objection

— Да ну нахер! — простонал Макс, наблюдая, как Джордж Расселл ставит свою сумку напротив него в коридоре. Расселл, должно быть, услышал его, потому что резко поднял голову и посмотрел на Макса с лёгкой усмешкой на губах. — Может, позже, — прошептал он в ответ, прикрыв рот рукой и медленно подмигнув. Макс закатил глаза, и на его лице явственно читалось отвращение. Словно он вообще когда-либо хотел бы трахнуть Расселла. — И почему «Мерседес» должны были прислать именно тебя? — А кого ещё? — спросил Расселл, смотря на него с недоумением. — Не знаю, — взныл Макс, потому что ему всегда так везло. Конечно, на этом деле оказался гребаный Расселл. Когда Хорнер давал ему задание, он не упомянул, кто будет адвокатом противоположной стороны. Макс надеялся, что это будет Норрис, Перес, если повезёт. — Ландо? — Хах, хочешь лёгкой победы? — рассмеялся Расселл, откинувшись на спинку стула и закинув ноги на другой. Было ещё раннее утро, поэтому в коридоре почти никого не было.— Ландо досталось дело в Бразилии, и он его провалил. — Хм, я помню, я там был, — нахмурился Макс, глядя на него. Он не испытывал особой симпатии к Расселлу, находя его в лучшем случае раздражающим. По мнению Макса, он был без нужды самовлюблённым, всегда носил костюм чуть ли не на размер меньше, а его пронзительные голубые глаза, казалось, прожигали душу насквозь. Не столько привлекательные, сколько слегка тревожащие. Но самой удручающей его чертой было то, что он был чертовски хорошим юристом и, казалось, получал больное удовольствие от того, что максимально усложнял Максу жизнь. — Думаешь, ты справишься лучше? Думаешь, ты сможешь победить меня? — Не был бы здесь, если бы не думал, — пожал плечами Расселл, перекидывая сумку через плечо, когда их наконец вызвали в зал суда. Он аккуратно поставил её на свой стол, медленно раскладывая папки стопками вдоль края. Он аккуратно выровнял их, следя, чтобы края совпадали. Какая трата времени, подумал Макс, швырнув свои документы в кучу перед собой. Какая разница, как выглядят бумаги, важно то, что в них написано. Но таков уж Расселл, вечно зацикленный на своей чертовой внешности. — Итак, слушание объявляется открытым, — неожиданно объявила судья, стуча молотком по столу. — Мистер Расселл, вы можете представить свою сторону первым. Наблюдать за тем, как Расселл представляет дело, было сродни наблюдению за сохнущей краской под аккомпанемент скрежета ногтей по школьной доске. Он говорил медленно, подчеркивая и переподчеркивая свои аргументы, пока Макс не поклялся, что половина зала уже спит. Если бы он закатывал глаза каждый раз, когда Расселл говорил «несомненно», у него закружилась бы голова. Макс не сводил глаз с другого мужчины, следя за его перемещениями по залу суда. Пусть он был скучным, педантичным и повторялся, носил костюм, сидящий слишком уж плотно, и галстук, который даже не подходил к цвету его глаз, — Макс знал, что лучше его не игнорировать. Тот время от времени проводил рукой по волосам — нервная привычка, от которой он не мог избавиться со времён школы. С тех пор он их отрастил, чёлка ниспадала мягкими локонами на лоб, слегка смягчая его черты. Это делало его чуть менее роботоподобным. Но ничего не могло поделать с глазами. — ... в заключение, доказательства определённо указывают на злоупотребление властью и потенциальную дискриминацию при расторжении контракта с моим клиентом, ваша честь, — сказал Расселл, слегка склонив голову, прежде чем развернуться и занять своё место. Чёрт, Макс снова отвлёкся. Он не услышал ни единого слова из того, о чём только что тараторил Расселл. — Мистер Ферстаппен? Макс потер руки и вышел на открытое пространство. Он знал это дело как свои пять пальцев, провёл тысячу подобных. Это была его рутина. Для Расселла это, возможно, было важным делом. Для него же это был просто очередной заурядный, скучный процесс, который закончится вердиктом «не виновен», и Макс отправится домой с улыбкой на лице. — ... мой клиент является высококонкурентной командой, выигравшей множество чемпионских титулов в последние годы со своим звездным гонщиком... — Возражение, — вызвался Расселл, сидя в стороне и сложив пальцы на столе. — Это несущественно. — Несущественно? — возмутился Макс, уставившись на него. — Как это может быть не... — Возражение удовлетворено, — сказала судья, а Расселл приподнял бровь, едва заметно усмехаясь. Максу захотелось придушить его. Схватить его за его хрупкую шею и душить, пока тот не сдастся. — Ладно, — проворчал Макс и продолжил, не сбавляя темпа. Он вызвал своего первого свидетеля и начал задавать серию вопросов, на которые уже знал ответы. Как вас зовут? За какую команду вы выступаете? Как долго вы были гонщиком? — Правда ли, что ваша команда чётко предупредила вас, что расторгнет контракт, если вы продолжите показывать низкие результаты? — Возражение, — снова вызвался Расселл, на этот раз слегка приподняв руку со стола. Это лёгкое движение привлекло внимание Макса, и тот резко обернулся, чтобы бросить на него сердитый взгляд. — Наводящий вопрос. — Просто ответьте на вопрос, — резко сказал Макс, поворачиваясь спиной к самодовольной усмешке Расселла, к парню перед ним. — Говорила вам ваша команда, что уволит вас в случае неудачи, или нет? — Возражение, — снова сказал Расселл. — Это тот же самый вопрос. Наводящий. — Возражение удовлетворено. Макса начало это серьёзно бесить. — Неужели вы действительно думали, что сохраните своё место? Вы десять гонок подряд финишировали вне очков. Ваши результаты показывают... — Возражение, ваша честь, — сказал Расселл, поднимаясь на ноги и опираясь ладонями о стол. — Вопрос является спорным. — Может, хватит возражать против всего, что я говорю? — резко обернулся к нему Макс, глядя на него через всё помещение. — Перестаньте говорить то, что вызывает возражения, и я перестану, — пожал плечами Расселл, снова садясь. Он сложил руки перед собой, идеально собранный в своём кресле. Макс кипел от злости. — Какого чёрта... — Объявляется короткий перерыв, — прервала его судья. — Пять минут. — В чём твоя проблема? — прошипел Макс, схватив Расселла за рукав, как только они вышли из зала суда, и потащив его по коридору. — У меня нет проблем, — улыбнулся