Оно написано кем угодно, но только не Люпеном! Тот мерзавец, что решил пустить мне пыль в глаза, выдав себя за Люпена, будет найден и наказан мной лично.       Хоть инспектор это не упомянул, но кроме слишком грамотного английского, злоумышленник также выдал себя и тем, что письмо, в отличии от настоящих анонсов, не имело перевод на японский. То, что Зенигата изначально принял за "исключительность" на деле являлось банальным незнанием подражателя о том: в каком стиле были написаны реальные анонсы?       — Н-но тогда и то письмо с д-двумя ошибками тоже подделка... — мямлил, потерявший всю смелость, полицейский.       — Нет! — крикнул инспектор, чуть не остановив сердце американца. — То письмо и соответственно то ограбление Люпен явно доверил своей правой руке, Дзигену Дайске. В отличии от своего босса, Дзиген в английском неплох...но не идеален, поэтому даже в его послании есть недочёты!       — Последние два... — человек за рулём боялся, но любопытство было сильнее.       — Эти были доверены Фудзико и самураю! Сейчас эти двое меня не интересуют, ведь поймав их предводителя (Люпена) они сами к нему потянутся — вот тогда я и их арестую! — Зенигата крепко сжал свои наручники.       Машина почти доехала до музея X, о чём сигнализировало возросшее число полицейских, которых инспектор перегнал сюда. Близилось время, в которое и свершиться не только ограбление, но и настоящий поединок. На деле, Зенигата был тем, кто жаждал, чтобы это ограбление произошло как можно скорее!