Трещина на палочке

Воздух пах мёдом и тостами — и компания Гриффиндора спокойно направлялась к «Трём мётлам». Гарри, Гермиона, Джинни, Рон остался в Хогвартсе с Лавандой. Джинни смеющаяся над чем-то, что Гарри только что ляпнул. Гермиона открывает дверь — и прямо у входа сталкивается плечом с кем-то холодным, высоким и слишком знакомым. — Малфой?! — раздражённо. — Грейнджер, — ровно, но глаза явно задержались на её кардигане, юбке и растрёпанных кудрях чуть дольше, чем нужно. А за ним — Пенси и Блейз. И потому что мир любит хаос… Свободным оказался ровно один большой стол. Пенси вздыхает, Блейз ухмыляется. Гарри уже выглядит, будто готов уйти домой. Но Гермиона спокойно: — Мы взрослые люди, переживём. Малфой: — Тут, пожалуй, возражений нет. — Фу, Малфой, я чуть не вдохнула твою надменность. — добавила Гермиона — Осторожнее, Грейнджер. Её дозировка смертельнее, чем твои лекции. Пенси, сзади: — О, началось… Даже не сели, а уже ругаются как женатые. Гарри выпучивает глаза, Джинни ржёт. Они садятся — Гриффиндорцы с одной стороны, Слизеринцы с другой, как будто переговоры по перемирию. Они садятся все вместе. Первые 30 секунд — как минута молчания на похоронах. Потом Блейз смотрит на Джинни, хмыкает: — Ты тут самая яркая, Уизли. Даже свечи теперь стесняются. Джинни: — Это не я яркая, это у тебя зрение испортилось от количества зеркал в твоей комнате. Блейз: — Почему ты об этом знаешь? Следишь за мной? Улыбка. Наглая. Джинни: — Забини, мечтай, я даже имя твоё два дня путала. Пенси: — Он своё имя иногда путает, тебе можно. Когда заказывает напитки, Джинни случайно роняет салфетку. Блейз поднимает её первым — и, протягивая, смотрит прямо, слишком прямо: — Ты даже салфетку умудряешься уронить красиво, Уизли. Джинни дерзко приподнимает подбородок: — Это просто твой вкус странный. — Возможно, — Блейз наклоняется ближе. — Но работает же. Гарри чуть не подавился сливочным пивом. Гермиона что-то шепчет Гарри, показывая на его страницу в учебнике. Гарри наклоняется ближе. И Малфой, который до этого спокойно пил свой огневиски, холодно произносит: — Поттер, у неё есть собственные глаза. Она справится. Гарри: — Это… был перевод слова. Малфой: — Я уверен, она знает больше языков, чем ты букв. Гермиона хмыкает, пытаясь скрыть улыбку. — Может, просто будем пить? Блейз: — Поттер, расслабься. Тебе никто ничего не подсыпал, пока что. Гарри чуть не пролил напиток. Гермиона смеётся, Малфой смотрит на неё: — Тебя что, веселит издевательство над Поттером? Даже я удивлён. — Просто давно не видела, чтобы ты шутил, Малфой. Думала, ты это умеешь только про кровь и статус. Пенси театрально: — Ого, она пошла в атаку. Малфой наклоняется ближе: — Для тебя, Грейнджер, могу подключить и другие способности. Гермиона, моргнув: — Например? — сама не поняла, зачем спросила Малфой: — Не сегодня. Гарри потом неделю меня ненавидеть будет. Гарри: — Я и так тебя ненавижу. Джинни поправляет волосы — и Блейз смотрит слишком долго. Джинни: — Перестань так смотреть. Я не выставка. Блейз: — Тогда почему я хочу купить билет на первый ряд? Джинни: — Чмо. — Самое милое, что ты сегодня мне сказала — театрально показывая сердечко из пальцев и смущаясь ответил Блейз  — Пожалуйста, перестаньте. Я пытаюсь есть. Пенси: — Гарри, это не кино 18+. Расслабься. Гермиона тянется за кексом, Малфой тоже — пальцы сталкиваются. Малфой: — Забирай. Всё равно ты съешь быстрее. Гермиона: — О, спасибо. Пара секунд тишины. Малфой, тихо: — Рука тёплая. Гермиона резко: — Иди ты. Пенси: — Они явно влюбятся. Дайте им неделю. Гарри и Джинни одновременно: — НЕТ. Блейз: — Да. *** Пенси лениво смотрит на Малфоя: — Драко, ты можешь не сверлить Грейнджер так, будто она тебе что-то