На двоих

Перелёт Лас-Вегас—Катар выдался настоящей пыткой. Пилоты не успели толком отдохнуть от всей прошедшей гоночной суеты, а вторая гонка тройника уже дышала в спину. Восемнадцать часов полёта не вызывали ни у кого радости, лишь бесконечное чувство усталости. Но вот если другие пилоты могли себе позволить спокойно поспать хоть немного после гонки, то Оскару это сделать не удалось. Норрис на радостях от DNQ нажрался в местном баре, может быть даже в том, что был на первом этаже отеля, и начал без конца названивать всем подряд. Бывшей, Маргариде, его PR-девушке, и, конечно же, Оскару. Странно, что Брауну не позвонил. Хотя, это бы точно поставило точку в их профессиональных отношениях. После новости об их головокружительном сексе, Зак уже смотрит на них с укором. Оскар просто надеялся, что ему хватит человечности не рассказывать это еще кому-нибудь из команды. Если остальным хватило короткого «отвали», чтобы Ландо от них отстал, то у Пиастри так легко отделаться не получилось. lando [01:10] Я тебя ненавижу. Ты мне всю жизнь сломал, ублюдок lando [01:23] Чтоб ты сдох, Пиастри. lando [01:46] Ты настолько трус чьо дажк ответиб боишься. Никогда боьше не подходи ко мне Ты аонял? lando [02:03] Оскар а я хорошо целуюяь? Австралиец молча наблюдал за пьяным откровением напарника. По сообщениям четко прослеживалось, в какой именно момент он стал уже смешивать алкоголь между собой. Ближе к половине третьего Ландо стал звонить. Очень настойчиво. Оскар до последнего не брал трубку: игнорировал, отключал звук на телефоне, но яркие вспышки экрана при звонке не давали ему заснуть. Завтра (уже сегодня) нужно в шесть утра уже быть в аэропорту, а он смотрит в потолок, мысленно прощаясь со сном. Экран снова загорелся, оповещая о новом вызове. На этот раз он ответил. — Отъебись. Ты мне мешаешь спать. — Оскар, я такой идиот. А вот и пьяные откровения. Такое Оскар точно слушать не хотел. — Я отключаюсь. — Нет! Оск! — Чего тебе? — Я мудак. — Ага. — Я виноват перед тобой. — Ага. — Ты тоже передо мной виноват. — ....Да. — О, ты признаешь свои ошибки. Молчание. — Оск? — М? — Мне так холодно. — Ой, блять, Ландо, давай без этого. Я и так из-за тебя заснуть не смог. — Парный недосып. Интересно, Норрис вообще бывает серьезным? — Оск... Оскар. — Я тебя слушаю. — Ты меня ненавидишь? — У нас все взаимно. — Мне плохо. Я, кажется, разбил что-то в баре и на меня смачно орёт официантка. Диалог явно идет не в том направлении. Оскар сам не понимает почему вообще продолжает ему отвечать. — Рад за тебя, Норрис. А теперь иди спать и перестань мне названивать. Он сбросил вызов. Сон никак не шел. Добрых двадцать минут прошли без единого намёка на что-то близкое к этому состоянию. Интересно, в каком состоянии сейчас Ландо? Да, он его бесит, но по голосу товарищ явно перебрал. Сильно. Повезёт, если утром он вообще проснётся. И как бы не пришлось его искать всем отелем где-то по номерам. А если им кто-то воспользуется в таком состоянии... Снова раздался звонок. Оскар закатил глаза и устало потянулся к прикроватной тумбочке, зная, кто ему звонит. Но ошибся. На другом конце послышался усталый, но довольно милый женский голос: — Мистер Пиастри? — Да, слушаю. — Извините за беспокойство в столь поздний час, но мистер Норрис слегка... — Перебрал. — Да. И он дал ваш номер телефона, сказав, что вы тот, к кому можно обратиться. Бар отеля на первом этаже. — Что случилось? — Как я уже сказала, он не рассчитал с алкоголем и сейчас еле стоит на ногах. Вы не могли бы его забрать? Оскар выругался про себя. — Буду через минуту. Оскар поспешно накинул на себя худи и быстрым шагом, по лестнице, потому что лифт был занят, спустился на первый этаж отеля. Там около бара его ждала высокая блондинка, скорее всего именно она ему звонила, и Ландо, которого за плечи поддерживал крепкий охранник, чтобы тот не рухнул на пол. Стоять без чьей-того помощи он уже не мог. А тащить это тело до двери придется конечно же Оскару. — Здравствуйте, спасибо что пришли. — Добрый... уже доброе утро. Он ничего не разбил? — Разбил. Пару бутылок виски, но осколки уже убрали. Он заплатил,— подал голос охранник, пока передавал пьяного в стельку Ландо Оскару. — Ещё раз извините. И спасибо, что позвонили — Оскар подхватил напарника, закинув руку того себе на плечо. — Неудачная гонка? — Не то слово. Они распрощались и Пиастри повел Ландо к лифтам, ведь на своих двоих эту тушку сложно было перенести на десятый этаж. Как только двери лифта закрылись, Оскар отпустил Ландо, сказав ему опереться о стену и постараться не упасть. Ландо сквозь пьяную заслонку послушал и изо всех сил старался удержать равновесие. Лифт ехал как назло очень медленно. Слишком медленно. Чересчур. А потом случилось такое банальное клише, что Оскар на секунду задумался, что они в матрице и прямо сейчас все, что происходит вокруг — одна большая постанова. Лифт дрогнул с противным скрежетом и встал. Просто