Расселл, легко успевая за шаг Макса, позволяя тому вести себя. — А я думал, ты должен быть хорош. — Я и есть хорош. У него было больше побед, чем у Расселла вообще дел. Его взяли на работу сразу после университета, поставив на быстрый путь к становлению партнёром, в то время как Расселл годами прозябал в младших юристах. Ему не нужно было, чтобы этот долговязый тип стоял здесь, в коридоре, и говорил, что он нехорош. — Тото уволил бы меня за такое выступление, — сказал Расселл, закатывая глаза. — Выдохни, Ферстаппен. Злость не поможет твоему делу. — Думаешь, ты лучше меня? — с недоверием спросил Макс. Какая наглость у этого человека — указывать ему, что делать. Кем, чёрт возьми, он себя возомнил? — Не знаю, а лучше? Джордж шагнул ближе, вынудив Макса отступить на шаг назад, иначе они оказались бы грудь к груди. Последнее, чего ему хотелось сегодня, — это чтобы Расселл до него дотронулся. Его спина уперлась в стену, Расселл сделал ещё один шаг вперёд, как раз достаточно, чтобы продемонстрировать те несколько дюймов роста, что были у него над Максом, и посмотреть на него сверху вниз. — Пытаешься запугать меня? — усмехнулся Макс, борясь с желанием просто толкнуть его обеими руками в грудь. — Получается? — Разумеется, нет, — он нахмурился, глядя снизу вверх, чтобы встретиться с его глазами — пронзительными, голубыми и холодными. — Хм, — промычал Расселл, отступая. — Пять минут прошло. Не хотелось бы опоздать. Он развернулся и зашагал прочь по коридору, не удостоив Макса взглядом. — Трус, — пробормотал Макс себе под нос, торопясь вслед за ним. Даже не смог довести до конца то, что начал. А что именно он начал, Макс не был до конца уверен. Расселл был для него загадкой. Казалось бы, открытая книга, но страницы были написаны на языке, который он не мог прочесть. К сожалению, день продолжался не лучше, чем начался. Расселл в основном держал рот на замке, сидел и красовался, чинно скрестив ноги. Но Максу приходилось тщательно следить за своими словами, зная, что тот внимательно слушает, готовый разнести его в пух и прах за малейшую оплошность. Как, чёрт возьми, он должен был выстраивать аргументы, когда одно неверное слово — и рука Расселла уже взмывала вверх, а возражение так и вертелось на кончике его языка. — Отвали, — простонал он себе под нос после третьего возражения, теряя нить мысли в середине предложения. Чёртов Расселл и его глупая усмешка. Его глупые, красивые, розовые, раздражающие губы. Если бы он просто заткнулся, Макс мог бы закончить своё дело, и они оба пошли бы по домам. — Да заткнешься ли ты уже? — прошипел Макс, прижимая его к стене. Как же там насчёт «не прикасаться»? У них был десятиминутный перерыв, и он хотел ответов. Спина Расселла с удовлетворяющим стуком ударилась о стену, его глаза расширились, когда Макс подошёл вплотную, заперев его. — Заставь, — усмехнулся Расселл, его глаза блеснули, а Макс не мог не опустить взгляд на его губы. Он не мог дождаться, когда это дело закончится, чтобы вернуться в реальный мир, к обычным юристам, которые говорят в обычном количестве и имеют простые, заурядные губы. Губы, которые на данный момент не мучили его. — Что тебе от меня нужно? — прошипел Макс, вцепившись рукой в пиджак Расселла и прижимая его к стене ещё сильнее. — Ничего, — медленно проведя языком по губам, слегка смочив их, сказал он. — А что тебе нужно от меня? Он сделал акцент на словах, будто Макс был туповат, будто он намекал на что-то, чего тот был слишком глуп, чтобы понять. — О чём ты... — Дай мне знать, когда разберёшься, — усмехнулся он, взглянув на часы. — Время вышло. Ловко выскользнув из захвата Макса, он рассеянно зашагал прочь по коридору. На этот раз, оглянувшись, он поймал на себе всё ещё застывший на его удаляющейся фигуре взгляд Макса. — Идёшь? Макс моргнул и поспешил догнать его. Расселл подождал, вновь поравнявшись с ним шагом, и они молча прошли остаток коридора. Он блаженно молчал до конца дня, не сумев поднять ни одного возражения, а Макс удвоил усилия, чтобы его слова были острыми и точными — не было места для ошибки. Но хотя он и не говорил, Расселл всё равно находил бесконечные способы усложнить Максу жизнь. Он просто сидел и усмехался ему. Каждый раз, когда Макс бросал на него взгляд, тот наклонял голову, медленно моргал своими длинными ресницами, которые изящно трепетали. Макс думал, что насладится его молчанием. Но это было хуже — его ход мыслей спотыкался всякий раз, когда он смотрел на него и его до одури красивые глаза. В чём, чёрт возьми, была его проблема? — Ты уже понял? — беззвучно произнёс Расселл, подмигивая ему. Макс покачал головой, снова сосредоточившись на задаче: разгромить его в суде. Он повернулся к нему спиной, стараясь не видеть его. Если Расселл хочет играть в игры, ему было всё равно, он здесь, чтобы победить. — Ужинаешь? — спросил Макс, запихивая бумаги в портфель, пока люди медленно выходили из зала суда. Расселл удивлённо приподнял бровь, но кивнул. — Я свободен, — медленно произнёс он. — Отлично, — сказал Макс, подхватывая свою сумку и нетерпеливо постукивая ногой, пока ждал, пока Расселл закончит раскладывать документы по папкам и аккуратно упаковывать их в свой портфель. — Мне нужно кое-что с тобой обсудить. — Считай, что это свидание. — Расселл усмехнулся, следуя за ним из зала суда к его машине. — Платить будешь ты. Он устроился на пассажирском сиденье так, словно делал это всю жизнь, и пристегнул ремень с такой точностью, на какую способны лишь самые дотошные и напыщенные законопослушные граждане. Макс и так собирался платить, всегда платил, когда приглашал оппонента на ужин. Но то, что Расселл просто предполагал это, бесило его так, что он не мог описать. Почему-то он привёл его в хороший ресторан, одно из своих любимых местных заведений, вместо тех заурядных ресторанов среднего уровня, которые он обычно посещал для рабочих встреч. Там была приятная атмосфера, приглушённый свет мягко ложился на кожу Расселла, подчёркивая черты его лица. Он выглядел почти что симпатичным. Официант принёс меню, но Макс едва взглянул на своё. Он наблюдал, как Расселл внимательно изучает своё, с лёгкой гримасой на лице, пробегаясь глазами по вариантам. — Ему