Трещина на палочке

Малфой толкнул дверь аудитории, даже не глядя вперёд — уже был готов к обычной скуке утренней лекции. Слизеринцы сидели справа, Гоффины — слева. Всё как всегда. Он прошёл пару шагов… и застыл. Гермиона только что вошла в дверь напротив и теперь направлялась к столу Гриффиндора. И он увидел её. И сразу же пожалел, что вообще сегодня проснулся. Она была в короткой юбке — не стандартной школьной, нет. Эта была слишком короткой, слишком облегающей, слишком много открывающей ног. Чёрная ткань обтягивала бёдра так, будто была сшита специально под её форму тела. А блузка… Белая, мягкая, тонкая — и, конечно же, две верхние пуговицы расстёгнуты. Но теперь вырез был чуть глубже, чем на прошлом уроке. Чуть. Совсем чуть-чуть. Но для Малфоя — как удар током. Гермиона прошла мимо ряда парт, пряди её шоколадных кудрей качнулись на плечах. Запах сладкой выпечки и тёплого латте ударил по его обонянию так резко, что он едва не выругался вслух. Серьёзно, Грейнджер? Ты издеваешься? Он наблюдал, как она кладёт книги на стол Гриффиндора, наклоняясь чуть вперёд. Юбка поднимается ещё выше. Малфой почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Он ненавидел это. Ненавидел, как сильно она действует на него. Гермиона обернулась — будто почувствовала его взгляд. Их глаза встретились. Она подняла бровь. Лёгкая полуухмылка. Едва заметная, но она была. Малфой напрягся. Слишком самоуверенная. Слишком спокойная. Слишком… осознающая эффект. Он резко отвернулся, бросив книги на парту так, что Блейз даже вздрогнул. — Всё нормально? — спросил Забини лениво. — Прекрасно, — процедил Малфой. — Просто охуенно. Он снова бросил взгляд на Гермиону — она села, закинула ногу на ногу. Юбка сдвинулась ещё чуть выше. Малфой отвёл взгляд так быстро, будто видел запрещённое заклинание. Она делает это специально. Она точно это делает специально. И я… я не ведусь. Я не ведусь. Я НЕ… Он вёлся. Полностью. *** Урок закончился. Студенты начали шумно собираться, стулья скрипели, кто-то ронял перья, кто-то спорил о домашке. Малфой встал быстро — слишком быстро — будто хотел сбежать первым, пока его мозг ещё способен думать, а не… фантазировать. Но когда он прошёл к дверям, оказалось, что там стоит она. Гермиона. Как будто ждала его. Хотя выглядела так, будто ей плевать. Она стояла, скрестив руки, и юбка сидела на ней идеально, словно смеясь над его самообладанием. — Малфой, — спокойно сказала она. Он остановился так резко, что чуть не врезался в неё. — Что? — выдохнул он хрипло. Чёрт, контроль, Драко, контроль. Она слегка подняла подбородок. — Нам нужно назначить новое время. Палочка. Ты помнишь? Малфой ухмыльнулся, но слишком резко и злым, чем планировал. — О, я прекрасно помню, Грейнджер. Как я могу забыть? Особенно когда ты на каждом занятии выглядишь так, будто… — он задержал взгляд на её вырезе и мгновенно пожалел. — …будто хочешь сорвать мне все, блядь, нервы. Гермиона сузила глаза. — Не льсти себе, Малфой. Я одеваюсь так не ради тебя. Он усмехнулся, шагнув к ней ближе, чем следовало. — Конечно-конечно, Грейнджер. Ты просто случайно надеваешь юбки длиной в половину листа пергамента. Случайно расстёгиваешь пуговицы выше нормы. И случайно каждый раз оказываешься рядом со мной. Она покраснела — не сильно, но он заметил. — Мы говорим о палочке, Малфой. О твоей палочке, — подчеркнула она холодно. Он наклонился ближе, его голос стал низким, опасным: — О да, Грейнджер. О моей палочке. Которую ты так хреново держишь в руках, что она почти развалилась. Нам определённо нужно… дополнительное время. Она резко вдохнула — то ли от злости, то ли от его близости. — Сегодня.После уроков. В той же аудитории, — твёрдо сказала она и шагнула мимо него. Он поймал запах её сладкого латте. И потерял самообладание на секунду. — Отлично, — бросил он ей вслед. — Только постарайся не облажаться снова. Или мне придётся… помочь тебе по-особенному. Она остановилась, повернула голову, одарила его убийственным взглядом. — Помощь от тебя? Хватит. Просто будь вовремя, Малфой. И ушла. А он остался стоять, чувствуя, как внутри всё снова кипит. Сегодня. Проклятье. Это будет пыткой. *** Аудитория была почти пуста — только свечи тихо потрескивали, отражаясь в стеклянных шкафах с артефактами. Малфой пришёл раньше специально — чтоб не дать себе времени накрутиться. Но вышло наоборот. Он ходил по комнате, злой, напряжённый, пытаясь вытолкнуть мысли из головы. Сегодня никаких фантазий. Сегодня работа. ТОЛЬКО работа. И тут дверь тихо скрипнула. Малфой повернулся… и мир на секунду дёрнулся. Гермиона вошла. И была одета не в форму. Она была в глубокого тёмно-вишнёвого цвета платье, облегающем