«Люпен, за нами хвост»

      В музей X чуть не врезался автомобиль, из которого пулей вылетел инспектор, организовавший больше скопление людей своим приказом. Этот человек игнорировал холод, ведь у него были куда более важные дела, да и его решимость была сильнее любых морозов. Другие полицейские, за неимением такого рвения, просто обходились согревающими стельками.              Зенигата пёр напролом, а в голове прикидывал: что в этот раз может использовать его противник? А уже его внимание всё не никак не мог привлечь один крайне любопытный подчинённый. Молодняк раз за разом спрашивал: почему это инспектор бо́льшую часть сотрудников сгруппировал здесь, а не оставил равное количество людей у каждого музея?       Но тут и любопытного подчинённого и других новобранцев, да и чего скрывать некоторых опытных служителей закона повалило на землю. Порыв ветра, чуть не сбивший с ног всех блюстителей порядка, как пришёл из ниоткуда, так туда и вернулся. Юноша, каким-то образом устоявший на ногах, вернулся к своей изначальной цели. Вот только ему показалось, что вместе с ветром исчез и сам Зенигата.       «Всем слушать! — голос инспектора исходил откуда-то сверху. — Группе из восьми человек немедленно зайти в музей»! Выше сказанное было сложно воспринимать всерьез от человека, висящего на трубе. Но работника Интерпола всё же послушали и нужное количество людей нехотя зашагали внутрь обьекта, который охраняли. Коичи же продолжил свой подъём на самый вверх. Часы на его руке показывали, что до ограбления осталось десять минут.       Пыхтя как паровоз, инспектор вновь и вновь цеплялся за трубу, проверяя на прочность свои лёгкие. Мужчина в плаще заметил недовольные лица тех восьми человек, исполнивших его приказ. Он не мог оставить это без внимания: «Ух, они ничего не понимают, — думал Зенигата, тяжело вздыхая, — стоя у каждого окна, они Люпену никак не помешают — наоборот только одолжение ему сделают»!       Наконец то крыша была покорена! Инспектор первым делом достал свои наручники и пистолет, А УЖЕ ПОТОМ прервался на одышку. Приоритеты мужчина расставлял не как обычный человек. К сожалению, крыша в отличии от других секторов музея не была освещена от слова совсем. Глаза инспектора благо к тьме привыкли. Коичи даже увидел в мраке своё преимущество, ведь он мог застать вора врасплох.       Хоть он и принял всевозможные меры для того, чтобы местные служители закона имели шанс предотвратить ограбление Арсена, но мужчина знал, что с вероятностью в 99% вор получит желаемое. Именно поэтому он полез на крышу, так как понимал: где окажется его противник в ходе побега. И именно поэтому Коичи поднялся наверх один, ведь ни с одним местным полицейским он не сработается.       И вновь ему нужно рассчитывать только на себя... в принципе как и всегда. Внезапно в воспоминании всплыло пятое письмо, якобы, от Люпена Третьего. «Кто бы ты ни был, я докажу, что лишь мне суждено арестовать этого сукина сына»! — повторил про себя мужчина. Уже и решимость от холода не спасла, от того Зенигата начал потихоньку замерзать. А Арсена всё не было и не было так долго, что успел пойти снег и подуть слабый, но ветерок. Инспектору начало казаться, что он засыпает.       Как вдруг по са́мой подошве ботинок прошла еле заметная вибрация, заставившая мужчину встрепенуться! За этим последовал уже более заметный гул, будто бы кто-то полз по вентиляции. Зенигата прислушался и различил в этих звуках чьё-то тяжёлое дыхание, которое очень его напрягло. Почему же? Он не мог понять: кому принадлежат эти вздохи? Инспектор ожидал Люпена, но чего-то свойственного исключительно Арсену он не находил. Возникал резонный вопрос, а не ошибся ли он часом?       Пришло время узнать, ведь злоумышленник находился в непосредственной близости от Зенигаты. То вентиляционное отверстие, рядом с которым стоял Коичи, стало потихоньку нагреваться. Инспектор запаниковал, ведь зная Люпена, то могла быть наспех слепленная бомба. Зенигата сначала отпрянул, беспокоясь попасть под ударную волну, но потом пришёл в себя. «Хм, что-то очень долго никто не хочет поднимать тревогу, видимо Люпен в этот раз решил действовать скрытно, — рассуждал инспектор, — так что с его стороны было бы странно создавать шум именно сейчас».       