the monster in the maze

Сознание возвращалось толчками, не всё сразу. Сначала первый проблеск осязания, шершавый и бьющий прямо в голову лёгкой болью. После уже и ощущение положения тела в пространстве — сидя. Потому что чертовски хотелось лечь из-за тяжести, охватившей каждую мышцу. Но разум был упрямым, он возвращал себе бразды правления. Медленно, лениво, но возвращал. И вот наконец ещё один толчок, который позволил вынырнуть из бездны повторяющихся кошмарных образов. Правда, он не принёс уверенности, что это не ещё один слой снов, видений или чем это вообще было. — Ррх, давай, нужно попить воды. Холодная, видимо даже чистая вода полилась в губы, и ты закашлялась, мотая головой, рефлекторно не желая сразу же открывать рот и глотать то, что тебе подают, даже не спрашивая. Крепкая рука тут же сжала сустав челюсти, заставляя открыть рот и пить. Сделав пару глотков, ты наконец вошла в сотрудничество со своим организмом, который в воде нуждался. — Вот та-ак. Было бы жалко, если бы ты решила помереть от обезвоживания. Твой разум помнил этот голос. Он врезался в сознание болезненной стрелой, заставив твою голову резко повернуться, чтобы ты могла встретиться глазами с бирюзой. Молодой мужчина приподнял бровь, вернув тебе взгляд с усмешкой. — Привет-привет, ласточка, хорошо спала, да? Целых восемнадцать часов полной отключки. — Где я?! Ты собиралась сказать это яростно, строго, с требованием! Но голос просел. За такое большое количество сна он стал скорее хрипловатым писком котёнка, который требовал есть. «Чёрт... Чёрт-чёрт! Тело так плохо слушается». В этот момент только-только стали приходить ощущения от конечностей. Парень поерзал, устраивая тебя удобнее: боком к его груди, спиной к стене, бёдрами и ногами на его бёдрах. В помещении было очень темно. Свет исходил, разве что, от какой-то стрёмной дешёвой лампы на столе неподалёку. И сам свет тоже был стрёмным и дешёвым. Он делал шрамы на лице собеседника ещё более глубокими, жуткими. Как тебе вообще удалось не пялиться на них в тот вечер? Нужно было меньше пить! А вот тут пришла паника. Во всей её красе, и он явно заметил это. Момент осознания. Когда твои зрачки сузились, а каждая мышца в теле напряглась. «Он меня похитил» — вот что резко выдало твоё сознание, соединив все кусочки пазла воедино. Красной бегущей строкой эти слова пронеслись в твоих глазах. И из двух тактик — бей или беги — ты выбрала: беги. Словно молодая дикая лань, ты брыкнулась на месте, подавляя боль в задеревеневших мышцах, ноги все еще ощущались плохо. Мужские руки тут же резко, явно предугадав твои действия, схватили тебя за запястья, дёрнув назад с болью, боком повалив на кровать и частично накрывая собой. Он шипел из-за ударов женских ножек куда попало, но этого явно было недостаточно. Да и малоэффективно, будто что-то мешало. — Тихо... Тихо, блять, я сказал! В этот момент всем своим естеством ты ощутила, как его тело разогрелось до невыносимого уровня, а вокруг рук на секунду вспыхнули синие огни. Такие жаркие, что они мгновенно сожгли мягкие волоски на твоих руках, наполняя комнату этим «вкусным» запахом. — Отпусти меня! Это не больница, не... где... какого... — А вот тут ты ошибаешься, ласточка, это вполне себе больничка. Просто не совсем та, которую ты ожидала. И теперь, если тебе задница твоя дорога, прекрати брыкаться, или я сожгу тебя в пыль. «Где я... что происходит. Он убьет меня? Он убьет меня!». Сердце колотилось прямиком в ушах, видимо выскочив куда-то в голову секунду назад. Но даже так до тебя дошло, что надо прекратить двигаться, или последствия будут ужасными. Потому что парень над тобой выдыхал жарко, с ухмылкой настолько звериной, что даже совсем тупая поняла бы: он кайфует, сжигая вещи. А твой статус сейчас был крайней степени неопределённым. — Что тебе... от меня нужно? Твой голос дрожал от попытки держать себя в каком-то состоянии