стейк, — коротко сказал Макс, когда официант наконец вернулся, чтобы принять заказ. Расселл резко поднял на него голову. — И мне то же самое. — Сейчас, сэр. — Тот кивнул и забрал меню со стола. — Значит, я буду есть стейк? — спросил Расселл, приподнимая бровь. — Да, будешь, — сказал Макс, старательно не глядя на Расселла и его пронзительный, пытливый взгляд. — Это лучшее, что тут есть. А теперь, ты не против?.. — Разумеется, — сказал Расселл, жестом предлагая ему продолжать, в уголках его губ всё так же играла лёгкая усмешка. Если его и задело, что Макс сделал заказ за него, отменив тот жалкий салат, который он, вероятно, собирался взять, то он этого не показал. Просто безмятежно улыбался и снова стрельнул на него глазами. Макс закатил глаза, открыл портфель и выложил на стол несколько документов, расположив их так, чтобы другой мужчина мог легко видеть. Глаза Расселла расширились, когда он понял, что положил перед ним Макс, и теперь была очередь Макса усмехаться. — Не знаю, ты намеренно показал мне это... — неуверенно начал Расселл, его вежливость вступала в противоречие с его яростной, беспощадной натурой, он не знал, то ли следует отвести взгляд из уважения, то ли наброситься, вырывая каждую крупицу преимущества. — Я знаю, что сделал, — усмехнулся Макс, поднимая один лист и протягивая ему. Расселл тут же ухватился за него, его жадные глаза пробежались по странице, впитывая каждую букву. — Давай, посмотри. После этого он уже не ждал разрешения, изучая каждый документ, поднося его ближе к свече в центре их стола. Тусклое оранжевое свечение окутало обычно резкую белизну документов тёплым светом, превращая страницы убийственных улик во что-то, почти напоминающее поэзию. Наконец, он отложил последний документ, в его глазах горел огонь, когда он снова повернулся к Максу, — смесь решимости и замешательства. — Зачем? — осторожно спросил он, не нуждаясь в уточнениях. Зачем ты позволяешь мне видеть это? Ни один уважающий себя адвокат не выложил бы ни одного доказательства перед противником до официального процесса, и уж тем более — не преподнёс бы их во время ужина без веского повода. Но Макс был не просто хорошим юристом. Он был лучшим. — Дело железное, — сказал он, кладя руки поверх своих доказательств и усмехаясь тщательно бесстрастному лицу Расселла. — Возможно, мы можем урегулировать это здесь. Это был большой риск — раскрывать свои карты, когда половина игры ещё не сыграна, смелый ход. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Когда Расселл увидит истинное положение дел, у него не останется выбора, кроме как сдаться. Макс разыгрывал эту партию сотни раз. Проиграть было невозможно. Расселл ничего не сказал, поднял один из документов, лежавших между ними, снова пробежался по нему глазами. — Впечатляющее дело, признаю, — сказал он, откладывая документ, чтобы встретиться взглядом с Максом. — Но не железное. На какую сумму вы предлагаете урегулировать? Макс закатил глаза. Конечно, Расселл был слишком высокомерен, чтобы признать своё поражение. — Мой клиент готов выплатить миллион в качестве компенсации, включая освобождение от прав по контракту. — Мы запрашиваем как минимум десять, Ферстаппен, — он фыркнул, услышав столь низкое предложение. — Возвращайся, когда будешь готов назвать серьёзную цифру. — Ты что, блядь, идиот? — прошипел Макс, ударив ладонями по столу и привлекая внимание людей. — Ты проиграешь, Расселл. — Я здесь, чтобы бороться за своего клиента, — сказал Расселл ровным тоном, но с примесью яда. — Кто-то должен дать отпор тебе и RedBull. То, как они обращались со своими бывшими гонщиками, включая моего клиента, — позорно. — Так ты думаешь, что занимаешь моральную высоту? — усмехнулся Макс. — Думаешь, Алекс был каким-то святым, бедным малышом, которого неправомерно уволили? Это не так. — Да? — Джордж приподнял бровь. — И с чего это? — У меня есть доказательства, что он делился секретами команды с командами-соперниками, — самодовольно заявил Макс, и эти слова стёрли улыбку с лица Расселла. — Чушь, — резко сказал Джордж. — Зачем ему это? — Посмотри сам, — сказал Макс, практически швыряя документ ему в лицо. — Все знали, что его вышвырнут в конце года. Так что он начал предлагать себя, предлагать секреты RedBull любому, кто предложит ему контракт. — Интересно. — Расселл внимательно пробежался глазами по документу, а Макс нетерпеливо постукивал ногой. — Убедился? — потребовал Макс, вырывая документ из его руки и засовывая обратно в сумку. — Просто возьми, блядь, сделку. — У меня есть доказательства обратного, — просто сказал Расселл, разводя руками над столом. — Мой клиент не занимался предательством. На самом деле, команда утаивала от него информацию, отсюда и его слабые результаты. — Ты правда в это веришь? — с насмешкой проговорил Макс. — Они утаивали информацию, потому что он начал её распространять. Если это привело к плохим результатам, это его собственная, блядь, вина. — Ты можешь это доказать? — было всё, что спросил Джордж, приподняв бровь. — Конечно, я могу это, блядь, доказать, — прошипел Макс, швыряя на стол между ними ещё один документ. — Держи. Расселл снова улыбнулся, взял документ большим и указательным пальцами, щурясь, чтобы разглядеть текст при тусклом свете. — Здесь определённо показано, что его доступ был отозван, — легко сказал он, возвращая его. — Но я не убеждён. — Что тебе ещё нужно? — гневно потребовал Макс, вырывая его из рук. — Я даю тебе шанс выйти сухим из воды, Расселл. Если ты возьмёшь сделку, ты сможешь прийти домой сегодня и сказать Тото, что был таким хорошим мальчиком и выиграл своё первое большое дело совсем один. — Мне не нужна твоя благотворительность, или что ты там за заигрывание с силой задумал, — рассмеялся Расселл. — Это не моё первое большое дело. Я могу выиграть. — Не с такими доказательствами против тебя, — сказал Макс, вываливая остальное содержимое своей сумки на стол. Ему хотелось кричать и биться головой о стену, а ещё лучше — разбить голову Расселла о стену. Он что, слепой? Не видит, что перед ним? Или его чёртово эго мешает ему принять поражение, признать, что Макс лучше него. Расселл лишь смотрел на все документы, что показывал ему Макс, лишь слегка похмыкивая, когда