Вернуться назад, чтобы жить снова.

      Сознание вернулось к Вэю не сразу, а будто продираясь сквозь густой, липкий дёготь. Первым делом он ощутил невыносимый шум — не внешний, а внутренний, оглушительный гул в самой сердцевине черепа, белый шум вселенной, в котором тонули обрывки мыслей, воспоминаний, само ощущение «я». Вэй попытался открыть глаза, но ничего не изменилось. Кругом была тьма. Не просто темнота, а нечто плотное, слепое, удушающее.       Тело его отказывалось слушаться. Оно было чужим — тяжёлым, неповоротливым, одетым в нечто мягкое и пропускавшее холод. Он лежал на чем-то жёстком, и отчаянная попытка пошевелить пальцами встретила сопротивление одеяла и собственной мышечной слабости.       - Где я? Что случилось? - промолвил в пустоту Вэй Ин, приподнимаясь с постели.       Паника, холодная и липкая, поползла из глубины этого нового, «незнакомого» тела. Он был мёртв. Это осознание пришло с леденящей ясностью. Но если это смерть, то почему он все ещё чувствует? Почему же слышит этот шум? Почему ощущается холодное дуновение на щеках?       И тут гул в голове отступил на секунду, затмеваемый новым, реальным звуком. Резкий, грубый скрип — будто тяжёлая дверь отворилась на непослушных петлях. Потом — твёрдые, гулкие шаги по деревянному полу. Шаги приближались ко Вэю, быстрые и уверенные.       Юноша замер, пытаясь хотя бы мысленно вжаться в постель, стать невидимым. Кто это?       Шаги смолкли рядом. Вэй Ин почувствовал чье-то присутствие, услышал сдержанное ворчание, смысл которого ускользал, но интонация была полна раздражения. Потом — резкий, сухой треск, будто сорвали большую засохшую липучку.       И мир взорвался светом.       Острая, пронзительная боль вдавила его веки обратно. Юноша застонал, отвернувшись, но было поздно — образ уже отпечатался на сетчатке. Он увидел деревянные стены из бамбука, низкий потолок с тёмными балками, грубую деревянную мебель. И фигуру в проёме окна, теперь залитого яростным утренним солнцем.       Это был парень,в тёмно-фиолетовых одеждах, широкие плечи и тонкая талия.Он смотрел на меня, поджав губы, и что-то сказал. Слова были знакомые, а от голоса веяло чем-то родным, но на этот раз одно из них, как крючок, зацепилось в моем сознании, обретая жуткий, невозможный смысл.       «…придурок…»       А потом его взгляд встретился с Вэем, и в его глазах он не увидел ни капли радости. Лишь усталое раздражение. Но все, что Вэй Усянь мог сделать, — это улыбнуться одной из своих фирменных улыбок, почёсывая затылок, в то время как обломки памяти, как осколки разбитого зеркала, начинали больно вонзаться в его сознание, выстраивая картину не просто новой жизни, а целого нового мира.       - Вэй Усянь, ты меня слышишь вообще? Уже час лошади, а ты до сих пор спишь! Матушка опять будет ругаться, даже не проси меня потом прикрывать тебя. - раздражённо прошипел Цзян Чен. А на то была причина, через час они должны были уже отправляться в пути, так как их двоих отправляют на обучение в Облачные глубины, что ни на есть, самый благородный орден Гусу Лань.       - Чен-Чен, куда такая спешка? Я что-то забыл? - потягиваясь на кровати, парень надеялся хоть что-то разузнать о том, в какой временной отрезок он вернулся вновь.       Да, именно вновь. Это уже четверты раз, когда он перерождается вновь. Из всех разов, у него раз вышло сохранить мир, всего лишь один раз, но и он продлился не долго. Это была третья прожитая им жизнь.       « Как же так вышло, что я снова умер? Все же было хорошо, я же был с А-Ханем и А-Цзюэ...» - размышлял Вэй Ин, приводя себя в порядок, как его выдернул из мыслей голос названного брата.       - Болван, мы отправляемся в орден Гусу Лань. Поторопись, Яньли нас ждёт на пристани. - Отходя к двери, Цзян Чен потирал висок, так как они уже порядком под задержались, что ничего хорошего не сулило - Матушка будет ругаться, эх.       «Твою же...Это получается я вернулся за год до падения клана Вень. Дело дрянь, у меня есть всего год, чтоб спасти всех» - Выругался мысленно Вэй.       - Мадам Юй? Ну...она же не решит наказать меня прям перед отбытием, а словесную брань я уже привык слышать, да и я уверен, в глубине души она уже давно признала меня достойным тебя другом. - улыбаясь с теплотой произнёс юноша, выходя следом за братом.       Воды у Пристани Лотосов спокойны. Три фигуры готовятся покинуть родные места, отправляясь в Облачные Глубины для прохождения обучения. На пристани их ждали Мадам Юй и Цзян Яньли, одна из них мило улыбалась, махая рукой призывая подойти поскорее. Другая же напротив, вела себя сдержана, сохраняя привычную ей суровость и холодность во взгляде.       - А-Чэн, А-Сянь, будьте осторожны - обнимая братьев, отзывается ласковый голос Шицзе.       - Яньли, хватит! - отозвалась Юй Цзыюань - а вы двое, если опозорите клан, можете не возвращаться.       - Так точно мадам Юй, хехе. - выкрикнул Вэй Ин, уворачиваясь от Цзыдяня.       И вот лодка отчаливает. Пристань Лотосов медленно растворяется в утренней дымке, как сладкий сон. А впереди — дорога в Облачные Глубины, к белоснежным павильонам и суровым правилам, которые ждут их. Во главе - Цзян Фэнмянь, его молчаливое присутствие — как опора. В его спокойном взгляде — и надежда на этих юных соколов. Цзян Чэн сжимает рукоять «Саньду». Его прощание с матерью, госпожой Юй, было скупым на слова, но полным скрытой силы. На его плечах — тяжесть будущего, бремя имени Цзян. Он даже не оглядывается — нельзя показывать слабость.       Вэй Усянь стоит на носу, его алая лента трепещет на ветру. В глазах — привычная дерзость, но в глубине — тихая грусть. Грусть от того что придётся встретиться с предателем, бывшим возлюбленным, на слова о его любви которого он больше никогда не поведётся - Лань Чжань. Но с другой стороны, он сможет вновь встретить своего друга, брата главы ордена Цинхэ Не - Не Хуайсана.       Отходя от края лодки, юноша прилёг на скамью, прикрывая глаза, погружаясь в свои мысли. Перед глазами начал проноситься другой момент жизни, который хотелось закапать поглубже, но и вместе с этим вытащить на поверхность, чтобы не забывать о том как он не видел очевидных вещей, о которых ему говорили многие.