талию, как будто сшитом прямо на неё. Юбка — почти касалась пола, лёгкая, будто мерцала при каждом шаге. Волосы — свободные, мягкие карамельные кудри, которые падали ей на ключицы. И от неё пахло так же — сладко, тепло, как от свежей выпечки. Малфой выругался про себя. Блядь. — Ты… — он едва нашёл голос. — Это что ещё, Грейнджер? Она поставила книги на стол, даже не глядя на него. Когда она заметила его взгляд на нее то сама смутилась, зачем она одела такое платье? Ладно, просто уже октябрь, холодно, да, именно поэтому, и вообще оно теплое. Все. — Мне удобно. А удобство — не преступление. В особенности, если мы тут задержимся часа на два. Два часа? ЧТО ЗА ИЗДЕВАТЕЛЬСТВО. — В таком виде? — зло выдохнул он. — Ты шутишь? Она подняла глаза — спокойно, слишком спокойно: — Я же не нарушаю школьный дресс-код, Малфой. Мы ведь не на уроке. Он шагнул к ней. Почти автоматически. — Ты это специально делаешь, — прошипел он, заглянув ей в глаза. — Это платье… этот запах… Ты думаешь, я не вижу? Она медленно повернулась к нему всем телом. — Видеть — не запрещено. Но работа есть работа, Малфой. И если ты не можешь контролировать себя — возможно, мне стоит попросить профессора заменить меня на другого партнёра. Он взорвался. — Контролировать?! — он сделал шаг ближе, так что между ними осталось меньше ладони. — Это ты приходишь сюда как будто только что вышла из какой-то, блядь, вечеринки где успела раздвинуть ноги , а НЕ на факультатив! Гермиона отступила ровно на шаг — но взгляд не отвела. — Может, стоит смотреть на палочку, а не на меня. — Я смотрю куда хочу, — зло процедил он. И посмотрел. Ниже. На линию её ключиц. На вырез платья. На мягкие кудри, касающиеся кожи. На её губы — чуть влажные, приоткрытые. И она это заметила. И вместо того, чтобы смутиться… Она чуть приподняла подбородок. — Малфой. Палочка, — напомнила она тихо. Он сжал зубы. — Да пошла она к чёрту, эта палочка. Гермиона не успела ничего ответить — Малфой шагнул, резко, бесконтрольно, как будто его кто-то толкнул. Он схватил её запястье, притянул ближе, его дыхание обожгло её губы. — Ты сводишь меня с ума, Грейнджер, — прошептал он, хрипло, как будто признание вырвалось против его воли. — И мне, блядь, плевать почему. Она выдохнула — резкий, короткий вдох, больше похожий на стон. И в этот момент всё сорвалось. Он притянул её так резко, что воздух между ними просто исчез. Его рука сжала её талию — горячо, властно, так, будто он боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку хоть на секунду. Гермиона успела только вдохнуть. И он поцеловал её. Не мягко. Не осторожно. А так, будто держался весь этот чёртов день — и наконец сорвался. Его губы были горячими, резкими, требовательными. Он прижал её к столу, лишая возможности отступить, и Гермиона почувствовала, как волна жара проходит по животу, расплетается по груди, по горлу. Она сама не заметила, как пальцы уткнулись ему в ворот рубашки, сжимая ткань. Малфой углубил поцелуй — чуть наклонив голову, чуть сильнее прижавшись, и она почувствовала, как он слегка прикусил её нижнюю губу. Лёгко, но так, что по позвоночнику пробежали мурашки. Гермиона не удержалась — тихий выдох вырвался из её горла, дрожащий, предательский. Он замер на секунду, будто этот звук ударил ему прямо в грудь. И поцеловал её ещё сильнее. Губы Малфоя двигались яростно, жадно, будто он хотел выпить из неё весь воздух. Он держал её за талию, большие пальцы почти прожигали тонкую ткань платья. Она чувствовала, как его дыхание смешивается с её, горячее, глубокое, как будто им обоим стало мало воздуха. Когда он снова прикусил её губу — чуть сильнее — её накрыло ещё одним толчком жара. Ноги будто стали слабее, и Гермиона ухватилась за его плечи, чтобы удержаться. Она ощущала его запах — хвоя, холодный воздух, что-то острое и тёплое. И этот запах странно сочетался с её собственным — сладким, тёплым, тягучим. Он заметил это. И тихо, почти срывающимся голосом прошептал прямо на её губах: — Ты сводишь меня с ума… Он не договорил — потому что она сама потянулась к его губам, не выдержав. На этот раз он поцеловал её глубже, медленнее, но от этого только сильнее дрожь в животе расползалась теплом, будто что-то плавится внутри. Его ладонь поднялась выше — на её рёбра, всего в сантиметре от кожи под платьем, и Гермиона едва не задохнулась. Когда они наконец оторвались друг от друга, только на секунду, её дыхание сбилось. Из его губ сорвался короткий хриплый вздох, будто он пытался вернуть себе контроль. Но он не отпускал её. А она не делала попытки отойти. И в этой паузе между поцелуями, когда их лбы почти касались, напряжение было ещё сильнее, чем сам поцелуй.