Макс выхватывал один из его рук, швыряя его на стол. Он наклонился вперёд, тыча пальцем в страницу, ясно показывая ему доказательство. Доказательство того, что Макс был прав, а Расселл ошибался, окончательно. Тот лишь пожал плечами и сказал: — Возможно. — Что же есть у тебя? — резко спросил Макс, снова садясь на своё место и приподнимая бровь. — Почему ты не принимаешь предложение, не заканчиваешь со всем этим? Расселл открыл свою сумку, аккуратно вынув несколько листов. Он разложил их на столе между ними. — Вот это, — сказал он, позволяя Максу мельком взглянуть на документы. Ничего особенного. Заявления команды, инженерные отчёты, гоночные данные. Ничего, что бы его впечатлило. Он достал из сумки ещё один документ, развернул его к Максу и подтолкнул к нему. — И вот это. Макс приподнял брови, быстро пробежавшись глазами по словам на странице. — Что это, чёрт возьми, такое? — взбесился он, срывая лист со стола и швыряя его обратно в лицо Расселлу. — Требования моего клиента, — сказал Расселл, протягивая ему ручку и снова расправляя документ перед ним. — Если хочешь покончить с этим сейчас, не стесняйся, подписывай. — Я не буду подписывать твой грёбаный документ, Расселл, — прошипел он, ударив по его руке и отправляя ручку прямиком через всю комнату. Она покатилась под другой стол, и сидевшая там пара бросила на него неодобрительный взгляд. — Ты дерьмовый юрист, и ты никогда не победишь меня. Я давал тебе шанс легко выйти, но я с радостью унижу тебя в суде, если ты этого хочешь. — Можешь попробовать, — сердито сказал Расселл, — но я не позволю тебе запугивать меня только потому, что за тобой стоит RedBull, и ты думаешь, что тебе всё сойдёт с рук. Мой клиент заслуживает того, о чём просит. Ты выставляешь его идиотом, хотя он абсолютно им не является. — Твой клиент — идиот за то, что нанял тебя, и он не так хорош как гонщик, как ты думаешь, — парировал Макс, наклоняясь вперёд, вторгаясь в пространство Расселла. — RedBull уволили его, потому что он дерьмово справляется со своей работой, а не по какой-то там высосанной из пальца причине, которую придумала твоя желейная задница. Джордж облизал губы, его глаза вспыхнули. — Ты лжёшь. Тут не всё так просто, и ты это знаешь. Он был не первым, кого вот так вышвырнули, и не последним. Вся твоя команда бесчестна, Ферстаппен, а ты — худший из них. — Скажи это в суде тогда, если это правда, — подначил Макс, хватая его за воротник и притягивая ближе. — Скажу, — с усмешкой прошептал Расселл, его слова были горячими и прерывистыми в ухе Макса. — И у меня есть доказательства. — О, отлично, — Макс осклабился. — Что-нибудь ещё? — Да, — сказал Расселл, залезая в карман и доставая ключ-карту, которая со стуком шлёпнулась на стол между ними. — Что это? — спросил Макс, приподнимая бровь. — Мой номер в отеле, — сказал Расселл, подталкивая её к нему через стол. — Ты оплатишь ужин, а потом отведёшь меня туда и трахнешь. — Какого... Чёрта? Какого чёрта? Он, должно быть, бредит, если думает, что может плюнуть Максу в лицо и всё ещё рассчитывать, что Макс его трахнет. Но затем в этой идее обнаружилась определённая привлекательность: поставить Расселла на его место — на спину, с раздвинутыми ногами, умоляющего об этом, как шлюха. Прижать его, входить жёстко, трахать до тех пор, пока он не сможет вымолвить и слова своим неугомонным ртом. Он мог пережить ночь с Расселлом, стонущим на его члене, отчаянным и нуждающимся. Максу не помешала бы небольшая разрядка после того дня, что у него выдался, и тело Расселла было ничуть не хуже любого другого места, чтобы выместить своё раздражение. Если бы только это предлагал не Расселл, он бы ухватился за возможность удовлетворить свою похоть. — Вставай, мы уходим, — сказал Расселл, направляясь к выходу. У него была красивая задница, отметил Макс, наблюдая за его удаляющейся фигурой, прежде чем медленно последовать за ним. И он был в хорошей форме: Макс частично видел его пресс под костюмом, так плотно он сидел. Будь он кем-то другим, Макс уже бы сделал предложение. Может, если закрыть глаза, можно представить, что он просто горячее тело с тугой дыркой, открытой и жаждущей его члена. Да, это могло сработать. Он усмехнулся и зашагал вслед за ним. Расселл начал раздеваться, едва переступил порог, стягивая брюки и швыряя их через всю комнату. Макс был прямо за ним, скидывая свою одежду в кучу где-то у двери. Расселл уже лежал на спине на кровати, и Максу было легко взгромоздиться на него, с силой прижавшись губами к его губам в яростном поцелуе. Расселл издал красивый стон, извиваясь так восхитительно, пока Макс позволял своим рукам бродить по его телу. Но Макс пришёл не для поцелуев, а чтобы трахать. Он тут же схватил лубрикант, который ему протянул Расселл, и без прелюдий ввёл два пальца в его отверстие. Это не было нежно или ласково, но вторжение заставило Джо… Расселла вскрикнуть от наслаждения, пока Макс растягивал его. Он был создан для этого, решил Макс, грубо входя в него, слушая его тихие всхлипы, то, как его дыхание замирало, когда Макс задевал простату. Это было похоже на порно — то, как он сжимался вокруг его пальцев, тихо стонал, его ресницы трепетали. Его отверстие было невероятно тугим и горячим вокруг пальцев Макса. Он хотел оказаться внутри него сейчас же. Он вытащил пальцы, вытер лубрикант о его внутреннюю сторону бедра. Он взял презерватив, который ему протянул Джо… Расселл… и, быстро натянув его на свой член, без промедления вошёл в него. Вот это было по-настоящему. Он застонал, вгоняя свой член в Джорджа… Расселла… в отверстие другого юриста, смакуя сладостные крики, которые тот издавал, когда Макс находил его простату и безжалостно атаковал её. Джордж… чёрт… Расселл… блядь… слёзы выступили на его глазах, ресницы слиплись, пока он смотрел на Макса, который яростно вгонял в его дырку свой член снова и снова. Ему даже не нужно было закрывать глаза. Тело Расселла было достаточно хорошим, чтобы можно было вынести его лицо, пока он его трахал. — Блядь, Расселл, — простонал он, содрогаясь, когда тот обвил ногами его талию, меняя угол и заставляя его толчки становиться ещё глубже. — Расселл? — с неодобрением посмотрев на него, переспросил он. Он не отводил