ICRD

insanely challenging rainy day. (ICRD) #громовержцы Елена почувствовала, как сквозь мрак она упала в другое воспоминание. Сама чёрная дымка щекотала её тело, была мягкой, как облачко, но было ощутимо то, что она свалилась будто бы с небес на землю. Представьте себе мгновение, когда вдруг всё вокруг кажется исчезает в темной дымке. Вы чувствуете, как ваш тело теряет опору, и словно невидимые силы тянут вас вниз. Сквозь густой, черный туман пробиваются едва заметные очертания, затрудняющие легкое приземление и понимание ситуации принципе, что происходит вокруг вас. Вы начинаете падать – быстро. В этот момент ощущается слабость и легкое головокружение, а вокруг царит тихий, насыщенный темнотой фон. Сквозь дымку просвечивают слабые лучи — если прислушаться, можно услышать едва уловимый гул зимнего ветра. Погружаясь всё глубже, вы сталкиваетесь с ощущением безвременья. Собственно, это то, что ощутила Елена. Она осторожно отпрянула от пола, напрягая подкачанные руки и подняла свое лицо, оглядываясь вокруг. Темно. На удивление, прохладно. Белова попала во мрак в своей домашней одежде, в которой она ходила по башне, так что один из её тапок затерялся: — Господи, Боб, ты теперь торчишь мне тапок…Ты слышишь меня? Где я? Она, хоть и тихо, но окрикнула Боба. Звук эхом улетел вдаль, пока темнота не стата растворяться и пока Лена не осталась…в школе? Некомфортный кабинет, обычная американская школа. Было ясно, что это пригород. Пространство, которое вызывало ощущение напряжения и дискомфорта у Елены, ведь учеников не было. Пустые стулья и столы, на которых ничего не лежало. Стены покрыты меловой пылью и выцвевшей краской, под которой было видно кирпичи и швы, в углах можно заметить пыльные шкафы и книги, буквы на которых были в перемешку: вместо «Американской трагедии» было «Ареманйоск игетирда». В воздухе витает слабый запах старой бумаги, моющих средств и крови. Стол и стулья, выполненные из твердого металла с пластиковыми сиденьями, немного скрипят при любом движении, хотя на них никто не сидел, создавая пугающий шум. Освещение тусклое, теплый свет просачивается через пыльные окна с облупившейся рамой. У главной стены в кабинете висит многослойная доска с исписанной поверхностью, опять же, буквы все странне и некоторые разделы стерты или нечетко написаны. Этот кабинет кажется заброшенным и неуютным, словно здесь давно забыли о комфорте и заботе, вызывая легкое чувство клаустрофобии и желание скорее покинуть эту унылую обстановку. Елена обсматривала пустой кабинет и прошла между рядами из парт к какой-то из полок. В шкафу была стеклянная вставка, где виднелись медали и фотографии, но они были так размыты. Понятное дело, что это воспоминание Боба, но Лена думала, что во мраке всё было проработано. Неужели с воспоминаниями Боба это не так? Лена дернула за ручку дверцы шкафа, но она не открылась. Вместо этого Белова услышала сзади шум. Уже подросший Роберт стоял около доски перед всем классом, который теперь был полон. Казалось, что это где-то 7 класс. На столах лежали книжки и обидные заметки, казалось, что весь класс был полон ядовитых змей. Кажется, это был урок литературы. Учительница нудно смотрела то в сторону Боба, то в потолок. Вдруг, она заговорила: — Вот скажите, Роберт Рейнольдс, вы готовы к уроку? Вы что, правда не можете даже и вспомнить о чем была повесть «Цветы для Элджернона»? Мне кажется, что её будто с Вас и списывали. Боб мялся и знал, что ответить, пока одноклассники перешептывались между собой, мол, что неумёха Боб опять ничего не помнит и что это новый повод для насмешек. Не сказать, что Роберт не мог защищать себя, вовсе нет, наоборот. Иногда он слишком хорошо это делал, за что его оставляли после уроков. Он поднял голову на учительницу и отрицательно помахал ей головой. Та тяжело вздохнула и сняла очки, протерев их мягким шарфиком, собираясь уже ставить ему отрицательную оценку и позволить ему сесть, но… — Ха! Бобби, ты что, опять читать разучился? Дислексик! Думаешь, этим можно всё оправдать? Это уморительно! Зато дайте ему пачку сигарет и он вам всё про них расскажет. А во-от наркотики, он мастер, – один из одноклассников был той ещё сливной крысой и нереально осуждал Боба за его зависимости, сливая всё про него. На самом деле, это было не правильно, ведь так он даже и не помогал Роберту вовсе! Лишь хотел казаться лучше на его фоне. Пока у Лены и учительницы было удивленное лицо, выражающее весь шок от слов другого мальчика, Боб времени зря не терял, подошёл к парте своего одноклассница и ударил. Один удар, за которым последовал щёлк хрящика в носу. Оба мальчика продолжили драться до тех пор, пока их не разлучили. Воспоминание не повторилось, а с каждым ударом по лицу другого мальчика оно наоборот затемнялось, пока вокруг Лены снова не оказался лишь мрак. Она и не знала что сказать. От увиденного ей было не по себе, так как детский буллинг и травля - не шутки…Но о чём она говорила с Бобом прежде чем упасть в пустоту? Дождь в башне, тишине…точно! У неё вдруг точно глаза загорелись, когда она поняла логику Боба в этих показательных воспоминаниях: — Боб, я знаю, что ты пытаешься мне сказать, но покажись мне, я уверена, мы сможем поговорить. Ты же ведь пытался показать мне почему ты так переживаешь из-за критики? Нет-да? Елена подождала ответ совсем немного и уже начала смиряться с тем, что ей ответа не последует, но какого было счастье, когда Боб в полностью уязвимой позе явился перед ней, сжимая края своей кофты.