****

      Тогда в Ордене ГуСу Лань состоял один прославленный и благонравный старший адепт – Лань Цижэнь. В среде заклинателей он был известен тремя качествами: педантичностью, непоколебимостью и особой строгостью в преподавании, что позволяло ему взращивать самых выдающихся учеников. Первые два свойства его характера заставляли большинство людей держаться от него на почтительном расстоянии, а некоторых из них – даже втайне ненавидеть его. Но зато последняя особенность Лань Цижэня влекла к нему родителей из самых разных кланов и орденов, которые изо всех сил старались отправить своих детей к нему на обучение. Довольно много ныне блистательных адептов Ордена ГуСу Лань были воспитаны именно им. Какими бы безнадёжными молодые господа не переступали порог Облачных Глубин, годы под руководством Лань Цижэня делали из них благопристойных юношей, по крайней мере, внешне, а особенно подкованными они становились в вопросах этикета и умении вести себя с достоинством. Многие из родителей, забирая своих чад из Облачных Глубин, пускали слезы умиления.        «Неужели я сейчас недостаточно благопристоен?» - Узнав обо всем этом, заявил Вэй УСянь.        «Ты точно станешь пятном позора на его безупречной репутации учителя». - В ответ Цзян Чэн изрёк ему пророческим тоном.       В тот год, кроме младших адептов Ордена Юнь Мэн Цзян, в Облачные Глубины также съехались и молодые господа из других кланов, чьи родители тоже были наслышаны о Лань Цижэне. Всем им было по пятнадцать-шестнадцать лет или около того. Тогда все ордены довольно тесно общались между собой, и большинство учеников знали друг друга в лицо, даже если не были знакомы лично. Все также знали, что глава Ордена Юнь Мэн Цзян, Цзян Фэнмянь, возлагал на Вэй УСяня – сына его почившего друга, большие надежды, хотя тот и не носил фамилию «Цзян». Можно даже сказать, что глава Ордена относился к нему как к собственному сыну. В отличие от взрослых, юноши эти не были стеснены вопросами положения в обществе и заслугами предков, и очень скоро стали друзьями. Спустя пару фраз все уже звали друг друга младшими или старшими братьями, и кто-то спросил:        «А правда, что в Пристани Лотоса намного веселее, чем здесь?»       Вэй УСянь рассмеялся: «Веселее или не веселее – это уж зависит от того, как ты будешь развлекаться. Но что точно правда – там нет такого количества правил и не нужно вставать так рано».       Орден ГуСу Лань просыпался в пять утра и засыпал в девять вечера, и никаких исключений не допускалось. Кто-то еще спросил: «А когда вы встаете? И чем занимаетесь днем?»        «Он-то? Он встает в девять утра и ложится в час ночи. А проснувшись, катается на лодке, плавает, собирает лотосы и охотится на фазанов, вместо того, чтобы практиковать бой на мечах или медитировать». - хмыкнул Цзян Чэн.       Вэй УСянь парировал: «И сколько бы фазанов я ни поймал – я все равно остаюсь первым».       Один из юношей воскликнул: «Решено! В следующем году я поеду учиться в Юнь Мэн! И никто меня не остановит!»       Кто-то остудил его пыл: «А никто и не будет тебя останавливать. Твой старший брат просто сломает тебе ноги».       Юноша сразу поник. Это был второй молодой господин Ордена ЦинХэ Не – Не Хуайсан. Его брат, Не Минцзюе, уже признанный заклинатель, требовал беспрекословного исполнения указаний. Их отношения были довольны сплочёнными, несмотря на то, что они происходили от разных матерей. Не Минцзюе всегда крайне сурово тренировал брата, а особенно его заботили вопросы обучения наукам. Вот почему, безмерно уважая его, Не Хуайсан пуще всего на свете боялся, когда тот вдруг интересовался его занятиями.       Вэй УСянь заметил: «Справедливости ради, в ГуСу тоже не так уж и плохо».       Рассмеявшись с замечания юноши, все дружно отправились на урок Лань Цижэня, по пути Хуасан рассказал новым знакомых про Лань Чжаня, второго Нефрита Гусу и почему его стоит остерегаться. Все было бы хорошо, если бы не тот факт, что Вэй не будет самим собой, если не найдёт приключения на свою пятую точку. Они как раз проходили мимо стены с выдолбленным в ней окном, и за ним увидели длинноволосого юношу в белоснежных одеждах и туго затянутой на затылке лобной лентой, сидящего с неестественно ровной спиной и словно окутанного инеем и льдом. Он окинул их холодным взглядом. Не Хуасан проследил на ком из них непревзойдённый Лань задержал свой взгляд, впоследствии чего выкрикнул:       «О! Вэй-сюн,ты уже что-то натворил? Он так на тебя посмотрел...»       «Тут такое дело… Вчера ночью, я залез на стену, чтобы попасть обратно, пытаясь протащить выпивку и только-только перекинул ногу на другую сторону, как он меня застукал. А потом мы подрались из-за того что он разозлился, что я нарушаю священные правила его ордена..хахах.- поправляя волосы, что выбились из хвоста затараторил Вэй Ин -их было около трёх тысяч, честное слово! Да ещё и написаны на Чжуаньшу! Кто вообще стал бы их читать! Вы читали? Вот и я не стал.»       «Вэй-сюн» - выпалил вдруг Не Хуайсан, - «Ты такой задавака».       Вэй Усянь поднял брови: «Между прочим, Лань Чжань был весьма хорош».       «Тебе точно конец, Вэй-сюн! Никто и никогда еще не ставил Лань Чжаня в такое неловкое положение. Скорее всего, теперь он имеет на тебя зуб. Берегись, хоть Лань Чжань и не ходит с нами на уроки, но зато он отвечает за наказания!»       