взгляда от Макса, словно член Макса внутри него был несущественен, второстепенен. Макс ускорил темп, пытаясь смыть это раздражённое выражение с его лица. — Серьёзно? Мы знакомы годами, и ты до сих пор обращаешься ко мне по фамилии? Да заткнётся ли он хоть когда-нибудь? Макс проворчал, отключая раздражающий звук его голоса, продолжая входить в него. Макс пытался кончить, а болтовня Расселла о их школьных днях ему в этом не помогала. Макс закрыл глаза, тяжело дыша и бездумно двигаясь в нём. Возможно, Расселл и был занозой в заднице Макса, но он ощущался невероятно — горячий, тугой, сжимающийся в нужный момент, его бёдра приподнимались навстречу толчкам Макса. Так хорошо. — Боже, ты так хорош в этом, — простонал Макс, крепко сжимая его бёдра, преследуя нарастающий оргазм. — Словно создан для этого. — Ахх, — он застонал, тяжело дыша, пока Макс входил в него под новым углом, сжимая своей задницей тугой член Макса. — Надо было трахнуть тебя годами раньше, Расселл, — усмехнулся Макс, представляя всё, что он мог бы с ним сделать. Взять его сзади, прижав его лицо к подушке. Расселла, оседлавшего его, подпрыгивающего на нём и стонущего, как шлюха. Он определённо должен был повторить это. — Обожаю эту тугую задницу. — Хватит называть меня… ахх… Расселлом, — огрызнулся Джордж, прервав себя стоном, когда Макс снова нашёл его чувствительную точку. — А как обычно твои оппоненты обращаются к тебе в постели? — спросил Макс, взявшись за бёдра Джорджа, чтобы раздвинуть их шире. Его нога легко согнулась, открывая совершенно новый угол для атак Макса. Боже, как легко он всё принимал, прямо как шлюха. Макс хотел держать его в своей постели вечно — раскрытым и умоляющим об этом. Хотел заполнить его, наблюдать, как его отверстие трепещет и растягивается, поглощая его целиком, зазывая внутрь. — Я обычно… ахх… не делаю такого, — простонал Джордж, двигая бёдрами, ощущая весь размер Макса внутри себя. Ему это нравилось. Макс видел, как тому хорошо, как сильно ему нравится быть заполненным членом Макса. Боже, как же Макс ненавидел его, но он был одержим тем, как тот принимает его. С ним определённо что-то было не так, он не мог получать от этого ТАКОЕ удовольствие. — Специальное обращение только для меня, принцесса? — спросил Макс, это прозвище пришло откуда-то из глубин его мозга. Возможно, что-то из школы, когда Джордж был лишь надоедливо компетентным студентом-юристом, вечно пытавшимся превзойти его на разборе кейсов. Одетый в дурацкий костюм и с идиотской стрижкой, Макс ненавидел его. А теперь он был просто до умопомрачения сексуален, и Макс ненавидел то, насколько сильно он его хочет. — Какой повод? — В зале суда ты никогда не бываешь таким дерьмовым, — проговорил Джордж, тяжело дыша, пока Макс двигался внутри него. Он трахал его уже целую вечность, а тот всё говорил, словно ничего не происходило. За исключением тех тихих звуков, что он издавал, когда Макс задевал его простату — божественных, милых маленьких звуков, которые Максу будет трудно забыть, — казалось, будто он просто сидит на диване и смотрит новости. — Я видел, как сильно ты меня хочешь. Это делало тебя тупым. — Я тебя не хочу. — Джордж был мил… нет, Джордж был абсолютно великолепен — и он принимал член Макса так, словно был создан для этого, но это не меняло того факта, что он абсолютно невыносим. Несколько минут стонов на его члене не искупали того, что он потратил весь день на изобретение новых и креативных способов сделать жизнь Макса невыносимой. — Хотел, — настаивал Джордж. — И я видел, что ты сам… ах… ничего бы не предпринял. Это выводило меня из себя. — И это твоё решение? — Конечно, Джордж мог подумать, что раздвинуть ноги — это решение. Макс не мог отрицать, что это помогло — трахнуть кого-то после долгого дня в суде всегда улучшало его самочувствие, и Джордж не был исключением. Но это не меняло того факта, что Джордж всё ещё был проблемой. — Ты бы сам до этого не додумался, — снисходительно сказал Джордж, словно знал Макса лучше, чем он сам. Невыносимый мудак. — Да и у меня самого давно не было… так что… — Ты был настолько отчаян? — усмехнулся Макс, используя тело Джорджа для своих целей, гонясь за собственным удовольствием, не обращая внимания на человека под ним. Ему придётся уговорить его сделать это ещё раз как-нибудь. Может, тот даже позволит ему заткнуть себе рот. Без постоянной болтовни он был довольно приятным зрелищем — распластанный под ним, раскрытый и отчаянно жаждущий этого. — Я не отчаян, — сказал Джордж, закатывая глаза. — Ты нуждался в этом больше, чем я. Словно Макс мог когда-либо нуждаться в нём, усмехнулся он про себя. Но мысль о том, что это было лишь на один раз, встречать Джорджа в залах суда и знать, каково на ощупь его тело, как хорошо быть внутри, но не иметь возможности прикоснуться… Это было почти хуже. Чёрт, возможно, Макс действительно нуждался в нём. — Ну вот, — самодовольно прошептал Джордж ему на ухо, словно читая его мысли. — Вот и всё. Признай это, Макс, ты хочешь меня. — Да, я хочу тебя, — сказал Макс, совершив серию жёстких толчков, от которых они оба громко застонали. Рука Джорджа обвила его плечи, цепляясь за него, пока они двигались на кровати. Он хотел его именно таким — принимающим всё, что Макс мог ему дать. Позволяющим Максу вытрахать своё разочарование в его теле. Макс хотел забирать его домой после долгого дня в суде, бросать на кровать и трахать до слёз. Слушать его маленькие оправдания, зная, что Макс прикончит его, как только они выйдут из зала. — Чёрт, я сейчас… Джордж опередил его, выгнув спину от кровати и кончив без прикосновений, в то время как член Макса всё ещё был глубоко внутри него и продолжал двигаться. Его глаза закатились, и он рухнул на матрас, тяжело дыша. Макс кончил вскоре после — сжавшееся вокруг него отверстие Джорджа довело его до края. — Блядь, — простонал Макс, опускаясь на него и зарываясь лицом в шею Джорджа. — Угхх, — согласился Джордж, всё ещё задыхаясь, его тело продолжало трепетать. — Так вот что нужно, чтобы заткнуть тебя, — пробормотал Макс, усмехаясь про себя. — Мне правда следовало сделать это годами раньше. — Ммпф, — промычал Джордж, ёрзая бёдрами от дискомфорта, вызванного мягким членом Макса