должна? Драко: — Я просто слежу, чтобы Поттер не перегревал ей ухо своим дыханием. Гермиона задавилась чаем. Все уже смеются (даже Гарри… хоть и нервно), Пенси рассказывает, как Блейз однажды перепутал зелье роста с зельем гладкости кожи, Блейз уверяет, что глянцевые локти — это было модно. Джинни шепчет, наклоняясь к нему: — Глянцевые локти, да? Хочешь повторить? Блейз в ответ тихо: — Только если ты будешь рядом, рыжая. И желательно голая, я уверена что у тебя глянцевая попка Пенси: — А помните, когда Блейз случайно выкрасил волосы в зелёный? Блейз: — Это было ЗЕЛЬЕ! Оно взорвалось!! Джинни: — Не переживай, зелёный тебе идёт. Ты выглядел как новогодний елочный шар. Малфой: — Без шуток, Блейз, ты сиял. Даже в темноте. Блейз: — Драко, не заставляй меня рассказывать историю про ТВОЙ провал с зельем. Пенси: — Ту, где он превратился в блондинку, но ещё более блондинку? Кукольную? С ресницами, как у павлина? Малфой краснеет, но высокомерно: — Я в любом виде выгляжу лучше всех вас. Гермиона: — Ну… тут трудно поспорить. Он резко смотрит на неё. Блейз: — Ооо, Грейнджер, аккуратнее, а то сейчас он решит, что ты им восхищаешься. Гермиона: — Господи, пощадите меня. Мадам Розмерта подходит: — Фото на память? У нас новый волшебный фотоаппарат! И прежде чем кто-то успевает отказаться, их всех ставят ближе. Джинни оказывается буквально прижатой к Блейзу — он улыбается, будто это лучший момент дня. Гермиона — рядом с Малфоем. Когда вспышка срабатывает, Малфой тихо шепчет ей: — Не думай, что я привык сидеть так близко к Гриффиндору. Но… сегодня можно сделать исключение. Гермиона, дерзко: — Ты уж постарайся не испортить фото. И снимок получается… тёплым. Смешным. Неожиданно дружеским. И, конечно: Блейз на фото смотрит только на Джинни. А Малфой — только на Гермиону — Вы знаете, вы самая весёлая компания за весь день. Вернётесь — стол за вами. И никто не спорит. *** Они выходят из «Трёх мётел», снег падает крупными хлопьями. Друзья идут впереди, а Блейз внезапно оказывается рядом с Джинни. Он чуть наклоняет голову: Блейз: — Скажи честно… Ты специально так покачиваешь бёдрами, когда идёшь? Или это для меня бонус? Джинни, даже не оборачиваясь: — Ах, ты их заметил? Ну конечно, ты же змей — шипишь на всё, что красиво двигается. — Если ты предлагаешь мне шипеть на тебя, я могу. Даже сегодня. Джинни (усмехается): — Блейз, расслабься. Если бы я хотела, чтобы ты на меня шипел, я бы уже свистнула. Он смеётся, шаг становится ленивее. — Ты меня провоцируешь. Не делай так. Я начну думать, что тебе нравится моё внимание. — А может, нравится? А может, я просто люблю смотреть, как ты теряешь над собой контроль. Он прикусывает губу: — Я теряю контроль? Рыжая, если бы я его потерял — мы бы уже не догоняли твоих друзей а заперлись вооон в том туалете. Она, хмыкает: — Фантазёр. — Но тебе же нравится, когда я фантазирую? Я видел, как ты смотрела. — Как? Он останавливается, встаёт прямо перед ней, близко: Блейз (тихо, хрипло): — Как будто хочешь узнать, что я сделаю, если ты дашь мне ещё один намёк. Джинни медленно поднимает бровь: Джинни: — Этот? Она касается пальцем его подбородка и проводит вниз по шее. Блейз чуть закрывает глаза: — Угу… такой подойдёт. Она отдёргивает руку: — Не обольщайся. Я просто проверяла, что ты не замёрз. Блейз, усмехаясь: — Проверяй хоть каждый вечер. — Забини, мне нравится твоя наглость… Но ещё больше — смотреть, как ты краснеешь, когда я наглее. Он поднимает брови: — Думаешь, можешь быть наглее меня? — Я уже есть. Разворачивается и идёт вперёд. Он смотрит ей вслед пару секунд, потом догоняет: — Знаешь… Если ты когда-нибудь захочешь, чтобы змей… обвил тебя — просто скажи. Джинни, не оборачиваясь: — Бей меня ещё раз