Но Вэй Усянь ни капельки не испугался и махнул на него рукой: «А чего мне вдруг бояться? Ведь все говорят, что он с самых юных лет был чудо-ребенком. И раз он такой одарённый, то, должно быть, уже давно выучил все, что преподаёт его дядя, и теперь только и занимается медитацией в уединении. Не думаю, что он найдёт время, чтобы поквитаться со мной. Я…»       Вэй Усянь запнулся. Они как раз проходили мимо стены с выдолбленным в ней окном, и за ним увидели длинноволосого юношу в белоснежных одеждах и туго затянутой на затылке лобной лентой, сидящего с неестественно ровной спиной и словно окутанного инеем и льдом. Он окинул их холодным взглядом.       В ту же секунду на десять или около того ртов будто бы наложили заклятие молчания. Юноши бесшумно вошли в комнату и так же бесшумно расселись по своим местам, старательно избегая садиться за столы рядом с Лань Ванцзи.       Цзян Чэн потрепал Вэй Усяня по плечу и прошептал: «Вот он и пришёл за тобой. Удачи».       Вэй Усянь повернул голову и увидел профиль Лань Ванцзи. Его длинные ресницы, изящно изогнутые, казались мягкими на ощупь, а осанка – идеально ровной; взгляд обращён строго вперёд. Вэй Усянь подумал было, с чего начать с ним разговор, но тут в комнату вошёл Лань Цижэнь.       Лань Цижэнь был высок и подтянут, с такой же идеальной осанкой, что и Лань Ванцзи, и совсем не стар, хотя и носил чёрную длинную козлиную бородку. Кроме того, он полностью соответствовал традициям, принятым в Ордене ГуСу Лань, потому имел весьма и весьма приятную наружность. Но, к сожалению, атмосфера чрезмерной педантичности и жёсткости, окружающая его, давала все основания называть его стариком. В одной руке у него был свиток, и он не замедлил раскатать его, так что добрая часть бумаги оказалась на полу, и начал зачитывать правила Ордена ГуСу Лань. Лица всех присутствующих постепенно мрачнели. Вэй Усянь помирал от скуки и бесцельно бродил взглядом по комнате, пока не наткнулся на Лань Ванцзи. Он поразился, каким серьёзным и сосредоточенным тот был, причём не только внешне: «И как только он может слушать эту скукотищу с таким вниманием?»       Вдруг Лань Цижэнь с грохотом бросил свиток на пол и едко улыбнулся: «Мне приходится повторять эти правила раз за разом, потому что никто не удосуживается их прочесть, хотя они и высечены на каменной стене. С этого момента никто не посмеет нарушать их и прикрываться незнанием. Но все равно среди вас найдутся те, кто меня не слушал. Но об этом мы поговорим позже. А сейчас…»       Эти слова могли относиться с равным успехом к любому в этой комнате, но чутье подсказало Вэй Усяню, что это был камень в его огород. Как он и ожидал, Лань Цижэнь произнес: «Вэй Ин».       Вэй Усянь ответил: «Я».       «Ответь мне на один вопрос. Навки, демоны, призраки и монстры – это одни и те же твари?»       Вэй Усянь со смехом сказал: «Конечно, нет».       «Почему? В чем их различие?»       «Навки получаются из живых, нечеловекоподобных созданий; демоны – из живых людей; призраки – из мёртвых людей; монстры – из мёртвых, нечеловекоподобных созданий».       «Навок и монстров часто путают. Приведи пример, как их можно отличить».       «Запросто», - Вэй Усянь указал на голубовато-зеленое дерево за окном и продолжил: «Предположим, за все годы, что это дерево стоит здесь, оно впитало в себя энергию здешних книг и стало сознательным существом, которое способно причинять вред людям – это будет навка. Но если я возьму топор и срублю его, так что от него останется только пенёк, и дерево превратится в сознательное существо уже после этого, – то это будет монстр».       «Кто был по профессии родоначальник Ордена ЦинХэ Не?»       «Мясник».       «Клановый узор Ордена ЛаньЛин Цзинь – белый пион. Какой именно сорт?»       «Сияние средь снегов».       «Кто впервые в истории сконцентрировался на прославлении и возвышении своего клана, а не Ордена?»       «Родоначальник Ордена Цишань Вэнь, Вэнь Мао».       Его беглые ответы заставили сердца присутствующих пропустить пару ударов. Они чувствовали облегчение, но в то же время молились, чтобы Вэй Усянь не запнулся, и Лань Цижэнь не начал поиски новой жертвы. Тем временем учитель продолжил: «Ты - ученик Ордена Юнь Мэн Цзян, так что ты и должен был знать назубок все ответы на предыдущие вопросы, и тебе нет никакой причины гордиться собой. Ответь мне лучше вот на что. К примеру, жил на свете один палач, и были у него, как у всех, родители, жена и дети. За всю свою жизнь он обезглавил больше сотни человек, а сам внезапно скончался прямо посреди городской площади, и в наказание за его деяния труп палача выставили на солнце на семь дней. Вскоре затаённая злоба сделала своё дело – он восстал и начал убивать. Что нужно сделать?»       На этот раз Вэй Усянь медлил. Все остальные подумали, что он не знает ответа, и заёрзали от волнения. Лань Цижэнь забранился: «Что вы на него смотрите? Я и вам этот вопрос задал. Не открывайте учебники!»       