внутри. Макс осторожно выскользнул, завязал презерватив и отшвырнул его в сторону, не заботясь о том, куда он приземлился. Это была комната Джорджа, а не его. — Полегчало? — Полегчало, — сказал Макс, целуя его. Потому что он был горяч и хорошо целовался, и прошло много времени с тех пор, как Макс находил кого-то, кто сочетал бы в себе и то, и другое. А не потому, что он не мог насладиться им вдоволь, не мог заставить себя перестать прикасаться к нему. — Ты хорош в постели. — Хмм, — лениво улыбнулся Джордж, обвив ногой его талию, чтобы притянуть их тела ближе. Макс был бы не прочь и на второй раунд, если бы не было уже после полуночи и если бы ему не нужно было возвращаться домой и высыпаться перед новым днём в суде. — Вытрахал меня из себя? Боже, нет. Чёрт. Он был в такой заднице. Он даже не думал о Джордже до сегодняшнего вечера. Конечно, он был привлекателен, хорошее тело, красивый подбородок, соблазнительные губы. Глаза, которые были… ослепительными при правильном свете. До сегодняшнего вечера он был просто надоедливым Джорджем. А теперь он был Джорджем, надоедливо хорошим в постели. Джорджем, который стонал, как шлюха, и принимал член так, словно был создан для этого. Джорджем, который не выходил из головы Макса. Его система была разрушена. Но Джорджу не нужно было, блядь, это знать. — Хмм, посмотрим, — промычал Макс, небрежно входя языком в его рот. — Может, понадобится ещё один раунд, чтобы сказать наверняка. — Если это то, что нужно, — ухмыльнулся Джордж, запрокидывая голову. Макс не удержался и оставил засос на нежной коже высоко на шее. Надеясь, что Джордж прихватил водолазку. — Я хочу настоящей борьбы, Ферстаппен. — О, я дам тебе борьбу, Расселл, — прошипел он, грубо прижимаясь губами к его губам. Поцелуй был жёстким и неряшливым, Джордж не поддавался ему легко. Макс прикусил его губу, просунув в его рот язык, когда тот ахнул, что заставило его стонать ещё громче. Когда он оторвался, чтобы перевести дух, глядя на Джорджа под собой, с раскрасневшимся лицом и широко раскрытыми глазами, он обнаружил, что снова возбуждён, его член настойчиво трётся о бедро Джорджа. Джордж всё ещё был раскрыт, его тело расслаблено под ним. Будет так легко снова войти в него, трахнуть ещё раз. Просто чтобы избавиться от эрекции, прежде чем ехать домой. Это было проще, чем ждать, пока она сама спадёт, и, чёрт, Джордж был готов к этому, слегка раздвинув ноги, чтобы соблазнить его. — К чёрту, — пробормотал он. Он поедет домой позже. Сначала нужно разобраться с Джорджем.

***

Появление в суде на следующий день было унизительной пыткой. Макс швырнул свою сумку на стул, сел рядом и откинул голову на стену. Он уже допивал свою третью чашку кофе с утра, а было едва 8. Он проспал часа четыре, если быть щедрым, и практически засыпал за столом. Чёртов Расселл с его до безумия сексуальным телом и тугой дыркой. Может, это была и не целиком его вина, но это не мешало Максу винить во всём именно его. Тот самый мужчина появился минуту спустя, с сияющей улыбкой на лице, его волосы были идеально уложены, костюм отглажен. Он бодро поприветствовал своего клиента и с энтузиазмом принялся, как и накануне, выстраивать свои документы в ряд, аккуратно организовывая их, прежде чем их вызовут. Единственной неуместной деталью в его облике была водолазка, которая не совсем подходила к остальному наряду. Но что важно — она прикрывала его шею. Макс усмехнулся, оглядывая его, затем простонал. Мысли о водолазке навели его на мысли о метках, оставленных на его теле… обо всём, что он с ним делал. Он отогнал эти образы. Он не собирался ловить стояк в восемь утра в зале суда. Особенно из-за кого-то вроде Джорджа Расселла. — Не жаворонок? — ехидно поинтересовался Джордж, взглянув на него, услышав его стон. Макс мог прибить его. Он делал это нарочно. Сам он вряд ли проспал больше пяти часов, он делал это назло Максу. — Не замёрз сегодня утром? — парировал Макс, кивнув на его новый выбор одежды. — Сквозняк был, — воздушно ответил Джордж, с лёгким румянцем на щеках. Отлично, значит, помнил. То, как сильно Макс заставил его кончить во второй раз, как Джордж умолял об этом, выкрикивая его имя. Чёрт, ему нужно перестать думать о нём, иначе он сделает что-нибудь глупое, например, вытащит его из зала суда и трахнет о ближайшую стену. А ведь это идея. Макс тряхнул головой, отгоняя мысль, пока она не засела. Думай о налогах. О своих профессорах по юриспруденции. О голом судье. О голом Джордже Расселле в роли судьи… чёрт. Неважно, просто думай о чёртовом деле. Он мысленно повторил доказательства, план своих будущих аргументов. Ничего сексуального в дискриминации на рабочем месте, слава богу. Стиль выступления Джорджа сам по себе не улучшился, но в нём появилось нечто, что делало процесс чуть более приятным. Может, дело было в том, что теперь, когда Джордж смотрел на него, Макс мог приподнять брови и подмигнуть ему, и Джордж начинал запинаться и терять нить мысли. Может, ему просто нравилось разглядывать задницу Джорджа. Трудно сказать. Так или иначе, это давало ему занятие, пока он пытался сосредоточиться. Для того, кто не мог заткнуться, можно было бы подумать, что ему есть сказать что-то более интересное. Макс пытался разобрать его слова, найти изъяны в его заявлениях, вопросах, но тщетно. Тот не ошибся ни разу. — Я хотел бы приобщить к делу переписку моего клиента с его командой в качестве доказательства, — неожиданно заявил Джордж, кладя документ на стол перед Максом. Гребаный лжец, кипел Макс. Они провели всю прошлую ночь в разговорах, и Джордж не упомянул ни словом о наличии переписки или о том, что собирается использовать её в деле. К чёрту это. — Возражение, — сказал он, не успев подумать, ударяя кулаком по столу. Джордж потратил весь вчерашний день, возражая против каждого его слова, не давая Максу ни единой ошибки, которую можно было бы разорвать в клочья. Он позволил Максу показать ему каждое своё доказательство, а сам не дал ничего взамен. Он был подлым предателем, и Макс хотел, чтобы он исчез. — На каком основании? — спросил Джордж, приподняв бровь. «Потому что мне это не нравится» — была настоящая причина, но она неприемлема в суде. «Потому что ты лживый ублюдок, и я