На двоих

Утро ворвалось в номер резким, неумолимым звонком будильника на телефоне Оскара. Он протянул руку, выключил его и на секунду замер, прислушиваясь. В номере стояла тишина, нарушаемая лишь шумом раннего трафика где-то под окнами. Оскар повернул голову в сторону дивана. Ландо уже не спал. Он сидел, сгорбившись, уставившись в пустоту, его одеяло было сброшено на пол. Он выглядел уставшим, будто и не ложился, темные круги под глазами контрастировали с бледной кожей. Казалось, он даже не слышал будильник. — Норрис, — тихо позвал Оскар, не желая его пугать. Ландо медленно повернул к нему голову. Его взгляд был отсутствующим, словно он все еще был пойман в остатках ночного кошмара. Он моргнул, и в его глазах появилась осознанность. Следы уязвимости, видимой ночью, мгновенно исчезли, спрятались под привычной маской. Он резко встал, потянулся с преувеличенной небрежностью, но движение вышло каким-то скованным. — Утро, чемпион, — голос Ландо был хриплым, но он попытался вдохнуть в него обычную беззаботность. Получилось неубедительно. — Готов к тому, чтобы я тебя унизил на трассе? Оскар тоже сел на кровати. — Ты выглядишь так, будто тебя самого уже унизили. Без моей помощи. Ландо фыркнул и направился в ванную, оставляя за собой брошенное на полу одеяло. — Просто не выспался. На этом диване такое чувство, будто позвоночник искривляется. Надо будет выставить счет отелю. Дверь ванной закрылась. Через минуту Оскар услышал звук льющейся воды. Он понимал, что Ландо отгораживается, возвращается в свою привычную роль шутника, клоуна — как угодно. Но теперь Оскар видел трещину в этом фасаде. И эта трещина заставляла его чувствовать себя... Неловко? Ответственным? Он не был уверен. Они собирались молча, каждый в своем углу, избегая взглядов. Напряжение ночи сменилось дневным отстранением. Когда британец вышел из ванной, уже одетый в форму команды, его кудри были аккуратно уложены. Но он все еще избегал смотреть Оскару прямо в глаза. — Ладно, — Ландо взял свой рюкзак. — Увидимся на брифинге. Оскар кивнул. — Удачи. Ландо на секунду задержался в дверях, словно хотел что-то сказать, но лишь коротко кивнул и вышел.

