Трещина на палочке

Гермиона шла по коридору Академии, мягко прижимая к груди учебник, но мысли уносили её куда угодно — только не на лекцию. Она чувствовала на себе чей-то взгляд ещё до того, как подняла глаза. И конечно… это был он. Малфой сидел, привалившись плечом к холодной стене, словно просто скучал, но его взгляд прожигал её насквозь. Гермиона сделала вид, что не замечает — хотя сердце подскочило так, будто пыталось вырваться. Она шагала чуть медленнее, чем обычно. Может, специально. Может, случайно. Юбка была на пару сантиметров выше колена, чем позволял дресс-код, и с каждым шагом мягко касалась её бёдер. Кудри сегодня легли идеально: тёплые, шоколадные, аккуратные, до смешного “правильные”. Но то, что её выдало полностью, — две верхние пуговицы блузки, которые она так и не застегнула. “Жарко”, — сказала бы она, если бы её спросили. Но, по правде, ей хотелось увидеть, как Малфоя перекосит. И перекосило. Он смотрел так, будто вот-вот сорвётся. Гермиона прошла мимо, ощущая на своей коже его взгляд — медленный, голодный, слишком внимательный. И она не удержалась: мельком посмотрела на него, задержавшись буквально на секунду. Драко был чертовски красив — более взрослый, черты лица чётче, взгляд острее, волосы аккуратно падали на лоб. И от этого у неё по спине пробежал электрический разряд. *** Она появилась внезапно — будто весь коридор сразу стал ярче. Грейнджер. Чёртова Грейнджер, которая выводила его из себя хуже любого проклятия. Малфой сразу понял, что сегодня она сделала это намеренно. Кудри мягко обрамляли её лицо, будто она только что сошла с обложки журнала. Юбка выше нормы — и, мерлин, как же красиво на ней сидела. Ноги… длинные, ровные, изящные. Идёт как будто знает, что он смотрит. Блять малфой, эта то же грязнокровка, просто более сексуаль… НЕТ это Грейнджер это одружка Поттера, это выскочка с Гриффиндора, это золотая девочка. Но когда он увидел её блузку… Малфой чуть не выругался вслух. Две расстёгнутые пуговицы. Маленькая, аккуратная грудь, очерченная так… крошечно, упруго, идеально. И она даже не делала вид, что ей неловко. Нет. Она знала, что он видит. И смотрела прямо вперёд, будто дразнила его каждым шагом. “Ты издеваешься, Грейнджер?” — почти сорвалось с языка. Он поймал её взгляд. Короткий. Осторожный. Но достаточно долгий, чтобы кровь у него резко пошла вниз. И она точно заметила. “Маленькая ведьма”, — подумал он, сжав челюсть. — “Хочет меня довести» *** Гермиона устроилась так, будто хотела его убить — или свести с ума. Разницы для Малфоя уже не было. Блузка всё так же была расстёгнута на эти проклятые две пуговицы, и Драко уже десять минут пытался понять, чем она играет. Она делала вид, что слушает профессора. Ровно. Спокойно. Пишет что-то аккуратным почерком, наклоняясь совсем чуть-чуть вперёд — ровно настолько, чтобы он снова видел линию выреза. Ну же, Грейнджер… Он моргнул медленно, глядя на её спину почти хищно. Повернись. Давай. Посмотри на меня. Она никак не реагировала. Сделала вид, что его не существует. Он наклонился вперёд, опираясь локтями на парту, и его губы чуть тронула злая, тёмная полуулыбка. Ты думаешь, я не понимаю, что это всё ради меня? Что ты вот так сюда пришла случайно? Юбка выше нормы. Эти кудри. Эти пуговицы… Он скользнул взглядом ниже её шеи и чуть сжал пальцы. Ты же знаешь, что этим меня бесишь. Что я сейчас сижу тут, как идиот, и думаю о том, что было бы, если бы я просто подошёл… наклонился… и заставил тебя застегнуть эту чёртову блузку прямо передо мной. Гермиона чуть повернула голову — совсем слегка, как будто хотела поправить кудрю. И этого было достаточно, чтобы их взгляды встретились на долю секунды. Драко мгновенно подался вперёд ещё ближе. Вот так, да… Я же сказал. Посмотри на меня. Она поспешно отвернулась, будто обожглась. Что, конечно, только сильнее раздразнило его. Драко лениво провёл пальцами по столу, продолжая сверлить её взглядом в спину, как будто приказывал мысленно: Не делай вид, что тебе всё равно. Ты сегодня пришла сюда не ради учёбы. Ты пришла довести меня. Он облизнул губы, чуть сузив глаза. И, чёрт побери, Грейнджер… Ты это делаешь слишком хорошо.   *** Гермиона вышла из класса, поправляя тетради, и направилась по коридору быстрым шагом. Малфой видел, как её кудри слегка подпрыгивали на плечах, а эта чёртова расстёгнутая блузка всё ещё оставалась расстёгнутой. Нагло. Специально. По его мнению — только для того, чтобы выбесить именно его. Он прикусил язык, стараясь не смотреть… но взгляд сам скользнул туда, куда не должен. Застегни их, Грейнджер… Застегни, пока я… Он оборвал мысль. Именно поэтому он пошёл за ней: ему нужно было отвлечься. — Грейнджер. Стой. Она замерла и медленно повернулась. — Чего тебе, Малфой? Он подошёл ближе, чем нужно. Непозволительно ближе. Но это был единственный способ не дать себе снова уставиться на вырез её блузки. — Нам нужно закончить мою палочку, — сказал он ровно, холодно. — Закрепить результат. Гермиона подняла бровь. — Это можно было сказать и без того, чтобы преследовать меня по коридору. У него дёрнулся уголок губ — злость, раздражение… и что-то ещё, что он предпочитал игнорировать. Она стояла слишком близко. Её кудри пахли чем-то тёплым, сладким. Её кожа на шее светилась мягким оттенком карамели. Мерлин, да что со мной… Он попытался отвести взгляд, но глаза снова упали на линию её блузки. Её вообще кто так учил ходить? Она это делает специально. Сто процентов. Хочет довести меня, грязнокровка наглая… Он резко выдохнул, возвращая холодный тон: — Я не преследовал. Я убедился, что ты не забудешь об обязательстве. Она усмехнулась. — Похоже, это тебя волнует сильнее, чем должно. Внутри у него что-то вспыхнуло. Она понятия не имела, насколько действительно сильно это его волнует. Но он никогда не покажет. — Волнует то, что ты затягиваешь, — жёстко бросил он. — И если ты решила, что после… инцидента вчера ты можешь просто делать вид, что ничего не было… — Именно после инцидента я и не торопилась видеть тебя снова, — парировала она. Он шагнул ближе. Не угрожающе — просто чтобы она чувствовала его злость. И чтобы он мог смотреть ей в глаза, а не… ниже. — Грейнджер, — прошипел он тихо, — я не собираюсь это снова обсуждать. Ты дала мне пощёчину? Отлично. Молодец. Браво. Он склонился чуть вперёд — их лица разделял сантиметр. — Но у нас есть дело. И мы его закончим. Сегодня. После занятий. В той же аудитории. Гермиона прищурилась. — Командир, значит? — Нет, — он позволил себе короткий взгляд по её лицу… и, чёрт, опять чуть ниже. — Просто человек, который не любит, когда ему мешают. Он сделал шаг назад, давая ей пройти. — Будь там, Грейнджер, — бросил он через плечо. — И на этот раз… постарайся не устраивать цирк. Она фыркнула: — Посмотрим, Малфой. Он ушёл, но внутри всё ещё кипело. И он никак не мог решить, что бесило его сильнее: её пощёчина или то, что он до сих пор чувствовал на губах вкус мысли о том, как близко наклонился к её шее *** Коридор пустел, шаги эхом отдавались по каменным стенам, но у Малфоя внутри было куда громче. Он шёл быстро, почти распаляя себя каждым шагом. Плащ развевался, будто злость сама толкала его вперёд. Глупая, дерзкая сучка Грейнджер. Что она вообще себе позволяет? Стоит там, смотрит на меня этими своими… шоколадными глазами, будто невинная, а сама… Он сжал зубы, чувствуя, как внизу живота неприятно, резко, горячо тянет. Ему это вообще не нравилось. Он ненавидел, что его так накрывает от какой-то грязнокровки. — Чёрт, — выдохнул он сквозь зубы, шагая быстрее. — Просто охуенно. Он попытался мысленно переключиться на проект, на палочку, на что угодно… Но в голове всё равно вспыхивали образы: её губы, которым хотелось сказать что-то колкое… её дыхание, которое он почувствовал на расстоянии нескольких сантиметров… её вырез, который она явно оставила так нарочно. — Да чтоб тебя, Грейнджер… — пробормотал он, ударив кулаком по холодной стене. — Это всё… это всё просто недотрах. Очевидно. Да. Именно так. Не было тут никакой «симпатии». Никакого «интереса». Пусть даже мимолётного намёка. Он остановился, выдохнул резко, будто пытался вытолкнуть из груди все мысли о ней. Я не хочу её. Не хочу грязнокровку. Это просто организм издевается. Недостаточно… разрядки. Вот и всё. Но тело его не слушалось. Сердце билось быстрее, чем должно. А в голове мелькали слишком живые картинки: как она смотрела на него, как вспыхнуло её лицо, когда он подошёл ближе… как она одёрнула взгляд — испуганно, но не до конца. В этом было что-то, что тянуло его сильнее любой магии. Он сжал пальцы так, что хрустнули костяшки. — Мне просто нужно выспаться. И забыть об этой… проклятой девчонке, — проворчал он, хотя сам себе не верил. — Всё. Хватит. И еще трахнуть какую-то слезиринку, желательно с карими карамельными глазами, с копной шоколадных волос, блять. Но чем ближе он подходил к входу в Слизерин, тем сильнее понимал: он ни хрена не забудет. И когда он сегодня вечером снова окажется рядом с ней в пустой аудитории… Он взорвётся. Либо от ярости. Либо от того, что три дня сделал вид, что её не хочет. Но признаться в этом — даже себе — он был ещё не готов. Но внутри всё кипело. Серые