Ученики быстро убрали руки с книг, в которых они хотели подглядеть подсказку. Они тоже не знали верного ответа: безвременная кончина в толпе народа и не погребение в течение семи дней точно означали и ожесточённого призрака, и лютого мертвеца, потому было до конца неясно, как решить эту задачу. Каждый надеялся, что Лань Цижэнь спросит не его. Тот же, увидев, что Вэй Усянь по-прежнему молчал, немного подумал и сказал: «Ванцзи, скажи ему, что нужно сделать».       Лань Ванцзи не удостоил Вэй Усяня даже взглядом. Он слегка кивнул в знак уважения к учителю и бесцветным, монотонным голосом отчеканил:       «Правило трёх «У»: Упокоение, Усмирение, Уничтожение. Сначала следует обратиться к его родственникам и исполнить его последнюю волю – дать ему возможность отпустить свои земные заботы и упокоиться с миром. Если это не сработает – усмирить его. Если же он зашёл слишком далеко, и преступления его столь сильны, что тёмная энергия злобы не рассеивается, – полностью уничтожить. Все заклинатели обязаны строго придерживаться этого правила. Никакие отклонения недопустимы».       Все остальные ученики с облегчением выдохнули, благодаря Небеса за то, что старик спросил Лань Ванцзи. Если бы он выбрал кого-то из них, то наверняка бы они спутали порядок или что-то пропустили.       Помолчав, Лань Цижэнь добавил: «Вы всегда должны быть такими же основательными и убедительными, неважно, как заклинатель или как обычный человек. Если кто-то убил нескольких тварей в горах у себя дома и заработал себе пустую славу, а теперь расслабился и самодовольно гордится собой, то этот юноша рано или поздно навлечёт на себя позор».       Вэй Усянь поднял брови, взглянул на профиль Лань Ванцзи и подумал: «Что ж, похоже, старик затеял все ради меня. Он даже пригласил своего лучшего ученика посидеть с нами на уроках, чтобы поставить его мне в пример».       Он спросил: «А можно вопрос?»       Лань Цижэнь ответил: «Говори».       «Хоть «Упокоение» и идёт всегда первым, но часто оно невыполнимо. «Исполнить его последнюю волю» только кажется простым. Хорошо, если усопший хотел новую одежду, но что если он желал отмщения и убийства множества людей?»       Лань Ванцзи сказал: «Именно поэтому за упокоением следует усмирение, а при необходимости – уничтожение».       Улыбка тронула губы Вэй Усяня: «Какое расточительство». Он помолчал и добавил: «На самом деле я знал ответ, просто думал о четвёртом способе».       Лань Цижэнь произнёс: «Я никогда не слышал ни о каком четвёртом способе».       Вэй Усянь заговорил: «При жизни палач обезглавил более сотни человек, а в смерти преобразился в лютого мертвеца, что совершенно очевидно проистекает из условий его кончины. Так почему бы заклинателю не вскрыть могилы его жертв, пробудить в них злобу, собрать их головы и использовать в битве против лютого мертвеца…»       Лань Ванцзи, наконец, повернул голову и посмотрел на него. Лицо его по-прежнему ничего не выражало, лишь брови слегка нахмурились. Лань Цижэнь же пришел в такую ярость, что даже его козлиная бородка затряслась от гнева. Он закричал: «Да как ты смеешь!»       Все в комнате застыли, боясь пошевелиться. Лань Цижэнь вскочил на ноги: «Упокоение – это сама квинтэссенция заклинания тварей! А ты же отказываешь изучать способы их упокоения и даже предлагаешь повышать уровень их злобы! Ты отрицаешь этику и мораль и извращаешь естественный порядок вещей!!!»       Вэй Усянь спокойно ответил: «Некоторые вещи становятся бесполезны после упокоения, так почему бы не найти способ обратить их во благо? Когда Юй Великий усмирял воды, возведение дамб было лишь вспомогательным средством, основным же было перенаправление потока. Усмирение – это как возведение дамб, так что, получается, это не главный способ…» Лань Цижэнь швырнул в него книгу, но Вэй Усянь ловко увернулся и, не поведя и бровью, продолжил нести околёсицу «Духовное начало – это светлая энергия, затаённая злоба – тёмная энергия. Светлая энергия копится у человека в даньтяне , и с её помощью можно раскалывать горы и осушать моря. Так почему же нам не научиться использовать и тёмную энергию?       В сторону Вэй Усяня полетела еще одна книга, запущенная Лань Цижэнем. Он жёстко отрезал: «Тогда ответь мне на ещё один вопрос! Как ты можешь гарантировать, что тёмная энергия будет подчиняться тебе полностью и не навредит остальным?»       Вэй Усянь уклонился от пролетевшей книги, одновременно отвечая: «Я ещё не думал об этом!»       Лань Цижэнь в ярости выдохнул: «Что ж, если ты подумаешь об этом, то заклинатели всего мира просто не позволят тебе существовать! А теперь пошел прочь!»       Вэй Усянь и мечтать о большем не смел и пулей вылетел из класса.       Много чего произошло после того дня, Вэя наказывали почти каждый день за его характер и любовь нарушать правила. Был момент когда Вэй начиная от несколько недель заканчивая несколькими месяцами должен был сидеть в библиотеке и переписывать Разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении. Раздел о Надлежащем Поведении был самым сложным из всех двенадцати разделов свода правил Ордена ГуСу Лань. Он был ужасающе длинен, содержал множество цитат из классической литературы, да ещё и написан на Чжуаньшу. Перепиши его один раз – и навсегда потеряешь радость в жизни, перепиши десять – и тут же вознесёшься в Небеса. Тогда юноша невзначай сказал:        «Он же не приставит ко мне неусыпно бдящего стражника»       Цзян Чэн ответил: «Именно это он и сделает».       «…», - Вэй Усянь произнес: «Что ты сказал?»       Цзян Чэн объяснил: «Тебе запрещено выходить на улицу. Вместо этого сейчас ты идёшь в библиотеку, поворачиваешься лицом к стене и начинаешь переписывать правила и размышлять о своём недостойном поведении. Вот что он сказал. И, конечно же, там будет человек, который будет приглядывать за тобой. Угадай, кто?»       Так Вэй Ин изрядно достал Ланя, что в итоге тому пришлось использовать заклинание молчания, лишь после этого парень начинал заниматься своим наказание. В конце наказания Вэй всегда пытался подколоть Лань Чжаня меняя его книжки на эротические журналы, которые ему приносил друг - Не Хуйасан.       После этого был случая когда его наказали за то, что он с друзьями выпивал в своей комнате вино «Улыбка Императора». Это произошло после того, как они победили водного монстра в городе Цайи, который был вдоль и поперек изрезан водными каналами. Правда, если бы не Лань Чжань, Вэй Усянь мог погибнуть, когда спасал адепта Гусу Лань. Он свалился в воду со своего меча «Суйбянь» , и водяной гуль потащил его на дно, из-за неожиданности тот наглотался воды, потеряв на миг сознание, что самое удивительное, именно в этот момент он увидел как тёмная энергия проникает в него.С этим он решил разобраться потом.       В конце дня они узнали что речной монстр пришёл из владений Цишань Вэнь. Лань Сичень разрешил адептам и прибывшим ученикам остаться в городе и прогуляться, после чего все должны вернуться в Облачные Глубины.       Вэй Усянь приобрёл в Цайи целую кучу замысловатых штучек, привёз в Облачные Глубины и раздарил адептам из других кланов. Лань Цижэнь все еще находился в Цинхэ, поэтому занятий по-прежнему не было и все ученики целыми днями дурачились в своё удовольствие, а на ночёвку собирались в комнате Вэй Усяня и Цзян Чэна. До рассвета они объедались и пьянствовали, боролись и играли в азартные игры и, конечно же, рассматривали книжки с весёлыми картинками. В одну из таких ночей Вэй Усянь проиграл в кости, и его послали тайком пробраться за стену, чтобы купить несколько сосудов «Улыбки Императора». На этот раз все как будто бы обошлось, и юноши, наконец, смогли отведать этого напитка. Однако уже на следующее утро, ещё до рассвета, кто-то неожиданно распахнул дверь в комнату, явив взору кучу-малу из учеников, спящих на полу мёртвым сном.       Звук открывшейся двери заставил некоторых из них недовольно поднять головы. Сквозь прищуренные глаза они разглядели Лань Ванцзи, с каменным лицом стоящего в дверном проёме, и один лишь его вид заставил остатки их дремы улетучиться в мгновение ока. Не Хуайсан ошалело ткнул Вэй Усяня, который безмятежно спал, свесив голову и задрав ноги: «Вэй-сюн! Вэй-сюн!»       Ему пришлось несколько раз ощутимо потрясти Вэй Усяня, прежде чем тот, наконец, произнёс сонным голосом: «Что? Кто-то хочет ещё?! Цзян Чэн? Ну давай, давай – боялся я тебя!»       Прошлой ночью Цзян Чэн перепил, поэтому сейчас его голова раскалывалась на части, и он с закрытыми глазами лежал на полу, опасаясь лишний раз пошевелиться. Он схватил первый попавшийся под руку предмет и запустил им в направлении голоса Вэй Усяня: «Умолкни!»       Этим предметом оказалась книга, угодившая Вэй Усяню прямо в грудь. Он удара она раскрылась, и Не Хуайсан сразу же признал одну из своих драгоценных порнографических книг распроданного издания. Он поймал леденящий душу взгляд Лань Ванцзи и чуть было не отправился к предкам прямо на месте. Вэй Усянь же что-то пробормотал, обнял книгу покрепче и вновь сладко заснул. Тогда Лань Ванцзи ступил в комнату, одной рукой схватил Вэй Усяня за шиворот, поднял и молча потащил за собой к двери.       От подобных действий Вэй Усянь, наконец, наполовину проснулся и стал озадаченно озираться по сторонам, пока не сообразил, что его тащит Лань Ванцзи: «Лань Чжань, что ты делаешь?»       Лань Ванцзи продолжал тащить его за собой, не обмолвившись и словом. Вэй Усянь окончательно проснулся, а за ним и ученики, валяющиеся на полу полумертвыми, мало-помалу начали возвращаться к жизни. Увидев, что Вэй Усянь попался-таки в лапы к Лань Ванцзи, пробудился и Цзян Чэн. Он вылетел на улицу и закричал: «Что здесь происходит? Куда ты его тащишь?»       Лань Ванцзы повернулся и отчеканил: «Он будет наказан».       Цзян Чэн туго соображал со сна и с похмелья, поэтому он только сейчас вспомнил, что за неразбериха творилась в их комнате. А подумав ещё немного, он, наконец, осознал, что прошлой ночью они нарушили бесчисленное множество правил Облачных Глубин, и застыл на месте.       Лань Ванцзи притащил Вэй Усяня во внутренний двор перед храмом предков клана Лань. Здесь уже собрались несколько старших адептов Ордена Гусу Лань общим числом в восемь человек. Четверо из них держали в руках длинные ферулы , изготовленные из сандалового дерева и сплошь покрытые резными иероглифами. Молчаливая торжественность этой сцены внушала благоговение и трепет. Едва Лань Ванцзи дотащил Вэй Усяня до места наказания, как к нему подошли два адепта и крепко схватили, силой удерживая на месте. Вэй Усянь оказался одним коленом на земле, без малейшего шанса на сопротивление: «Лань Чжань, ты накажешь меня?»       