такими намёками — и я сама тебя укушу. Блейз: — Обещаешь? Джинни: — Зависит… Хочешь — чтобы было больно? Или приятно? Он буквально запинается на ходу: — …Да. Она смеётся. И впервые — он выглядит так, будто не знает, что сказать. *** Комната тёплая, камин потрескивает. Гермиона сидит на кровати с книгой, но читает одну и ту же страницу уже десять минут — мысли всё ещё о Драко. Вдруг дверь хлопает, и влетает Джинни — раскрасневшаяся, возбуждённая, с хитрой улыбкой. Джинни: — Мион… мне нужно поговорить. Срочно. Гермиона поднимает глаза: — О нет. Ты опять кого-то послала? Джинни: — Почти. Если точнее — почти затащила. Гермиона моргает: — Кого? Джинни бросает себя на подушку рядом, волосы растрёпаны, глаза блестят. Джинни: — Блейза. Гермиона выпучивает глаза: — Блейза Забини?! Джинни довольная, закатывает глаза: — Да, да, того самого. Красивый, наглый, пахнет как чёртов дорогой парфюм. И… Мион, я просто… я хочу его. Гермиона опускает книгу: — Ты хочешь… встречаться? Джинни фыркает: — Мерлин, нет. Я хочу переспать. Просто взять и снять с него эту чёртову рубашку, пока он ещё говорит свои намёки. Гермиона аж краснеет: — Джинни! Джинни: — Что «Джинни»? Ты видела его глаза? Как будто он знает каждую твою грязную мысль ещё до того, как ты её подумала. А эти пальцы… длинные. Я уже представляю как он этими пальцами меня.. Я вся дрожу и теку, когда он просто говорит «рыжая». Гермиона пытается выглядеть строгой, но сама уже улыбается: — И ты… серьёзно? Джинни кивает, поднимаясь на локтях: Джинни: — Да. Серьёзно-серьёзно. Я хочу секса, Гермиона. Хорошего. Горячего. Такого, от которого потом неделю ходить стыдно, но улыбка не сходит. Гермиона: — И ты думаешь, Блейз… подойдёт? Джинни: — Он просится, Мион. Ты бы слышала, как он на меня смотрел. Говорит: «Если змей тебя обовьёт — не жалуйся». А я такая: «Сделает больно или приятно?» И он чуть не умер. Гермиона прикрывает рот рукой: — Ты невозможная. Джинни: — Я честная. Я уверенная. И я хочу попробовать, что значит переспать с кем-то, кто знает, что делает. Гермиона громко смеётся. Джинни мягче добавляет: Джинни: — Я не хочу отношений сейчас. Просто… одной ночи хватит. Просто хочу почувствовать себя живой. Понять, как это — когда тебя желают так сильно, что ты сама загораешься. Гермиона вздыхает, но улыбается: — Я понимаю… Больше, чем ты думаешь. Джинни приподнимает бровь: — О, правда? Это про кого-то светловолосого, высокомерного и с идеальной линией подбородка? Гермиона застывает, щеки вспыхивают. Джинни расплывается в хищной улыбке: Джинни: — Ага. Я знала. *** Блейз только вернулся из Хогсмида. Дверь спальни открывается, он заходит, бросая мантию на стул, выдыхая как человек, у которого мозг только что выключили. Тео поднимает бровь, лежа на кровати с книгой: — Забини… ты выглядишь так, будто тебя ударили заклятием Confundus. Блейз падает на кровать спиной, закрывает лицо рукой: — Тео. Теодор. Клянусь всеми тёмными силами… эта рыжая меня угробит. Тео фыркает: — Джинни Уизли? Блейз резко садится: — Да! Она! Ты видел, как она смотрит? Будто может тебя расчленить трахнуть и поцеловать в один и тот же момент. Тео хохочет: — Это тебе нравится, да? Блейз проводит пальцами по волосам, взволнованный: — Она дерзкая. Уверенная. Отвечает мне так, будто мы уже неделю спим вместе. И… Мерлин, Тео, у неё такие ноги, я думал, у меня сердце остановится. Тео: — Забини, тебе просто хочется её трахнуть. Блейз смотрит на друга, но не спорит. Наоборот — улыбается уголком рта: — Да, но это не всё. Она не смотрит на меня, как все остальные. Знаешь… без этого обожания. В её глазах нет страха, нет попытки понравиться. Она просто… отвечает. И я не контролирую ситуацию, Тео. Тео: — Ты влюбился? Блейз