становится, проехав только половину пути. Оскар подумал, что можно смело написать утром жалобу, ведь это престижный отель и по идее тут не должно случаться таких поломок. Но... что есть, то есть. Пока Оскар набирал номер диспетчера, Ландо сзади ожил. — Оск, мне холодно... Температура действительно не подразумевала ношение шорт и футболки. Пиастри мысленно порадовался, что взял с собой худи. Правда «его» оно было не долго. Увидев, что Ландо буквально трясётся от холода, австралиец одним движением стянул с себя кофту и одел ее на виновника пьяного бунта. Норрис не медля натянул капюшон, спрятав, руки в рукава и уставился на Оскара, который уже стоял к тому спиной. — Спасибо... — Мг. Диспетчер не ответил. Еще бы, пол четвёртого утра. Хотя в таких отелях тех. поддержка должна работать круглосуточно. — Поздравляю, Ландо. Из-за твоих пьяных выходок мы застряли в лифте. И походу до утра. Есть еще две новости. Хорошая: до утра всего два с половиной часа. Плохая: мы опоздаем в аэропорт и команда нас проклянет. — Извини, — слишком тихо, чтобы услышать, сказал Ландо. Ничего не оставалось делать, как сесть на пол лифта и ждать. В отеле всего три лифта; и вот надо же было зайти именно в этот. Ландо сидел напротив Оскара, обхватив колени руками и спрятав голову где-то в них, благодаря чему его лица не было видно. На самом деле Оскар думал, что он заснул. Под алкоголем редко удается пробыть в сознании долгое время, а тут еще и выпито немало. Что ж, делать нечего. Оскар вытянул ноги поперёк кабины, закрыл глаза и устало откинул голову на стенку лифта, как вдруг уловил еле слышный всхлип перед собой. — Лан? Ландо не ответил. Он продолжал сидеть, уткнувшись носом в колени и мелко всхлипывать. — Все в порядке? — Нет, Оск, не в порядке. Я устал. Оскар не в силах забить на его состояние, за что постоянно себя упрекает, подсел рядом. Теперь их плечи соприкасались. — Осталось две гонки. Потом будет перерыв. — Не от гонок, Оск. Я устал не от гонок. А от этой ситуации с тобой. Мне нравилось, как было в прошлом году. Когда мы дружили. Я помню тебя в твой первый год в Формуле-1. Ты мне казался таким мелким. Но ты мне сразу понравился. Я знал, что мы поладим. А сейчас... Сейчас все вылилось в одну большую ссору, которую, конечно, нельзя было избежать, но я все равно надеялся. Мне больно от мысли, что я тебя теряю. Я хочу этот титул больше всего на свете. Но пересматривая твои интервью, начиная с Азербайджана, я... Мне хочется, чтобы все было как раньше. Пьяный Норрис — честный Норрис. Оскар был удивлен таким порывом искренности. — Как раньше уже не будет, верно? — ...Наверное, — он не хотел говорить «нет». Это бы поставило точку в их и так слишком запутанных отношениях. Оскар тоже смотрел интервью Ландо. Иногда они его бесили, иногда вызывали улыбку, но чувство опустошения всегда крутилось где-то рядом. На подсознании. — Ты не сказал «нет». Спасибо. — Я по тебе скучаю. — Ландо, я здесь, сижу рядом. — Не по «этому» тебе. Не по Оскару Пиастри. Я скучаю по моему Оску. И вчера ночью я на секунду увидел его. За пеленой этой маски безразличия... Оскар молчал. Слова застряли где-то в горле, сжимая грудь так сильно, что хотелось спрятаться ото всех. Также, как делала это сейчас кудрявая макушка справа. — Можно я задам вопрос? Тишина. Австралиец просто ждал. Это было молчаливое разрешение. — Та ночь в Мехико... Она была ошибкой? Укол совести пронзиль сердце Пиастри. Мексика. Тот самый день, когда его напарник стал лидером чемпионата. И вместо дружеского «молодец, Лан, ты это заслужил», он его трахнул. Великолепно, Оскар, так держать. — Извини меня за это. — Так значит, все же ошибка, — Ландо поднял взгляд на Оскара. Даже при тусклом свете ламп было видно, что все это время Ландо плакал. Его зеленые глаза были наполнены влагой, которая насквозь пропитала тёплую ткань худи, а на щеках виднелись засохшие дорожки слез. Сердце пропустило удар. Оскар произвольно коснулся щеки Ландо, проводя на ней большим пальцем, смахивая слезы. — Можно последний вопрос? Оскар коротко, едва заметно кивнул, не сводя глаз с британца. — ...Я хорошо целуюсь? Это стало последней каплей. Оскар переместил руку со щеки на затылок Ландо, чуть сжимая темные кудри и сократил последнее расстояние между ними. Поцелуй вышел полным отчаяния. Его губы медленно коснулись солёных от слез губ Ландо. Они дрогнули. Оскар жалобно выдохнув, притянул Норриса к себе, оставляя одну руку в волосах, а второй обхватывая его за талию. Ему было жутко стыдно за весь этот сезон. За всю ту боль, что он причинил такому светлому и хорошему человеку, как Ландо. Оскару хотелось разделить эту боль вместе с ним. Спустя вечность, разорвав этот нежный с привкусом виски поцелуй, Ландо уронил голову на плечо напарнику. А точно ли напарнику? С этим они разберутся завтра, а сейчас... можно просто полежать уткнувшись Оскару в плечо, вдыхая самый сладкий шоколадный адеколон на свете.