ICRD

Сторожевая башня. Совместный быт. Пустота? Она сюда не вписывалась. Не было места для мрака в башне, и даже за месяц вместе, тут было шумно. Команда порой уставала от друг друга и тогда начинался шум и ругань. О спорах Баки и Джона лучше было и не вспоминать, особенно когда они пытались задеть друг друга в спорах, используя прошлое. Конечно, они могли делать вид, что им «все равно», что другой говнюк сказал, но в глубине души это задевало. А подколки Эйвы? Она, конечно, не стерва, но порой очень любит насмехаться над другими и это раздражает. Через месяц совместной жизни шесть человек превратились в настоящую команду, каждое утро начинается с шумных радостных разговоров за чашкой кофе, наполняющих башню смехом? Нет. Неа, вообще не так. Были веселые моменты, но была и рутина. Они веселились вместе, но и часто было такое, что в силу того, что некоторые из них привыкли работать одни, они хотели перегрызть друг другу глотки. Особенно за посуду в раковине. Серьезно? Но, если мы вспомним на чём мы остановились в прошлый раз… Елена открыла глаза, она резко вдохнула холодный воздух, перед глазами рассеялась темнота и…это было не её воспоминание. Точно не её, кругом – детская площадка. Мальчик, чьи ноги были все в синяках и в укусах комаров, сидел в полном одиночестве на качели. Хотя это даже качелями было сложно назвать, знаете, такая конструкция, три балки, на одну намотана веревка и колесо из под большой машины. Там сидел мальчик и тихо перебирал пальцы, будто пересчитывая, все ли сегодня десять у него на руках? Представьте маленького ребенка, мальчика, который с приоткрытыми глазами и немного опущенной головой подходит к качелям, а его сверстники начинают смеяться у него за спиной, между собой перешептываться и насмешливо тыкать пальцами в спину, которая была укрыта в синий свитшот. Эти слова – колкие, обидные, высмеивающие его внешность и привычки: «Ты такой сморщенный, вечно свои пальцы ковыряешь. Мама сказала, что у него проблемы!», «Да ты неудачник, Бобби!» — звучащие так громко, что даже взрослые заметили бы, если бы были здесь. Но никто не мог защитить мальчика сейчас. А что он сделал? Ничего, просто жестокие дети ищут самого слабого и того, кто не может подстроиться под «сильных» в их понимании. Группа детей окружают одинокого мальчика и начинают толкать, швырять в него песок и так же игрушки, мешая качаться и чувствовать себя в безопасности. В такие моменты ребенок чувствует себя маленьким и беззащитным – он пытается прятать лицо и просто молчит, боясь этому противостоять. Вся эта яркая и веселая площадка вдруг превращается в воспоминание о том, что в этом мире «доброта» может посчитаться слабостью. Буллинг – это тень грубости и равнодушия, которая портит радость детства и оставляет раны в сердце. Дети потолкали качель ещё немного, пока совсем не разбежались кто куда, ведь им рано или поздно становиться скучно. Маленький мальчик сжал ладони и захныкал, а Елена тем временем оборачивалась и не понимала, где она находится и как на это реагировать. Дети её не видели, но как только она и мальчик остались вдвоём, Белова решила заговорить первой. Хотя, учитывая прошлые опыты, даже мелочь пузатая может здесь напрыгнуть на тебя и дать отпор, заставляя смотреть снова и снова: — Эй. Знакомые кудряшки, — Елена облокотилась на уродливую балку, которая уже вся покрылась ржавчиной. Балка была холодная, хотя грело закатное солнце, — Ты Боб, я так понимаю? Ты меня слышишь? Мальчик тихо поднял голову в её сторону, взгляд будто неживой и смотрел сквозь Лену, заставляя мурашки, против её воли, пробежать по рукам. Но Елена лишь напряженно улыбнулась мальчику и повернула голову, как бы спрашивая: «И куда это ты смотришь?». К сожалению, это была её ошибка, ведь с поворотом головы, воспоминание стало проигрываться заново. И снова обзывательства, дразнилки, кидание песка. Елена решила встрять между детьми, но она была будто прозрачная. И что Боб от неё хочет в такой ситуации? Она повернула голову на маленькую версию Роберта и он смотрел ей в глаза. Холодный воздух, боль в голове желание понять, что хотят. Кстати, звуки тоже прекратились, пока у них был зрительный контакт, но Лена –человек и ей пришлось моргнуть. Дети оттолкнули её и продолжили дразнить мальчишку. Елена выпрямилась и вздохнула. В прошлый раз, когда они были там, на секретной базе Валентины, то от прикосновения воспоминание длилось один раз, с полными чувствами, а «персонажи» вокруг её полностью игнорировали. Но маленький Боб – нет, он смотрел ей в глаза, будто чего-то хотел от неё. Поддержки? Понимания? Черт возьми, если бы хоть она знала! Когда мальчик вновь остался один сидеть на колесе, Белова подошла к нему: — Боб, послушай меня. Я не знаю что ты задумал, но если Нью Йорк Сити снова во мраке, пока я здесь, то это будет плохо, очень плохо. Я не понимаю, что ты хочешь, показывая мне…это. Я сожалею, но мы не можем поговорить с твоей, ну, взрослой версией? Блондинка пыталась понять, ведь во всех действиях Боба имелся смысл и были причины. Но Боб не отвечал, а маленький, Бобби, лишь прознительно смотрел на неё. Она вздохнула и присела перед ребёнком на корточки, взяв его за руки, набрав воздуха в лёгкие, думая, что сейчас заговорит. Но вот она снова погружается во мрак? Серьёзно? Мрак во мраке?!