вскакивает: — Нет! Хотя… чёрт. Может, да. Пару процентов. Но в основном я хочу, чтобы она села мне на член а потом своим умелым ротиком— Тео поднимает руку: — Понял. Дальше можешь не продолжать. Блейз садится на кровать, выдыхая: — Она сказала мне, что ей даже платье не нужно, чтобы выглядеть красиво. И сказала это так… что я готов был прямо там упасть перед ней на колени и раздвинуть ее шикарные ноги. Тео: — Ну… удачи тебе, змей. Рыжая тебя просто сожрёт. Блейз улыбается: — Моя мечта, Тео. Честное слово. *** Гермиона сидела за столом, аккуратно поправляя складки юбки и перья на столе. Она поглядывала на часы, проверяя, когда Малфой войдёт — они работали над проектом только вдвоём, и каждый день был на счету. Дверь открылась, и Малфой вошёл, привычно в брюках и водолазке. Он сел напротив неё, слегка откинувшись, и некоторое время молча наблюдал, как она листает страницы. — Нам осталось ещё пять дней, чтобы всё закончить к Хэллоуину, — пробормотала Гермиона, чуть наклонившись над бумагами. Малфой не отвечал словами. Его взгляд задержался на её кудряшке, которая падала на плечо, и медленно он наклонился, чтобы взять её в руки, наматывая на палец. Гермиона вздрогнула, слегка покраснев. — Малфой… — тихо сказала она. Он лишь усмехнулся, не спеша, и наклонился ближе. Его губы встретились с её в лёгком поцелуе, сначала мягком, исследующем. Гермиона закрыла глаза и ответила, не сдерживая дыхание, ощущая тепло его губ. Постепенно он провёл рукой вниз по её юбке, скользя сначала по внешней стороне бедра, ощущая ткань под пальцами. Малфой аккуратно сжимал ягодицу через ткань, мягко, но уверенно, проверяя её реакцию. Гермиона вздохнула, чуть выгнув спину, отвечая на каждое прикосновение. Его руки плавно переместились к другой ягодице, сжимая упруго, в то время как губы уже оставались на её губах, поцелуй становился всё глубже и страстнее. Гермиона слегка обхватила его шею руками, прижимаясь сильнее, отвечая на каждый его жест. Гермиона тихо застонала, не отстраняясь. Малфой провёл рукой выше, к пояснице, легко проводя пальцами по спине через ткань мантии. Она слегка наклонилась к нему, позволяя себе полностью отвечать на его поцелуй и прикосновения. Гермиона уже чуть отстранилась, поправляя блузку и мантии, но сердце колотилось так, что она сама не понимала, как может сосредоточиться на бумагах. Малфой сидел напротив, не спеша, наблюдая за ней, его взгляд был мягким и одновременно требовательным. Его пальцы уже скользили по краю её блузки, слегка касаясь ткани на талии. Он наклонился ближе, губы нашли её шею, проводя по ключице, оставляя лёгкие поцелуи, а потом чуть ниже — по груди, через тонкую ткань блузки, не спеша, проверяя реакцию. Гермиона застонала тихо, пальцы её дрожали, когда она обвила его шею. Малфой слегка расстегнул верхнюю пуговицу её блузки, оставляя открытой ключицу и верх груди. Он скользнул губами по её коже, шепча ей на ухо: — Ты такая горячая… даже когда пытаешься работать. Гермиона едва смогла выдохнуть: его поцелуи на ключице переходили к верхней части груди, и через тонкую ткань блузки она почувствовала, как его губы с лёгким присасыванием касаются её соска. Она тихо вздохнула, обхватывая его руками, позволяя ему исследовать, но ещё не отдаваясь полностью. — Малфой… — выдохнула она, дрожа. Он улыбнулся, опускаясь ближе, но оставляя руки на талии и груди, осторожно, чтобы ещё не перейти черту. Гермиона чуть наклонилась навстречу, реагируя на каждое прикосновение, ощущая, как напряжение между ними растёт. И пока проект к Хэллоуину лежал на столе нетронутым, весь мир вокруг исчезал — остались только они, дыхание, лёгкая дрожь тела и томное чувство желания, которое невозможно было сдерживать