И Зенигата не прогадал, ведь подойдя к самой решётке, он понял, что вор просто пользовался, очень долго нагревающиеся, сваркой. Мужчина слегка отошёл и взял в руки пистолет. Наконец то решётка поддалась (из-за сильного холода горячие края быстро остыли) и вор смог протиснуться в, созданное им же, отверстие.       Первое, что показалось наружу, — это была голова. Со своей же позиции инспектор мог видеть только профиль, совсем не Люпеновский профиль. Не взирая на то, что голова была покрыта очень обтягивающим капюшоном, Зенигата мог видеть этот острый кончик носа и лицезреть этот загар, что куда лучше скрывал во тьме. Самое же главное, что даже под тканью проглядывала кусочек бороды. Да, это был Дзиген Дайске — НАПАРНИК Люпена Третьего.       Пока стрелок просовывал сквозь отверстие остальное тело, что также было покрыто обтягивающим костюмом, инспектор пытался найти всему этому разумное объяснение, кроме того, что он просто ошибся. Мог ли Люпен освоить английский, а Дзиген получается растерять навыки? Это точно нет. Может Люпен так долго планировал преступление, что первые письма он писал, когда ещё не знал язык? Да, нет, ведь дело может не самое простое из-за погодных условий, но точно не такое сложное, чтобы планировать его тот же год.       Инспектор старался убедить себя, что не потерял хватку. Он лишь крепче взялся правой рукой за пистолет, да так что хрустнули костяшки пальцев. Другая рука вцепилась в холодные наручники. Дыхание участились, а зубы сжались так сильно, что издали характерный скрип. Хруст костяшек, звон наручников, тяжёлый вдох, скрежет зубов, — всё это в итоге прозвучало почти одновременно, что и выдало Зенигату с потрохами.       Вор остановился и огляделся. В поисках источника звука, тот крепче сжал награбленное в руках. Украденное украшение носило довольно говорящее название — «Объятия Кракена». Чарующее красотой своих золотых щупалец, это ожерелье обвивало шею того, кто наденет это великолепие, отдающее дань уважения старой легенде. Украшение было создано ещё в девятнадцатом веке, и именно поэтому оно находилось не на шее какой-нибудь красавицы, а в музее. Лазурит находился в "присосках" осьминога, а в аметист крепко вцепилось золотое щупальце монстра. Этот "морской трофей" находился в тонкой коробке.       Бородач ещё очень долго вертел головой. Найти в темноте массивную фигуру, коей и являлся инспектор, тому удалось не сразу. Злоумышленник содрогнулся всем телом, тем самым показав, что Зенигата не был им опознан. Что в прочем неудивительно, ведь Коичи в этот раз был как никогда скрытен. Бородач, в несвойственной ему манере, стоял и ничего не делал. Он не пытался сбежать, что было бы наиболее разумным решением. Нет, он всё вглядывался и вглядывался в тёмную фигуру, которая на его "ступор" никак не реагировала.       Притаившийся во тьме, Зенигата не мог понять ход мыслей стрелка. У инспектора не было вопросов к тому, что бородач его не признал, он не понимал другого: чего это Дзиген так тянет? От чего не бросился бежать от "незнакомца" сразу? К Зенигате пришло и другое озарение — не выйдя из своего "укрытия", он так и останется в непонятках. Мужчина первый решил сдвинуться с места, дабы на его лицо попал хоть какой-то свет.       Вор с облегчением вздохнул, разглядев знакомые черты лица, тот явно расслабился. Но спокойствие стало плавно перетекать в непонимание: чего это инспектор не бьёт тревогу, злоумышленника то он засёк. Маска суровости же с Зенигаты не сошла, тот всё ещё направлял на вора всё, что у того было: от дула пистолета, до грозного взгляда. И всё же бородач смекнул, что мужчина в этот раз был особенно не уверен в своих действиях. Стрелок ощутил за собой преимущество, а потому первый нарушил молчание:       — Папаша, а давно ты у нас в ниндзя подался? Уж кому-кому, но тебе в тенях делать нечего, — Дзиген наконец то сделал то, что ему свойственно, а именно метнул едкий комментарий, замаскированный под шутку.       — Вы — воры, приватизировали себе эту темень для своих грязных делишек, а мы — служители порядка её назад возвращаем, — Зенигата, способный своим голосом (а вернее будет сказать криком) поднять на уши полицию вообще любой страны, хоть и сквозь зубы, отвечал собеседнику СПОКОЙНО.       Дзиген лишь хмыкнул в ответ, почёсывая ту область подбородка, где находилась его борода. Инспектор пытался скрыть, что в данный момент он меньше всего хотел перетекания конфликта в привычную погоню за вором, ведь необходимой информации в таком случае он точно не получит. Попытки Коичи были безуспешны... «Нет, ему точно нужно совсем иное», — пронеслось в голове у вора.       