сознания. Платье, в котором ты была на корпоративе, задралось, оголяя линию бедра. Длинные волосы разметались по смятым простыням вместе с твоими зеркальными перьями. — Ты меня не помнишь, ласточка. Да и, хах, я бы разозлился, если бы ты оказалась такой... проницательной. Сейчас можешь звать меня Даби, так подойдёт. Длинные, покрытые шрамами пальцы коснулись перьев в твоих волосах. Маленькие зеркальные стекляшки, служившие им структурой, мерцали красиво даже при таком ужасном свете. — Такая бесполезная, но красивая причуда... Почему ты не стала моделью или какой-нибудь. Блять, не знаю, что там сейчас приносит красивым девочкам деньги? Он ощутил, как ты попыталась сменить позу, и сжал плечо сильнее, до ощутимой боли, но тут же разжал руку, помотав головой. Тёмные пряди рассыпались по его лицу, будто что-то вертелось в его голове, что-то важное. Нужно было что-то делать. Пироман явно тратил время на то, чтобы рассматривать тебя, и это было... понятно. Мужчины делали такое, и не заметить это было невозможно. «Он псих, нужно как-то бежать, понятия не имею что он несёт про воспоминания, но он же меня просто прикончит!». Паника накатывала второй волной, после того как ты подавила сопротивление, ощутив его огонь. Сейчас, нужно что-то делать сейчас... Ты дёрнула ногой, намереваясь ударить его в пах, но что-то металлическое тут же впилось в лодыжку до яркой боли, заставив шипение вырваться из пересохших от сопротивления губ. А Даби... Он подался вперёд, утыкаясь носом в кожу шеи, вдыхая запах и проходясь рукой по длинной ножке, прямо к бедру. — Чёрт, пахнешь всё так же, есть в девушках что-то... как вы умеете сохранять себя даже в самых хреновых ситуациях. Посмотрим, как ты справишься с тем, что я придумал? Мне нравятся красивые птички, мягкие, тёплые... Зубы резко впились в основание шеи, до синяка, до сгустков крови, которые клюквенным сиропом полились на его язык. Даби издал звук, схожий с мурчанием, стоном и чем-то абсолютно неадекватным. Хотя бы потому, что ты вскрикнула в этот момент, а он замурчал сильнее. Рука психопата опустилась с бедра вниз, к лодыжке, на которой секунду назад ощущалось жжение металла, и он дёрнул цепь, сжал там, где она крепилась к оковам, и нагрел. — Я — твой единственный выход отсюда. Я — тот, кто теперь решает, как ты ешь, спишь, как порхаешь. Миру и так хватает красивых вещей. Все эти... герои, с красивыми личиками, масками, выставленные на показ. Руки вцепились в его плечи, ты попыталась выдернуть ногу из хватки или из кандалов, уже было непонятно. Металл начал греться, и опасность холодными шершавыми руками ужаса подбиралась по твоему позвоночнику к разуму. — Не надо... — Мм, не надо? Не надо что? Он снова дёрнул цепь, но теперь приподнявшись, проводя языком по скобам в нижней губе и смотря внимательно, ожидая, какой же ответ ты выберешь. — Пожалуйста, нога... Правильный выбор. Никакого: "Не смей, не трогай меня, вали на хер". И Даби ухмыльнулся теплее, насколько это вообще было возможно, отпуская цепь, которая тут же начала охлаждаться, и снова припал носом к твоей шее с другой стороны. Отираясь, вызывая крайне противоречивые ощущения от всего происходящего. — Умная ласточка. Сговорчивость оплачивается выше. Героини делают многое за деньги, отвратительные вещи. Лишь бы показать себя, продать себя подороже кучке фанатов. Тебе же не придётся, только то, что я прошу. А я умею просить вежливо. "Что он несет?... Какие героини? Почему это вообще сейчас имеет значение". Ловкие пальцы сжали твои запястья, стягивая вместе одной рукой, не давая даже жалко и слабо давить на его плечи. — Будешь моей героиней? Что ещё оставалось? Хотя... возможно, можно было драться, сопротивляться сильнее, кусаться. Но ты посмотрела в его бирюзовые, затуманенные неадекватным обожанием глаза и поняла, что не сможешь. Не только потому, что никогда не была бойцом. Но и... в них