Лань Ван Цзи холодно смотрел на него, не отрывая взгляда, и по-прежнему хранил молчание.       Вэй У Сянь сказал: «Я не покорюсь».       Как раз к этому моменту подоспели проснувшиеся юноши и попытались проникнуть во внутренний двор, но стража преградила им путь. Напуганные одним только видом ферул, они в замешательстве скребли затылки. Вдруг Лань Ванцзи аккуратно поднял полы своих белых одеяний и опустился на колени рядом с Вэй Усянем.       Вэй Усянь от испуга поменялся в лице. Он попытался встать, но Лань Ванцзи приказал: «Начинайте!»       Вэй Усянь схватил ртом воздух, словно рыба на суше, и затараторил: «Погодите, погодите! Я покорюсь, я, правда, покорюсь, Лань Чжань. Я ошибался… Ай!»       «…»       Но, к сожалению, все хорошее быстро проходит в жизни таких, как Вэй Усянь, людей.       В Облачных Глубинах находилась длинная стена, в которой через каждые семь шагов было выдолблено ажурное окно, изображающее различные сценки: игру на музыкальном инструменте средь высоких гор, парение на мече, сражение с монстрами и тварями и так далее. Лань Цижэнь объяснил, что каждая сценка на ажурном окне изображала жизнь одного из предков Ордена Гусу Лань. Четыре самых известных и самых древних оконца иллюстрировали жизненный путь основателя клана Лань - Лань Ань.       Он родился в храме и рос, внимая хвалебным песнопениям, потому в очень юном возрасте стал весьма известным монахом. В возрасте двадцати лет он взял себе фамилию «Лань» - второй иероглиф в слове «целань» , и начал светскую жизнь заклинателя, став музыкантом. Однажды в Гусу он встретил ту, которую так долго искал, ту, что была предназначена ему самими Небесами, женщину, которая стала его спутницей на стезе самосовершенствования, и положил начало клану Лань. После кончины своей супруги Лань Ань вернулся в храм и там завершил свой жизненный путь. Четыре ажурных окна, посвящённых ему, назывались «монастырь», «изучение музыки», «нахождение спутника на стезе самосовершенствования» и «успение».       За последние несколько дней на занятиях редко можно было услышать что-то столь же интересное, как эта история. Несмотря на то, что Лань Цижэнь в своей обычной манере приправил её занудной хронологией, Вэй Усянь с жадностью впитал его рассказ. После занятий он со смехом сказал: «Так значит, основателем клана Лань был монах – и почему я не удивлён! Он решился окунуться в мирскую суету, только чтобы встретить ту самую, а когда она покинула его, то вновь вернулся в свою обитель, отринув юдоль скорби и её заботы. И как только такой человек, как он, умудрился произвести столь неромантичных потомков?»       Никто не ожидал, что основатель Ордена Гусу Лань, известного своей косностью и правоверностью, окажется настолько занятным, поэтому юноши принялись судачить на эту тему. Мало-помалу их разговор плавно перешёл к вопросу «спутника на стезе самосовершенствования», и они начали обсуждать спутников своей мечты, а точнее, известных девушек из различных орденов. В этот момент кто-то спросил: «Цзы Сюань-сюн, а кого ты считаешь самой лучшей?»       Услышав это, Вэй Усянь и Цзян Чэн, не сговариваясь, одновременно посмотрели на юношу, сидевшего за первой партой.       Юноша этот имел лицо изящное и гордое, на лбу его виднелась метка цвета киновари; воротник, манжеты и пояс его одеяния украшены вышитым пионом сорта «Сияние средь снегов». Это был молодой господин Ордена ЛаньЛин Цзинь, посланный в Гусу на обучение – Цзинь Цзысюань.       Кто-то другой одёрнул его: «Ты бы лучше не спрашивал Цзы Сюань-сюна об этом. У него уже есть невеста, и, конечно, ответом будет она».       При слове «невеста», уголки рта Цзинь Цзысюаня будто бы дрогнули, обнаруживая лёгкое выражение недовольства. Однако ученик, задавший вопрос, не уловил этого знака и радостно продолжал: «Правда? А из какого она ордена? Она наверняка чрезвычайно талантлива и красива!»       Цзинь Цзысюань поднял бровь: «Не стоит говорить об этом».       Внезапно в разговор встрял Вэй Усянь: «Что ты имеешь в виду – «не стоит говорить об этом»?       Все в комнате ошарашенно посмотрели на него: Вэй Усянь всегда говорил с ухмылкой, он никогда не гневался, даже когда его ругали или наказывали. Однако сейчас его лицо сквозило совершенно очевидной враждебностью. Цзян Чэн также не стал, как обычно, распекать его за поиск проблем на свою голову. Вместо этого он сидел рядом с мрачным выражением лица.       Цзинь Цзысюань презрительно огрызнулся: «Какая именно часть фразы «не стоит говорить об этом» тебе неясна?»       Вэй Усянь язвительно усмехнулся: «Фраза - то мне ясна. Но я никак не могу понять вот что: как, во имя Небес, ты можешь быть недоволен моей шицзе?»       Раздался тихий шёпот учеников. Единственное, что юноши поняли, обменявшись мнениями, - они случайно разворошили осиное гнездо: невестой Цзинь Цзысюаня оказалась Цзян Яньли из Ордена Юньмэн Цзян.       