ненавижу тебя». «Потому что пошёл ты, вот почему». Джордж расставил ловушку, и Макс в неё прямо-таки впрыгнул. Он позорил себя, и Джордж тоже это знал, широко улыбаясь в ожидании ответа Макса, с самодовольным выражением лица. — Слухи? — отчаянно сказал он, глядя на судью в надежде на поблажку. Но та вместо этого взглянула на Джорджа, позволяя ему пояснить. — Ваша честь, эти сообщения показывают активную коммуникацию команды с моим клиентом, свидетельствующую о том, что ему не о чем было беспокоиться в отношении его будущего в команде и что они были удовлетворены его результатами. Они ясно демонстрируют, что его увольнение не было предопределено на основании результатов. — Возражение отклонено, — просто сказала она. — Вы можете продолжать представлять доказательства, мистер Расселл. — Спасибо, ваша честь, — сказал он с усмешкой. Макс нахмурился. Это дело должно было быть железным. Это должна была быть легкая победа. У них не должно было быть этих переписок. Макс водил его на ужин, в хороший ресторан, а не в какую-то дерьмовую забегаловку для деловых встреч. А Джордж всё равно солгал ему. Он просидел там всё утро, тихо кипя, и отвечал на взгляды Джорджа лишь ледяным взором. — Позволь пригласить тебя на ланч, — улыбнулся Джордж, следуя за ним из зала суда и слегка прибавляя шаг, чтобы догнать. Макс вылетел оттуда сразу после окончания заседания, сытый по горло видом его глупого лица. — Здесь рядом есть хорошая бургерная. — Что это было, чёрт возьми? — прошипел Макс, резко оборачиваясь к нему. Джордж замер, и его улыбка померкла. — Что? — спросил он с недоумением, склонив голову набок. — Грёбаные переписки? Ты не сказал мне, что они у тебя есть, — прорычал Макс, надвигаясь на него. Джордж нерешительно отступил, не отводя от него глаз. — А с какой стати я должен был? — вспыхнув, потребовал Джордж, и в его глазах внезапно вспыхнул гнев. — С какой стати я должен был выкладывать все свои козыри, чтобы ты мог использовать их против меня? — Я показал тебе, что собирался предоставить, — прошипел Макс, отталкивая его к стене. — А ты не мог оказать мне ту же любезность? — Это не игра в «я покажу тебе своё, если ты покажешь мне своё», — усмехнулся Джордж, с пренебрежением глядя на руку, которой Макс крепко прижимал его к стене. — Я здесь, чтобы выиграть, а не мериться достоинствами. — О, но ты ведь и это получил, не так ли? — Макс снова толкнул его, сделав ещё шаг, пока между ними не осталось и воздуха. — Шлюха. — Хм, но тебе же понравилось, да? — Джордж улыбался через стиснутые зубы, и слова прозвучали как шипящее обвинение. — Определённо показалось, что понравилось. — Это был твой план? Раздвинуть ноги, чтобы я вручил тебе своё дело? — Макс прижался к нему, совершив движение бёдрами, от которого Джордж аж присвистнул. — Я почти уверен, что ты вручил мне своё дело, — запыхавшись, сказал Джордж, облизывая губы, — ещё до того, как я для тебя ноги раздвинул. — Чёрт, — простонал Макс, хватая его за лицо и грубо прижимаясь губами к его губам. Джордж застонал, когда Макс прижал его к стене, запустив руку под рубашку и задирая её, чтобы ладонью провести по упругим мышцам его живота. Свободной рукой он вцепился в волосы Джорджа, разрушая его безупречную укладку. Дыхание Джорджа прервалось, когда его рука скользнула ниже, дразняще касаясь пояса брюк, но не проникая под него. — Не здесь, — пробормотал Джордж, отталкивая Макса ладонью от своей груди. Они стояли посреди коридора, хоть и в стороне, но любой мог пройти и увидеть их. Любая из этих дверей могла открыться, все сотрудники здания направлялись на ланч. Макс тяжело дышал, отрываясь от его губ, и поймал взгляд Джорджа, который тихо усмехнулся, будучи таким же запыхавшимся. Что бы ни началось прошлой ночью, ясно было одно — это ещё не закончилось. — Ты должен мне ланч, Расселл, — усмехнулся Макс, окидывая взглядом его тело. Тот выглядел уже не так безупречно, как утром. Это ему шло. Джордж ухмыльнулся, уже сделав два шага по коридору к выходу. Он остановился, чтобы оглянуться через плечо и приподнять бровь. — Идёшь? И чёрт. Может, Максу он и не нравился, но он хотел его. — Я планирую предоставить телеметрию с пяти его прошлых гонок сегодня после обеда, — сказал Макс, улыбаясь Джорджу, пока тот садился напротив и заказывал два бургера. — Знаю, — сказал Джордж, бросая на него взгляд, пока что-то искал в своей сумке. — Ты показывал мне её прошлой ночью. — И ты не станешь возражать. — Как же, не стану, — фыркнул Джордж. — Ты специально выбрал его худшие гонки, чтобы выставить его плохим. Я ни за что не позволю тебе предоставить это в качестве доказательства. — Думаю, ты позволишь, — Макс наклонился через стол. — И с чего это? — спросил Джордж, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. — Потому что я сделаю так, чтобы тебе это было выгодно, — усмехнулся Макс, опустив взгляд, а затем снова подняв его к его груди. — Ну, продолжай же, — язвительно сказал Джордж, дьявольски улыбаясь ему, и в его глазах вспыхнул интерес, когда он наклонился вперёд. — Я могу выиграть дело в любом случае. Чёрт побери, что этот Джордж Расселл с ним делал? Самоуверенность не была сексуальной, и ему она определённо не шла, но тело Макса, похоже, об этом не было уведомлено. Он мысленно приказал крови, приливавшей к члену, направиться в другие места. Например, в ноги. Или, может, в мозг. Чёрт. Остаток дня прошёл довольно гладко. Всё было как обычно, за исключением того, что теперь в животе у Макса теплилось предвкушение, и искры вспыхивали внутри всякий раз, когда он смотрел на Джорджа и видел, что тот смотрит в ответ. — Я предоставляю телеметрические данные с пяти последних гонок, — сказал Макс, вручая Джорджу копию документа, хотя знал, что тот уже его видел. Он не стал искать реакции Джорджа на свои слова, хотя знал, что она последовала. Судья посмотрела на документ в своей руке, затем на Джорджа. — Мистер Расселл? Макс приподнял брови, бросив взгляд на выход. Джордж усмехнулся. — Могу ли я попросить пятиминутный перерыв, чтобы обсудить это с адвокатом противоположной стороны? — чинно спросил он, выпрямившись в кресле. Только Макс видел его нервозное предвкушение, то, как его нога слегка подрагивала под столом. — Просьба