***

День пролетел в привычном гоночном хаосе — практика, работа с инженерами, десятки встреч. Оскар был сосредоточен, но его взгляд то и дело непроизвольно находил Ландо в гараже. Тот шутил с механиками, улыбался перед камерами, но в моменты, когда он оставался один, глядя на телеметрию, его лицо становилось серьезным и усталым. Ночной эпизод висел между ними невысказанным грузом. Вечером, возвращаясь в номер после ужина с командой, Оскар с некоторым предчувствием приложил ключ-карту к замку. Он не знал, какую версию Ландо застанет сегодня — ночную, уязвимую, или дневную, защищающуюся шутками. В номере горел свет. Ландо сидел на том самом диване, с ноутбуком на коленях, и смотрел запись заездов. Он был в простой футболке, и выглядел... спокойным. — Привет, — сказал Оскар, закрывая за собой дверь. Ландо поднял на него взгляд и коротко кивнул. — Пиастри, ты неплохо проехал сегодня. На длинных сериях у тебя машина стабильнее. Это была не насмешка, а констатация факта. Профессиональный, нейтральный тон. — Спасибо, — Оскар снял куртку. — У тебя лучше выходило в третьем секторе. Ландо хмыкнул. — Да, но я чуть не вылетел на шестом повороте. Почти повторил... в общем, чуть не вылетел. Он не стал договаривать. Оба поняли, о чем он. О Сильверстоуне. Неловкая пауза повисла в воздухе. Австралиец подошел к кухонным шкафчикам. — Чай? — спросил он, не глядя на Ландо. Тот на секунду задумался. — Да. Спасибо. Оскар поставил греться воду, достал два пакетика чая. Действия были простыми, бытовыми, но они разряжали обстановку. — Слушай, насчет прошлой ночи... — Ландо начал и сразу замолчал, снова уткнувшись в экран ноутбука. Оскар повернулся к нему, оперевшись на столешницу. — Не стоит. Всем снятся кошмары. Ландо закрыл ноутбук и отложил его в сторону. Он смотрел в пол. — Не всем они заставляют будить соседа по комнате, — он произнес это с горьковатой усмешкой. — Я бы разбудил тебя, даже если бы мы были в разных номерах, — просто сказал Оскар. — Ты звучал... нехорошо. Ландо глубоко вздохнул и поднял на него взгляд. Защитная стена снова дала трещину. — Это глупо. Прошло уже больше года. А оно цепляется. Иногда. Вода в чайнике закипела. Оскар разлил ее по кружкам. Аромат цветочного чая наполнил комнату. — Ничего глупого тут нет, — сказал он, протягивая одну кружку Ландо. — Ты чуть не... ну. Имеешь право. Ландо взял кружку, согревая ладони. — Спасибо. За... ну, за все. За то, что не стал подкалывать утром. — У меня была мысль, — с легкой, едва заметной улыбкой признался Оскар, делая глоток чая. — Но подумал, что сегодня ты и так ездишь недостаточно быстро, чтобы я тратил на это силы. Ландо сначала опешил, а потом рассмеялся. На этот раз его смех был настоящим, не вымученным. — Ах вот как? Ну, завтра на квалификации посмотрим, у кого не хватит сил. Напряжение окончательно рассеялось. Они пили чай, еще немного поговорили о настройках машины, о трассе. Никто не упоминал ни кошмары, ни аварию, ни свет в ванной. Когда они снова готовились ко сну, Ландо без лишних слов взял свою подушку и одеяло и отнес их на диван. Но на этот раз он не повернулся к спинке. Он лежал, глядя в потолок. Оскар погасил основной свет, оставив гореть только бра у кровати и, по привычке, свет в ванной. — Оскар? — тихо позвал Ландо из темноты. — А? — Завтра не поддавайся. На квалификации. Оскар усмехнулся в подушку. — А когда такое было, Норрис? И не подумаю. — Отлично. Потому что я — тем более. В голосе британца снова появился тот самый, знакомый всем огонек соперничества. Но теперь в нем не было бравады. Была решимость. Оскар закрыл глаза. Завтра они снова будут врагами на трассе. Будут бороться за каждую десятую. Но сейчас, в этой тихой комнате, они были просто двумя пилотами, которые поняли друг друга чуть лучше.

***

Квалификация прошла с привычным накалом — Ландо удалось выжать из машины максимум и завоевать поул-позицию, Оскар устроился сразу за ним, на второй строчке. Их поздравления у трассы были краткими и профессиональными, но теперь, после ночного перемирия, в них не было прежней острой иголки соперничества, лишь взаимное уважение. Вечер после был напряженным, но в номере царила странная, почти мирная атмосфера. Оскар, вернувшись первым, заказал в номер еду — без лишних вопросов, просто большую пиццу с пепперони и пасту с курицей. Когда Ландо, наконец, появился на пороге, с лицом, испачканным графитной пылью и сияющей улыбкой, еда как раз прибыла. — Черт возьми, Пиастри, ты читаешь мои мысли? — Ландо скинул кроссовки и упал на диван, потягиваясь, как кот. — Я готов съесть слона. — Могу заказать, но доставка займет время», — ответил Оскар, расставляя контейнеры на столе. Они ели молча, но на этот раз тишина не была неловкой. Она была удобной, заслуженной после тяжелого дня. Потом Ландо, к удивлению Оскара, собрал все коробки и упаковки и аккуратно выбросил их, а Оскар, в свою очередь, разлил оставшуюся воду по бутылкам и убрал в мини-бар. Они занимались своими делами — Ландо возился с телефоном, отвечая на поздравления, Оскар пересматривал телеметрию на своем планшете. Но временами они перекидывались короткими репликами. — Думаешь, завтра дождь будет? — спросил Ландо, глядя в окно на безоблачное небо. — Метеорологи обещают сухо, — ответил Оскар, не отрываясь от экрана. — Но ветер может поменяться. — Отлично. Ненавижу мокрые гонки, — пробормотал Ландо. Бытовая рутина сближала их больше, чем любые разговоры. Они по очереди принимали душ, не сговариваясь, оставляли свет в ванной включенным, не комментируя это. Оскар лег первым, уставившись в потолок. Усталость валила с ног, но сон не шел. Он слышал, как Ландо еще немного ворочался на диване, а потом и его дыхание выровнялось и стало глубоким.

