«Люпен, за нами хвост»

      Память вещь такая ненадёжная, ведь даже такого, казалось бы, умного человека, которым являлся Люпен Третий, она подводила. Его подростковый период так вообще запечатлелся отрывками, буквально несвязными кусками. Особенно рвано он помнил те самые три года (с 14 до 17). В его памяти отложились почти все кошмары, которые он вытворял будучи абсолютно невменяемым, но вот всё то, что выходило за эти понятия, будто бы намеренно было им забыто...       К "забытым" можно было отнести и разговор со своим спасителем Дзигеном. И ладно бы в небытие ушло всё, но ведь нет! В сердце всё ещё отзывались те эмоции, которые бушевали в нём в тот момент, те ощущения, которые он испытывал при каждом прикосновении будущего напарника. И даже невероятное — самое начало той беседы чудом не было стёрто из памяти. Но вот с того мгновения, когда непринуждённая беседа перешла в ранг серьёзного разговора, всё было выскоблено подчистую. Как бы Арсен не напрягался, он не мог вспомнить ни слова. Но вот то, что вор никогда не забудет, — это "толчок", который указал ему на путь из ямы, в которую он сам себя загнал.       То было очередное утро, встреченное в особняке собственного отца. Люпен использовал остатки воли, чтобы вновь посмотреть на белый свет. За открытием глаз вновь последовал закономерный вопрос: зачем? Зачем он вообще продолжает просыпаться, а соответственно "существовать" в своей нынешней реальности?       И всё же то пробуждение отличалось от остальных. Новинка поджидала Арсена с самого утра... на тумбочке. Это "новое" сначала просто удивило Арсена, но потом поглядев на предмет ещё какое-то время, он стал всё больше недоумевать. В конце концов он воспылал ненавистью и к самому предмету и к тому, кто его туда положил.       Сюрпризом, появившемся на тумбочке Люпена, был кубик Рубика, а человеком, положившим его, оказался его отец. Так называемая головоломка показалась Арсену неприкрытым издевательством. Мол, смотри — ты теперь и с такой "забавой" справиться не способен! Убедившись что "забаву" подложил именно отец, Люпен озлобился окончательно. «Вот значит как, — думал в голове у себя Арсен, — без своих мозгов я для тебя ничтожество, над которым и посмеяться можно»!       Будущий вор не хотел терпеть ТАКУЮ жизнь, в которой над ним потешается его единственный родитель. Трясясь от злобы, Люпен взялся своими костлявыми пальцами за ненавистный кубик и начал перебирать его грани. В голове же он конструировал план мести... возможно последний в свей жизни. Он хотел дать понять отцу, насколько сильно тот пал в его глазах. После "восстановления" достоинства сын на глазах у отцовский фигуры хотел окончить свои страдания рас и навсегда...       И... вновь гигантский пробел в памяти длиною аж в месяц! Следующее сразу после обдумывания "плана мести" воспоминание — это то как он глубокой ночью стоит в спальне отца, держа в трясущихся руках пресловутый кубик Рубика. Родитель смотрит на него особенно испуганными глазами. А сам Люпен с трудом соображает: где он и что он? «Арсен, сын мой, что случилось»? — вопрошал родитель, надрывая связки и беря за плечи своего "ребёнка". Сын долго безучастно смотрел на него, ничего не отвечая. «П-папа, можно мне ещё такого, но сложнее, — Арсен указал на свой кубик. — П-просто этот я уже и собрал, пересобрал, и даже перепересобрал — он мне надоел...»       Люпен до смерти напугал своего почти шестидесяти пяти летнего родителя, но тот и не думал злиться. Если именно таким странным образом его "ребёнок" наконец почувствовал вкус к жизни, значит так тому и быть! Отец использует все свои связи, дабы предоставить сыну доступ вообще ко всем интеллектуальным задачам этого мира.       Видать, за тот месяц Арсен и сам не заметил как увлёкся, крутя грани головоломки! Как со временем злость, агрессию заместила неподдельная заинтересованность. В собирании причудливых, хоть и простых, "узоров" он увидел свои первые творческие попытки. Он почти забыл обиду и в каком-то детском порыве вновь пришёл к отцу с новой "хотелкой".       