Сильная уверенность в себе, являющаяся неотъемлемой частью характера стрелка, шаг за шагом трансформировалась в неприкрытую наглость! Сначала вор, как ни в чем не бывало, вальяжно дошёл до правого края крыши, вообще не обращая внимания на направленное на него дуло пистолета. Далее тот полез в рюкзак, при этом отложив то что украл в сторону, где находился инспектор. От всего выше перечисленного Зенигата рассвирепел:       — Ты, гад, в край обнаглел! — голос инспектор повысил столь незначительно, что бородач, кроме возросшего раздражения, разницы и вовсе не заметил. — После такого ни на какой на мягкий допрос можешь не рассчитывать!       — Папаша, сейчас все вопросы прям здесь порешаем и ничего тебе выпытывать из меня не придётся, — внимание Дзигена было полностью обращено на поиски.       Инспектор вновь приобрёл свой оскал (притом такой мощный, что казалось он мог перегрызть им даже сталь) и, как дикий зверь рванул к своей добыче, на которую он был готов запрыгнуть — настолько та его оскорбила. Удивляет, что именно в момент всепоглощающей ярости Зенигаты подметил, до этого момента упущенную им, деталь. Тот самый рюкзак, в котором сейчас Дзиген проводил настоящие раскопки, имел слишком большие габариты. Точно не для украденного ожерелья — не стал бы бородач носить в руках это украшение, если бы мог положить его в рюкзак. Почему то именно сегодня привычную компактную сумку вор променял на, занимающий всю его спину, рюкзак.       Усвоив новую информацию и заполучив ещё один злополучный вопрос, Коичи вернулся в реальность в момент, когда чуть не сиганул с крыши. Остановившись прямо перед самым краем и не хило так поцарапав поверхность (сразу затормозить у инспектора не получилось), мужчина направил дуло пистолета в голову Дзигена, севшего на корточки:       — С чего ты вообще взял, что я готов вести переговоры на этой крыше!? — инспектор даже злость не мог выплеснуть, ведь сильно повысить голос он всё ещё боялся.       — Если бы ты реально хотел меня арестовать, то ты б на крик не поскупи́лся, — подметил Дзиген, взяв в зубы сигарету.       — Здешние полицейские ВООБЩЕ не понимают: с кем имеют дело! Их так называемая помощь в лучшем случае будет бесполезна, а в худшем только создаст такой неорганизованный балаган, в котором тебе сбежать будет легче лёг... — вставший в победоносную позу, Дзиген отвлёк внимание Зенигаты.       — Нашлась таки! — восторженно воскликнул бородач.       А в руке стрелок держал что ни на есть обычную зажигалку, но радовался он ей так, будто бы та являлась трофеем, к которому он шёл всю свою осознанную жизнь.       — Папаша, предлагаю начать с тебя, — маленькое пламя осветило лицо стрелка, — ещё вся ночь впереди! У тебя есть уникальная возможность узнать подробности этого плана из первых уст — тебе лишь нужно опустить оружие и достать сигарету.       В глазах инспектора Дзиген стал походить на дьявола, что подбивает его заключить сделку. Мужчина решил изобразить задумчивость на лице, дабы окончательно усыпить внимание злоумышленника. На самом же деле Коичи рассуждал: от чего Дзиген Дайске ТАК себя ведёт? Да, Зенигата был главным экспертом по Люпену, но его ближайшее окружение тоже подвергалось его анализу. И главным сведением, которым обладал инспектор, это то: что Дзиген может закурить ТОЛЬКО в максимально расслабляющей обстановке. Малейшее несоответствие (например не самый заслуживающий доверие человек) нужной атмосфере и бородач откажется от любимого "занятия". И то, что сейчас стрелок окружён нескольким десятком полицейских при исполнении, а он как ни в чём не бывало берёт сигарету в зубы — немыслимо.       Зенигата решил приструнить стрелка:       — Ты видать не расслышал, Дзиген Дайске, — инспектор навёл оружие меж глаз стрелка. — Ты — преступник. И единственным местом, где Я могу и буду доставать из тебя подробности, является полицейский участок. Туда мы с тобой и направимся. Там тепло, того гляди и мозги тебе отогреем.       Инспектор улыбнулся, "тонко" пристыдив оппонента за излишнюю развязность в поведении. Бородач в таком весёлом настроении больше не пребывал. Видать того реально задело то, что его предложение Зенигата не только отверг, но ещё и потопта́лся на нём. Коичи почти вплотную подошёл к вору, крутя в руке наручники. Он и не подозревал, что выкинет бородач буквально через пару секунд...