***

Оскара снова разбудили звуки. Сначала это был тихий стон, потом сдавленное, отрывистое: — Нет... уйди.... Голос Ландо был полным такого беспомощного ужаса, что у Оскара сжалось сердце. Он лежал и слушал, надеясь, что тот успокоится сам. Но стало только хуже. Норрис начал метаться, его дыхание стало рваным, прерывистым, словно он задыхался. — Пожалуйста... не могу... Боль в его голосе была слишком реальной. Оскар резко сел. Он не мог просто слушать. Он подошел к дивану и, не раздумывая, сел на край. — Ландо, — позвал он твердо, тряся его за плечо. — Ландо, проснись. Это сон. Ландо дернулся, его глаза широко распахнулись. В них не было осознанности, только панический, животный страх. Он отпрянул, прижимаясь к спинке дивана, его грудь вздымалась. — Тихо, это я, Оскар. Ты в отеле. Все в порядке, — Оскар говорил медленно и четко, стараясь, чтобы его голос пробился сквозь завесу кошмара. Ландо уставился на него, постепенно понимая, где находится. Паника в его глазах сменилась стыдом. Он опустил голову, сглотнув ком в горле. — Черт... Опять. Прости... Иди спать. Но Оскар не уходил. Он видел, как дрожат руки Ландо, как он пытается скрыть свою слабость, отворачиваясь. И в этот момент Оскар понял, что слова здесь не помогут. Он действовал почти на автомате, повинуясь внутреннему порыву, которому не мог дать названия. Оскар лег. Не на кровать, а здесь, на диван, развернувшись лицом к спинке, и просто обнял Ландо. Австралиец не смотрел на него, глядя в темноту комнаты. Его рука лежала на спине Ландо, чувствуя, как тот весь напряжен. Ландо замер. Он не дышал. Казалось, все его существо отвергало это внезапное приближение. — Что ты... — он попытался вырваться, но в его голосе не было сил, только растерянность. — Просто закрой глаза, Ландо, — тихо, но твердо сказал Оскар. — Спи. Я тут. Он не знал, почему говорит это. Не знал, почему делает это. Возможно, потому что завтра им снова быть соперниками, а сегодня... сегодня они могли быть просто двумя людьми, которым нужна была опора. И случилось невероятное. Напряжение в теле Ландо начало медленно таять. Сначала его плечи опустились, потом спина под рукой Оскара расслабилась. Он не ответил на объятие, но и не оттолкнул. Он просто позволил этому случиться. Глубокий, сдавленный вздох вырвался из его груди, и он, наконец, перестал дрожать. Через несколько минут его дыхание снова стало ровным и глубоким. На этот раз — спокойным. Оскар лежал, слушая этот звук, чувствуя тепло другого тела рядом. Ему было неловко, тесно и... правильно. Он не уснул сразу, а просто лежал, охраняя сон своего соперника, который в эту ночь вовсе им не был. И перед самым рассветом, уже почти отключаясь, он почувствовал, как Ландо, во сне, бессознательно придвинулся к нему чуть ближе.