На двоих

Оскар Пиастри сдержанно вздохнул, глядя на залитый поздним вечерним солнцем Монте-Карло. Долгий день брифингов, симуляторов и тренировок подошел к концу, и единственным желанием было добраться до номера в отеле, принять душ и рухнуть в кровать. Он с нетерпением ждал тишины и уединения. Засунув руки в карманы джинсов, он подошел к стойке администратора. —Оскар, Оскар Пиастри, — назвал он свое имя. Администратор с сияющей улыбкой, слишком бодрой для этого времени суток, пару минут постучала по клавиатуре, а затем ее улыбка стала чуть менее уверенной. — Мистер Пиастри, у нас небольшой... сбой в системе. Но не волнуйтесь! Для вас все готово. Вот ваш ключ-карта, номер 814. Прекрасный вид на город. Оскар кивнул, поблагодарил и направился к лифту. Он был слишком уставшим, чтобы обращать внимание на легкую нотку паники в голосе сотрудницы. Какая ему разница, какой у него вид на город. Лишь бы матрас был мягкий. Лифт плавно поднялся на восьмой этаж. Оскар нашел свою дверь, приложил ключ-карту. Светодиодный индикатор замигал зеленым, и он вошел внутрь. Номер и правда был хорош: просторная гостиная, большой диван, панорамное окно. Но его внимание сразу привлекли звуки из дальней комнаты — приглушенные шаги. И эти звуки доносились из спальни. Насторожившись, Оскар медленно прошел внутрь. И замер на пороге. Посреди королевской кровати лежал развернутый, но аккуратно собранный дорожный кофр. Рядом, спиной к двери, стоял Ландо Норрис. Он был в простых спортивных шортах и футболке, и смотрел в окно на закат. Услышав шаги, он обернулся. Увидев Оскара, Ландо не улыбнулся. Его лицо выражало лишь легкое удивление и усталую озадаченность. — Оскар? — произнес он ровно. — Что ты тут делаешь? Оскар скучно посмотрел на него. — Я живу здесь. Мне на ресепшене выдали карту от этого номера. Ландо медленно покачал головой, его взгляд стал чуть более сосредоточенным. — Вряд ли. Это мой номер. Мне все четко подтвердили, — он кивнул в сторону своего чемодана. Оскар почувствовал раздражение. Ему не хотелось сейчас выяснять отношения. Он достал телефон, чтобы написать менеджеру, но сообщение от того пришло первым. «Оскар, сорри за неразбериху. В отеле сверхбронирование, техническая ошибка. Твой номер — 814, но тебя поселили там же, где и Ландо. Отель приносит извинения, свободных номеров нет до завтра. Придется пожить вместе. Диван один, кровать одна. Как-нибудь договоритесь». Оскар молча показал экран Ландо. Тот прочитал, его лицо почти не изменилось. Он лишь тяжело вздохнул и провел рукой по волосам. — Ясно. Идиотская ситуация, — произнес он без особых эмоций. Оскар кивнул, убирая телефон. — Да. Выходит, так. Они постояли в молчании, оценивая друг друга и обстановку. Диван выглядел удобным, но кровать, безусловно, была лучше. — Не будем это растягивать, — Ландо нарушил паузу, его голос был ровным и лишенным привычного веселья. — Камень-ножницы-бумага. Лучший из трех. Победитель — кровать. Проигравший — диван. Оскар смерил его взглядом. Спокойный и уставший Ландо был даже более необычен, чем его клоунская версия. — Согласен, — коротко ответил он. Они встали друг напротив друга. «Раз, два, три!» Оскар показал «камень». Ландо — «ножницы». — Один-ноль, — констатировал Оскар. — Второй раунд, — Ландо не смутился. «Раз, два, три!» На этот раз Оскар снова показал «камень». Ландо — «бумагу». — Один-один, — сказал Ландо, не меняя выражения лица. Австралиец почувствовал легкое напряжение. Спать на диване было не так уж и плохо, но уступать в чем-то Ландо... неприятно. — Решающий, — напомнил Ландо. «Раз, два, три!» Оскар выбросил «ножницы». Ландо — «бумагу». На долю секунды в глазах Ландо мелькнуло что-то вроде досады, но он тут же это погасил. Он просто медленно кивнул. — Похоже, диван мой. Оскар сдержанно выдохнул, принимая победу. — Да. Все честно. Ландо молча подошел к кровати, взял свою подушку и одно из одеял. — Не шуми, когда будешь спать, — бросил он через плечо уже скорее по привычке, чем со зла. — Не буду, — так же спокойно ответил Оскар. Он наблюдал, как Ландо, без обычной клоунады, устраивается на диване, поворачивается к спинке и натягивает одеяло. Было