А что же родитель? А он, после того как убедился в сохранности "ребенка", был согласен на всё! Уж последнее, о чём он мог подумать, — это что кубик Рубика, являвшийся ПОДАРКОМ для сына на его девятнадцатый день рождения, буквально спасёт его дитя из пучины отчаяния.       Сын открыл для себя творческое мышление, ставшее первой ступенькой для возрождения, казалось бы, уже потерянного интеллекта. С момента обнаружения подарка, и до внезапного "ночного появления" в комнате отца прошёл ровно месяц. Будущий Люпен Третий, без посторонней помощи, разобрался с головоломкой всего за месяц! Именно тогда стало понятно, что малец ещё способен на многое, даже после всего пережитого.       В дальнейшем развитый ещё сильнее навык нестандартного мышления также стал первым шагом и к будущей "воровской карьере" Люпена. Но это уже совсем другая история!       В настоящем же Арсен обустраивал свой уголок в общежитии, принадлежавшему «Mariam University». На нём, в этот раз, было не особо много грима — пара нарисованных родинок, очки, и парик. В этих краях люди непуганные Люпеновскими навыками перевоплощения, потому заморачиваться тому особо не пришлось.       Пока в комнате не появился сосед, вор присел на кровать, держа в руках добытый его другом артефакт. Люпен всматривался в древность с надеждой в глазах.       Артефакт, на первый взгляд, являлся обычным кубом, украшенным большим количеством прорезных узоров. И именно в этих узорах и крылась загадка! Дело в том, что любую такую прорезную детальку можно было физически достать и увидеть, что все они были своеобразными "брусками" в этой "пирамидке". Куб целиком и полностью можно было "разобрать", оставив лишь голую основу.       Кроме своей странной конструкции, куб манил и своей малой изученностью. Да, его минимальный возраст был известен, но вот о его происхождении и функционале можно было только догадываться. В тоже время эта загадочность объясняла и такую "низкую популярность" сие изделия среди исследователей, ведь никаких новых зацепок со дня обнаружения артефакта найдено не было.       Соответственно и новых теорий никто не строил, так как не из чего было строить! Одной единственной гипотезой пытались объяснить вообще всё. Мол, "изделие" — это такой замысловатый предмет интерьера. А его странную конструкцию объясняли дизайнерским решением создавшем его мастера.       Не устраивало это "объяснение" многих, в том числе и Люпена. Его глаз уже давно заглядывался на сей артефакт. Окончательное же решение об приватизации "кубика" вор принял после того, как он выдвинул собственную гипотезу.       Люпен не просто предположил, он бесповоротно уверил себя в том, что артефакт является интеллектуальной задачей, иными словами головоломкой. Ещё в древней Греции таковые были придуманы, что значит потребность в проверке своего ума существовал уже в те далёкие времена!       Получается Люпен просто хотел взять на себя работу исследователей и наконец выяснить подлинную историю артефакта? И как бы и да... и как бы нет. Своему лучшему другу Дзигену Арсен так и объяснился, но вот свои истинные мотивы он оставил при себе, так как те были неразрывно связаны со стрелком.       С каждым годом, пережитым бок о бок с напарником, секретов друг от друга становилось всё меньше, вместе с тем крепла между ними и связь. Вот только, то количество личного, которым поделился Дзиген, просто меркло в сравнении с теми тайнами, которые Люпен был не в силах ему поведать! Их было много, но главная — признание себя тем самым мальцом, которого стрелок спас когда-то от утопления. И именно невозможность полностью открыться своему ближайшему человеку подтолкнула Люпена на изучение древности.       В исследовании артефакта вор нашёл повод, хотя правильнее будет сказать ничем неподкреплённую надежду. Он надеялся, что препарируя головоломку, к которым он неровно дышит С ТЕХ САМЫХ ПОР, он препарирует и самые тяжёлые периоды своей жизни. А после он найдет в себе мужество признаться себе и своему другу в том: кем он был в прошлом. В конечном итоге либо самому, либо с помощью Дзигена откопать те воспоминания, которые его собственная память предпочла стереть...