глаза представляли её: шоколадные кудри, карамельные глаза, взгляд, который мог вывести его из себя. Он видел, как она сидит, как её руки двигаются, как она смеётся — и всё это поднимало ему адреналин до предела. — Чёрт, — выдохнул он, — надо найти способ отвлечься. Он направился в своё убежище, стараясь оставить мысли о ней позади. Но каждая деталь её лица, каждая улыбка всплывала в голове. Он пытался представить кого-то другого — но всё равно мысленно возвращался к ней: к той блузке, к кудрям, к взгляду, который говорил больше, чем она позволяла. Он закрыл дверь за собой, тяжело выдохнул, и позволил мыслям раствориться в тишине комнаты. В голове у него снова появлялась Гермиона — он мог её видеть так, как хотел, без ограничений, без реакции со стороны: на коленях, задумчивая, играющая с прядью волос… — Довольно, — пробормотал он себе, но сдержанно, — придётся справляться самому. И пока он пытался привести мысли в порядок, часть его всё ещё улыбалась в тишине, представляя её глазами, запахом кудрей и мягкой кожей, которой он не касался. Он знал, что это всё — только фантазия. Только контроль. Но, черт возьми, она сводила его с ума сильнее любого заклинания Он пошел в вваную по пути встретив Блейза который кинул что-то типо «Что там с грязнокровкой? Еще не трахнул ее?»  Сегодня трахну— мысленно произнес он от чего его улыбка чуть вздрогнула и он ухмыльнулся, пока в брюках становилось чертовски тесно, тогда он решил, что пойдет в ванную, плевать на все, у него просто Недотрах, да, и все, ничего больше просто недотрах И он быстро свернул в ванную и когда одежда полетела на пол, встав в душ под струями холодной воды, и пытавшись отмыться от дыхания и взгляда Грейнджер он медленно пустил руку на свой уже твердый и пульсирующий член начал вводить верх вниз пытаясь представить кого угодно только не Грейнджер, Пэнси, точно  Его сознание начало представлять тут возле него Пэнси в ее сексуальных чулках, с прямыми черными волосами и душным ароматом каких то роз. Тогда он начал быстрее вводить рукой. Но в конце концов в сознании он всеровно кончил в рот одной прямолинейной грифиндорке с шоколадными кудрями и карамельными глазами, и растёгнутой на все пуговицы блузки, комната наполнилась ее фальшивыми стонами и запахом какой-то сладкой выпечки и тыквенного латте *** Гермиона шла по лестнице к библиотеке, но мысли были далеко не там. Чем выше поднималась, тем сильнее раздражение скручивало её внутри. Идиот Малфой. Надменный, самовлюблённый павлин. Как он вообще посмел так близко подойти? Как будто весь коридор принадлежит только ему! Она передёрнула плечами, вспоминая, как его голос стал ниже, когда он сказал: «Будь там, Грейнджер». Руки сами сжались в кулаки. Вот именно поэтому я и расстегнула эти пуговицы! Чтобы дышать нормально! Потому что была жарко в классе! А НИКАК НЕ… Она резко оборвала мысль. Нет. Нет-нет-нет. Это была просто удобная блузка. И юбка — нормальная, абсолютно школьная, ну… может, на сантиметр короче, чем надо, но кто вообще будет это проверять? И уж точно я не подбирала прядь волос утром так, чтобы она красиво спадала на плечо! И не красила губы чуть ярче, чем обычно! И не смотрела в зеркало ЧЕТЫРЕ РАЗА, спрашивая себя, нормально ли сидит вырез! Гермиона остановилась возле перил и выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок. — Я не делала этого ради него, — сказала она вслух, убеждая сама себя. — Я просто… хорошо выгляжу. Всё. К тому же я свободная девушка. Но её собственный голос звучал слишком быстро. Слишком оправдательно. Она вспомнила момент на уроке. Как почувствовала его взгляд на себе. Как ухнула грудь, когда она случайно встретила с ним глазами. Как он сидел чуть позади, так, что казалось — его дыхание касалось её шеи. И главное: как резко у неё перехватило дыхание, когда он в коридоре шагнул к ней ближе. Так не должно было быть. — Он раздражает меня, — пробормотала она, поднимаясь дальше. — Только раздражает. И всё. Но в груди что-то всё равно упрямо пульсировало — что-то живое, горячее, злое… и совсем не похожее на ненависть. Нет. Это она тоже отказывалась признавать. Он просто бесит меня. И я просто хочу утереть ему нос. И показать, что он не контролирует мои эмоции. Гермиона расправила плечи, поправила блузку… и заметила, что снова оставила две пуговицы расстёгнутыми. — Нормально, — сказала она сама себе и демонстративно НЕ застегнула их. — Абсолютно нормально. Я так хожу каждый день. Она не ходила. Но признавать, ради кого именно она не застёгивает эти пуговицы, она бы не стала даже под круциатусом