тихо. Возможно, этот сдержанный, уставший Ландо в качестве соседа по комнате был даже лучшим вариантом, чем ожидалось. По крайней мере, тишина и отдых были ему гарантированы. Оскар разобрал свои вещи в молчании, наслаждаясь неожиданной тишиной. Он принял быстрый душ, и, выйдя из ванной в просторных спортивных штанах и футболке, обнаружил, что в номере приглушен свет и слышно лишь ровное, тяжелое дыхание со стороны дивана. Ландо, кажется, уже спал. Оскар осторожно лег на просторную кровать, утопая в матрасе. Усталость накрыла его с головой, и он почти мгновенно провалился в сон. Его разбудил звук. Сдавленный выдох. Пиастри замер в темноте, прислушиваясь. Сначала он подумал, что это ему послышалось. Но звук повторился — короткий, отрывистый вздох, полный такого неподдельного напряжения, что Оскар сразу понял: это не просто беспокойный сон. — Нет... — прошептал Ландо за стеной тишины, и в его голосе была неприкрытая мука. — Стой... Оскар лежал неподвижно, не зная, как поступить. Будить его было неловко, делать вид, что он не слышит, — подло. Он повернулся на бок, глядя в темноту в сторону дивана. Он видел смутный силуэт, скрюченный под одеялом. — Не туда... Тормози... — слова Ландо были обрывистыми, прорывающимися сквозь сон. Потом последовал тихий, почти беспомощный стон, от которого по спине Оскара пробежали мурашки. Оскар тихо сел на кровати. — Ландо, — позвал он негромко. Тот не отозвался, только снова задержал дыхание, а потом резко выдохнул, словно от боли. Оскар встал и подошел к дивану. В свете, пробивающемся из-за штор, он увидел, что британец лежит на боку, его тело напряжено, как струна, пальцы впились в край подушки. На его обычно беззаботном лице застыла гримаса страдания, веки подрагивали. — Ландо, — Оскар наклонился и осторожно тронул его за плечо. — Эй, проснись. Ты в порядке? Ландо дернулся, словно от удара током. Его глаза резко открылись, в них на секунду отразился чистый, животный ужас. Он отшатнулся, ударившись спиной о спинку дивана, и уставился на Оскара, не понимая, где находится. — Что?.. Что такое? — его голос был хриплым и сбитым. — Ты кричал, — тихо сказал Оскар, отступая на шаг, давая ему пространство. Ландо заморгал, медленно приходя в себя. Он провел рукой по лицу, смахивая невидимую влагу, и тяжело сглотнул. — Кричал?.. Нет, я... — он оборвал, отводя взгляд. Его плечи немного опустились. — Извини. Я... иногда. После аварии. В Сильверстоуне. Прошлый год. Он говорил отрывисто, неохотно, словно вынуждая себя выдавать по одному слову. Оскар кивнул. Он помнил ту аварию. Помнил кадры с разбитым болидом «Макларен». Помнил, что Ландо тогда отделался легким испугом, как все говорили. Очевидно, не совсем. — Ничего страшного, — сказал Оскар просто. Ему не хотелось лезть с расспросами. Он повернулся, чтобы уйти, но его остановил тихий голос. — Оскар. Тот обернулся. Ландо смотрел на него, и в его глазах читалась усталая уязвимость. — Можно... свет в ванной не гасить? Вопрос, такой простой и такой неожиданный от Ландо Норриса, повис в воздухе. Оскар снова кивнул. — Конечно. Он дошел до выключателя в ванной, щелкнул им. Из-под двери пробилась узкая полоска света, мягко освещая часть комнаты, отгоняя густую тьму. Вернувшись на кровать, Оскар услышал, как Ландо тихо, почти неслышно прошептал: — Спасибо. Оскар не ответил. Он просто лег, глядя в потолок, окрашенный тусклым светом из ванной. Тишина снова заполнила номер, но теперь она была другой. Не неудобной, а... понимающей. Он слышал, как дыхание Ландо на диване постепенно выравнивается, становится глубоким и спокойным. Возможно, они и не были друзьями в привычном смысле слова. Соперники, коллеги, случайные соседи. Но в этой тихой комнате, в преддверии тяжелого уик-энда, где каждый из них будет бороться за победу против другого, возникло что-то новое. Хрупкое, невысказанное перемирие. Понимание того, что за гоночными шлемами и фасадом бравады скрываются обычные люди со своими страхами. Оскар закрыл глаза. На этот раз сон пришел быстро и безмятежно. А где-то рядом, под мягким светом из-под двери ванной, спал его главный соперник, и кошмары, казалось, отступили. По крайней мере, на одну ночь.