Цзян Яньли была первенцем Цзян Фэнмяня и старшей сестрой Цзян Чэна. Характера она была кроткого, ничего выдающегося; голос её был тихим, ничего запоминающегося. И внешность она имела лишь чуть лучше самой обычной и особыми дарованиями тоже не обладала. На фоне роскошных красавиц из других именитых кланов она неизбежно выглядела бледным пятном. Жених же её, Цзинь Цзысюань, являл собой полную противоположность невесте. Он был единственным законнорождённым сыном Цзинь Гуаншао, юношей ослепительной внешности и исключительных способностей, потому здравый смысл подсказывал, что девушка с данными Цзян Яньли явно не чета ему: она не могла даже достойно соперничать с другими девушками. Единственной причиной их помолвки стало то, что её мать была из Ордена Мэйшань Юй, весьма близкого с Орденом, из которого происходила мать Цзинь Цзысюаня, поэтому женщины дружили с самого детства.       Клан Цзинь всегда славился своим высокомерием и гордыней, и Цзинь Цзысюань унаследовал эти качества на сто процентов. В соответствии со своими высокими требованиями он уже давно был недоволен своей помолвкой с Цзян Яньли. А точнее, он был недоволен не столь девушкой, сколь тем, что его мать самовольно решила все за него, и в сердце его довольно продолжительное время зрели мятежные настроения. Сегодня ему выдалась благоприятная возможность выпустить свой гнев наружу. Цзинь Цзысюань ответил вопросом на вопрос: «А ты не хочешь спросить, как, во имя Небес, я могу быть довольным ей?»       Цзян Чэн тут же встал.       Вэй Усянь отпихнул Цзян Чэна в сторону, преграждая ему путь, и глумливо произнёс: «А ты, должно быть, полагаешь, что тобой была бы довольна любая? И откуда ты только набрался уверенности, что настолько разборчив?»       Из-за своей помолвки Цзинь Цзысюань не испытывал никаких симпатий к Ордену Юнь Мэн Цзян и уже некоторое время неодобрительно поглядывал на проделки Вэй Усянь. К тому же он кичился своей непревзойдённостью среди младших адептов, и никто никогда в его жизни не смотрел на него вот так сверху вниз. Вся кровь с его тела прилила к голове, и он выпалил: «Если она так недовольна мной, то пусть разорвёт помолвку! Короче говоря, плевать я хотел на твою драгоценную шицзе. А раз ты так о ней заботишься, то попроси об этом её отца! Ведь разве он не относится к тебе лучше, чем к собственному сыну?!»       При этих словах взгляд Цзян Чэна застыл, а Вэй Усянь в неудержимой ярости бросился вперёд и ударил Цзинь Цзысюаня кулаком. Приготовившись к атаке, тот не ожидал, что Вэй Усянь нападёт так быстро, прямо посреди его монолога. Пострадавшая половина лица Цзинь Цзысюаня немедленно отекла, и он тут же молча ударил в ответ.       Драка встревожила оба именитых ордена, и в этот же день Цзян Фэнмянь и Цзинь Гуаншао поспешили в Гусу из Юньмэна и ЛаньЛина.       В следующее мгновения воспоминания начали проноситься как вихрь. Вот он возвращается домой, спустя миг Вэй находится на собрании орденов на территории Цишань Вэнь, где проводились соревнования по поимке злых духов, а затем как он стянул ленту со лба Лань Ванзци. Вот он с другими попал в ловушку в пещере Черепахи - губительницы, получил клеймо спасая девушку по имени Мянь Мянь. Падение ордена Юньмень Цзян, смерть дяди Цзян и Мадам Юй, а так же собратьев. Следующее воспоминание преподносит ещё больше боли - Цзян Чэн потерял своё золотое ядро, самого Вэя Ина скинули с горы, обрекая на смерть....Но назло врагам тот выживает, но уже не самим собой, он стал тёмным заклинателем, принося за собой смерть врагам. Спасая те остатки ордена Вэнь, что относились к ветви целитель, ведь те ничего плохого не сделали.       Как бы Вэй Усянь не хотел забыть это, но смерть Цзян Яньли, Вэнь Цин с Вэнь Нином надолго врезались в его память. А затем..пустота, пустота и ничего другого. Умирая юноша не чувствовал ничего, ни тепла, ни холода,а только надежду, что он вот-вот встретит свою шидзе с её мужем павлинов, с которым он успел немного подружится.       - А-Сянь...проснись - чей-то голос шептал в темноте, разносясь эхом в кромешной темноте       

****

      Вэй Ин подскочил со своего места, где он лежал в холодном поту. Чуть успокоившись тот начал осматриваться вокруг, оказывается они уже прибыли в Облачные глубины.       « - Что это было? Почему я уснул? Я ведь просто прикрыл глаза, чтоб отдохнуть.. - юноша пытался разобраться, что могло привести его к тому, что он вспомнил свою первую жизнь.»        Выбравшись из лодки Вэй вместе с остальными направился на гору, где располагался сам клан Гусу Лань. Пока они поднимались парень размышлял о том, что ему нужно сделать в первую очередь:       1.Найти Не Хуайсан       2. Избегать Лань Ванзцы(!!!)       3. Попытаться подружится с Цзинь Цзысюанем ( этот павлин все таки любил его шицзе)       4. Разузнать про главу Вэнь и Не       Разместившись в комнатах, получив жетоны, которые позволяют покидать и возвращаться на территорию Гусу,а в конце получив наставления от главы Цзян, ребята пошли исследовать местность. Все дивились красоте и спокойной обстановки в Облачных глубинах,все, кроме Вэй Ина. Тот был тут не единожды, он помнит как все выглядело из прошлых жизней. Заслышав шум, Вэй Усянь отдалсися от адептов Юньмэнь и Цзян Чэна. Отправляясь на поиски источника крика. Подходя ближе, парень заметил знакомые одеяния, спрятался за ближайшим волуном.       - Дагэ, пойми я не хочу учиться мастерству владения оружия! Я люблю веера и литературу! - кричал на старшего Не Хуайсан, отбрасывая только что потянутую ему саблю.       - Хуайсан, чертов ты ребёнок, ты станешь следующим главой ордене Цинхэ Не, когда уже до тебя это дойдёт? - мужчина продолжал кричать на брата, отбирая у него веер и переламывая его по середине.       Услыхав до боли родные голоса, сердце пропустило удар, падая в пятки. Как бы Вэй не хотел сейчас выйти и обнять их, он не мог этого сделать, не сейчас, они ещё не знакомы. По щекам текли слезы, Усянь постарался тихонько улизнуть, чтоб не мешать двум дорогим ему людям, но у судьбы были свои планы на этот счёт. Незаметив ветку Вэй Ин переломал её наступив на неё.       - Черт..       - Кто здесь? - Обернулся Не Миндзюэ, крикнув в том направлении, откуда донеся звук.       - Дагэ, что там? - тихо спросил Не Хуайсан, подходя к брату ближе, обнимая того за руку, выглядывая из-за спины.       Выходя из своего укрытия, Вэй Ин почесав свой затылок, начал кланяться в знак извинения, подходя ближе к братьям, чтоб представиться.       - Ааааа..Я Вэй Ин, имя в быту Вэй Усянь, орден Юньмэнь Цзян. Простите, я не хотел вам мешать, просто проходил мимо и услышал крик.       Пока Не Миндзюэ смирял нарушителя их разговора взглядом, как бы пытаясь заглянуть ему в душу, чтобы понять врёт ли тот, Хуайсан вышел вперёд протягивая руку для знакомства, иногда поглядывая на брата что стоял сбоку от него.       - Не Хуайсан, а это мой брат и по совместительству глава клана Цинхэ Не, Не Миндзюэ. - тот все так же продолжал сверлить парня взглядом, все же сейчас у него был очень серьёзный и важный разговор с братом.       - Приятно познакомиться, братья Не. Но почему ты отказываешься учиться, тут же помимо боевых искусств также припадают литературу и живопись. Да и если мы окажемся в одной группе,я покажу тебе очень интересные и простые приёмы владением мечом, в твоём случае саблей. -подмигнув старшему Не, Вэй Ин пытался заинтересовать «нового» друга, ведь именно так он сможет расположить к себе и его брата.       - Вэй-сюн, а ты не обманываешь? Дагэ, а ты почему молчишь? - Хуайсан повернулся к брату лицом к лицу, чтоб увидеть почему тот молчит.       - Не-а,зачем мне врать? Мне от этого никакой выгоды нет.       - Не Хуайсан, делай что хочешь, но если ты и в этот раз завалишь экзамен, домой можешь не возвращаться. - проводя рукой по лицу, разворачиваясь чтоб уйти проговорил старший.       Младшие только переглянулись услышав это, и отправились к комнатам, которые им отвели на время пребывания в Гусу. Какое же было удивление, когда оказалось что они будут жить вместе. Когда Вэй Усянь уходил, он не обратил внимание на второе имя в табличке с кем он будет жить.Новость об этом стала приятным сюрпризом,так как теперь у них будет больше времени познакомиться, а спустя час в комнату заглянул Цзян Ваньинь ища своего не путевого брата.       - Вэй Ин, ты здесь?       - Он пошел переодеваться.- ответил Не, завидев гостя. - А ты ему кем будешь ?       - Этот же вопрос, я хотел бы и тебе задать. - вторит ему Цзян - я Цзян Чэн, друг и брат ему.       - Рад знакомству! Я Не Хуайсан, новый друг и сосед Вэй-сюна. Садись, не стой в дверях. - прикрывая лицо веером, А-Сан указал на стул.       Проходя в комнату, Цзян Чэн осматривал помещение, дивясь тому, что полкомнаты уже была превращена в свалку, везде валялись вещи, свитки рукописей и прочие. От этой картины аж глаз дёргаться начинал, другая же половина напротив была очень аккуратно прибрана, в уголке комнаты стояла даже небольшая самодельная моливня. Пока ребята непринуждённо вели беседу, знакомясь,и обсуждая как Не познакомился с Вэем, в комнату вбежал Вэй Ин, спотыкаясь об порог полетел на пол.       - Ай-йя...- потирая ушибленные места, юноша поднял глаза вверх заприметив знакомый фиолетовый подол одежды - Ой, А-Чэн, давно не виделись, хорошая погодка, да?       - Вэй Усянь! Куда ты пропал во время прогулки? И куда ты так спешишь? - Начал ругаться Ваньинь, помогая брату подняться, пока Хуайсан поднимал его вещи.       - Ну, мне стало скучно с вами и я решил прогуляться один и найти лазейки сам знаешь для чего - отряхиваясь, поблагодарил нового друга за помощь с вещами - А спешил я из-за того, что в городке не далеко от горы сегодня праздник Урожая, хотел позвать Хуайсана, а тем зайти за тобой. Но раз вы оба здесь, пошлите скорее?       - Гусу скоро закроет вороты, нам нельзя покидать территорию после комендатского часа - тихо проговорил Не, закрыв веер стукнул им по руке.       - Не переживайте, я добыл разрешение. Да и учеба начинается с завтрашнего дня, а значит сегодня нам можно еще делать все что хотим, ну так что идем?       Посмотрев друг на друга, Цзян и Не кивнули в знак согласия с другом. Собравшись и встретившись у ворот, все трое отправились в тот самый ближайший городок, где пройдёт празднество.        Наконец, друзья добрались до места проведения праздника. Их окружили яркие огни фонарей, звуки музыки и смех детей. Все были рады видеть гостей, приглашали присоединиться к танцам и песнопениям.       Цзян Чэн заметил, что многие семьи готовят традиционные блюда, которые можно было встретить только тут. Вэй Усянь рассказывал историю происхождения фестиваля, подчёркивая важность уважения к земле и природе. А Не Хуайасан выразил благодарность за возможность увидеть такую красоту и радость вокруг.