удовлетворена, — сказала она, и Джордж вылетел из зала, а Макс был всего на шаг позади. — Блядь, Расселл, почему ты попросил всего пять минут? — простонал Макс, прижимая его к стене в туалете и приникая к его губам жгучим поцелуем. — Хотел посмотреть, как ты работаешь когда тебя прижимают сроки, — усмехнулся он, уже тяжело дыша. — Ну, давай, убеди меня. Макс опустился на колени, расстегнул пуговицу его тщательно отглаженных брюк и взял его член в рот. Джордж, к его удовлетворению, был уже наполовину возбуждён и быстро становился твёрдым, пока Макс старательно сосал его. — Чёрт, — застонал Джордж, вцепившись руками в волосы Макса и вгоняя свой член глубже в его глотку. Макс слегка отстранился, проводя языком вокруг головки. Он обхватил рукой то, что не помещалось в рот, поспешно дроча его, в то время как его рот сжался вокруг него, и он интенсивно сосал. Джордж взвизгнул, упираясь в стену, его колени дрожали, он тяжело дышал, пока Макс работал над ним, двигая головой и водя языком в быстром ритме. Он почувствовал, как дыхание Джорджа отчаянно перехватило, его яйца сжались, и его затрясло. — Макс, я... Макс удвоил усилия, принимая его ещё глубже в глотку. Джордж крикнул, кончая ему в рот и в глотку, и Макс тщательно сглотнул каждую каплю. Он отстранился от него с чмокающим звуком, заправил его член обратно в штаны и аккуратно застегнул молнию. Он вскарабкался на ноги, опираясь на Джорджа, и аккуратно соединил их губы. Джордж тихо застонал, чувствуя собственный вкус на языке Макса. — Чёрт, Макс, — простонал он, обвивая руками его плечи и углубляя поцелуй. — Время вышло, — вдруг сказал Макс, хватая его за руку и вытаскивая из туалета. — Достаточно быстро для тебя? — Это был один из самых... блядь... неряшливых минетов в моей жизни. — Тогда в следующий раз проси десять минут, принцесса, — Макс усмехнулся. Потому что следующий раз будет. Несомненно, следующий раз будет. Он провёл рукой по волосам, пытаясь привести их в более-менее презентабельный вид, пока Джордж смеялся над ним. Они вошли в зал суда всего с минутным опозданием, и судья нетерпеливо взглянула на свои часы. — Итак, продолжим, — сказала она, вновь открывая заседание. Они заняли свои места друг напротив друга, оба всё ещё пытаясь выровнять дыхание, слегка запыхавшись. — Мистер Ферстаппен попросил приобщить к делу новое доказательство. Мистер Расселл? Макс посмотрел на него, его лицо всё ещё было покрасневшим, и он отчаянно пытался это скрыть. — Без возражений, ваша честь, — сказал он, делая глубокий вдох. Он выглядел ошеломлённым, волна от оргазма ещё не отступила. Макс вскочил на ноги, сразу переходя к своим аргументам, пока голова Джорджа не прояснилась настолько, чтобы он снова начал возражать. Ему удалось провести свою линию с минимальными помехами со стороны Джорджа и завершить выступление убедительным заключением. — Я изучу представленные доказательства, — сказала судья, отпуская их. — Вас вызовут, когда я приму решение. — Есть планы на вечер? — спросил Джордж, следуя за ним из зала суда. Макс замедлил шаг, позволяя ему догнать. — Это ты приглашаешь меня на ужин? — усмехнулся Макс, направляя их в слабо освещённый коридор, чтобы обнять Джорджа за талию, удобно устроив руку на его бедре. Это было не романтично, просто прикосновение. Ощущение. Фантазии о том, что он собирается с ним сегодня сделать. — Это я приглашаю тебя пригласить меня на ужин, — ухмыльнулся Джордж. — Если ты готов. — А после ужина? — спросил Макс, останавливаясь перед ним и прерывая их неспешное движение по коридорам, чтобы смотреть на Джорджа с явным намерением. — Это тоже может быть на столе, — улыбнулся Джордж, перекинув руки через его плечи и плавно целуя его. Макс закрыл глаза, притягивая его ближе и отвечая на поцелуй. — Зачем ты это сделал? — спросил Макс, когда они оторвались. Джордж сбивал его с толку. То он делал всё возможное, чтобы подставить его, то целовал, как любовник, в тёмном коридоре. — Просто захотелось, — он небрежно пожал плечами. — Ну так что? Ты собираешься пригласить меня на ужин? — Ты невыносим, — простонал Макс, ненавидя тот факт, что уже знал — ответ будет «да». — Я тебя ненавижу. — Я могу с этим жить, — сказал Джордж, снова целуя его, и его глаза возбуждённо блестели. — Ужин? — Да, я приглашаю тебя на ужин, невыносимый засранец, — рассмеялся Макс, подталкивая его в бок. Он не был уверен, когда идея водить Джорджа Расселла на ужин два вечера подряд стала привлекательной, но не мог отрицать, что это так. И не только потому, что он снова хотел оказаться между его ног, хотя это, несомненно, было весомым аргументом. Но прежде им предстояло выслушать вердикт. Виновен. Что? Он проиграл? — Суд признаёт ответчика, RedBull Racing, виновным в дискриминации по признаку расы и этнической принадлежности, а также в неправомерном преследовании сотрудника при исполнении им служебных обязанностей. Ответчик обязан выплатить компенсацию в размере десяти миллионов долларов за потерю дохода, вызванную внезапным увольнением истца, а также обязан оплатить судебные издержки истца. Кроме того, он должен освободить его от контракта, чтобы тот мог найти работу в другом месте. Расселл широко улыбался, пожимая руку своему клиенту, когда они выходили из зала суда, и бросил взгляд через плечо на Макса. Тот задержался в зале ещё на мгновение, качая головой. — Что скажешь, пропустим ужин? — спросил он, обнаружив Джорджа, который прислонился к стене у здания суда, изящно скрестив ноги. Он выглядел хорошо, на его щеках ещё играл румянец победы. Максу захотелось прикоснуться к нему. — Какой нетерпеливый, — сказал Джордж, приподнимая бровь. — Ты даже не купишь мне сначала ужин? — Я покупал тебе ужин вчера, — парировал Макс, делая ещё шаг ближе. — Думаешь, я продаюсь так дёшево? — спросил Джордж, принимая поцелуй, который Макс прижал к его губам, и позволив прижать свои руки к стене над головой. Ему нравилась эта версия Джорджа. Покладистая, горячая, трахательная. Между ними течёт лёгкий шутливый флирт, под которым медленно закипает напряжение. — Нет, но думаю, ты и так согласишься, — ответил Макс, пробуя его губы, проникая языком в его рот. И, судя по звукам, что издавал Джордж, он уже согласился.