что-то было, настолько глубоко, но это заставило тебя сглотнуть густую слюну. И кивнуть. — Я... буду. Даби, да? Просто, просто давай поговорим, что тебе нужно. --- Чёрт-чёрт, блять! Ожидать, что кто-то сдастся вот так, без прямого насилия, без угроз вырезать всю семью. Она что, что с её глазами... Хах! Она видит во мне то, что можно спасти? Или того, с кем можно вести переговоры? Героиней. Мм, да. Ты так ей и не стала, мечтала, как и всем мы, но не с твоей красивенькой, бессмысленной причудой отращивающей блестящие перья. И мир решил тебя пожрать. Дерьмовая работа, дерьмовое отношение к себе. Как же это все... подходяще. Восхитительно. Прекрасно. Кровь на вкус такая, как я и представлял... Сдайся, стань моей отдушиной, глотком воздуха. Личным, только моей. Толькомоейтолькомоейтолькомоей. --- Он не ответил. Правый глаз Даби как-то неестественно дёрнулся, и руки опустились на талию, сжав её с силой, но в этот раз не совсем больно. — Даби..? — Ты же не думаешь, что я хреновый? «Вот этот вопрос, что такое?». Ты не понимала, как вообще нужно было на это ответить, да и он не дал тебе. Парень тут же склонился вниз к груди, на которой платье как-то ненормально натянулось, и сжал губами сосок поверх лифчика, поверх ткани, смочив слюной так, что всё сразу же стало ощутимо. Звук, который вырвался из твоего тельца, сложно было передать словами. Писк, стон, ругательства. — Что?! — Я докажу тебе, что со мной будет лучше. Эти слова звучали так, будто было какое-то сравнение кого-то с кем-то. Какой-то вообще диалог. Неадекватно горячий язык тут же прижался к чувствительной точке, зубы оттянули, чтобы схватить ощутимее. Руки всё ещё были частично прижаты к талии и бедру, но ты пыталась дёргаться, правда как-то не очень активно. Когда сосок находится между зубами того, кто контролирует твоё положение — как-то сложновато резко двигаться. — Мхх... это, не нужно, я... ах... Но сейчас было не время слушать. Если у него оно вообще когда-то наступало. Даби отпустил твои руки и сжал вторую грудь, сминая, стаскивая платье до середины плеча, оголяя кожу и заставляя тебя покраснеть до кончиков ушей. Кровь пульсировала в висках, в месте, где остался след болезненного укуса. Там, где она вообще не должна была пульсировать. Колено уперлось между сведённых ног, и он с силой раздвинул их, задрав тем самым юбку платья ещё выше. Он сразу же надавил, фиксируя одним только весом своего тела. Его тёмный плащ из какой-то сильно плотной ткани висел вокруг его и твоего тела словно занавес, совсем поглощая свет несчастной лампы. — Лучше, чем с миром снаружи, лучше, чем... с какой-то твоей дерьмой работой... Смотри на меня! Пальцы резко сжали твой подбородок, заставив поднять глаза и смотреть только на него. Пока он, чёрт возьми, опустил рот на оголённую грудь и провёл по ней так, что слюна начала стекать дальше по коже. Платье уже превратилось в пояс, стянутый на талии и животе. Оторвавшись от покрасневшей груди, темноволосый начал опускаться касаниями вниз, оставляя на каждом участке твоей кожи укусы, мокрые следы, жар поцелуев ненормально горячих. И это слилось в какофонию ощущений. Ты не была под наркотиками, не была пьяна, тело уже почти полностью вернулось в норму после отключки. И потому не было причин сбросить это на какую-то... неадекватность или ещё что-то. Жар был сильным, скапливался внизу живота, растекался по покрасневшим до предела щекам. Нога Даби продолжала давить между твоих, явно «нащупав» бельё между бёдер и заставляя его впиться в бёдра от натяжения. Почти доводя до хныкания, хотя звуки и так были беспорядочными и неясными. Умолять? Просить остановиться? Торговаться? «Да что вообще имеет смысл в такой... ситуации». Он протянул руку к твоим волосам, выдирая одно пёрышко с голубым отблеском и поднося его к губам, проводя языком по грани. — Хочешь, я сначала попробую тебя или сначала ты меня, ласточка?