Солист Ада

      Вроде бы обычное утро в Пентаграмм Сити: гром ревущих машин, крики, где-то на другом конце района кто-то уже кого-то расчленяет ради забавы… Ничего нового. Но в какой-то момент, воздух дрогнул. Как-будто кто-то ударил по струне, натянутой между небоскрёбами. Низкое вибрационное „ммм”, которое разошлось по улице. Нечто странное, живое, прорвало привычный гул города. Сначала — тихий голос, будто кто-то попробовал проверить микрофон. А потом мелодия. Чистая, яркая, совсем не похожая на то, что обычно звучит в этом проклятом месте. Она будто всплыла из щелей между небоскрёбами, заскользила по улицам, зацепилась за вывески.

Там, где рассветы рождаются снова, Я оставляю свои следы. Дорога тихо шепчет мне слово, Зовет за край земной мечты.

      Голос звучал одновременно далеко и рядом, словно певец стояла прямо за спиной, но одновременно звучал где-то в стороне. Демоны вокруг замедлились. Один продавец замолк на полуслове, так и не успев договорить цену. Грязный уличный бес-воришка, который вот-вот собирался вытащить чужой кошелёк, застав, оставив руку на весу. Словно тень, что обретала форму под струнами гитары. Из переулка вышел музыкант. Тот шёл медленно, будто не идёт вовсе, а плывёт по собственной дорожке звука. Он был высоким и худощавым, каждая линия его тела была натянута, словно струна — точно такая же, которая звенела в его руках. Голова увенчана парой койотьих ушей, шерсть на них короткая и взъерошенная. Из-за его спины тянулся длинный, тощий хвост с взлохмаченным концом. Он На нём был кожаный жилет-альба, грубой жилеткой. Глубокий вырез которого открывал потрёпанную рубашку, потемневшую у швов и воротника. Штаны аккуратно заправлены в классические сапоги ковбоев. А на голове — тёмная шляпа трилби, чуть сдвинутая набок, отбрасывающая на глаза косую тень.       Безымянный музыкант спокойно шёл по тротуару, держи в руке гитару, перебирая пальцами по струнам. Все присутствующие на улице — повернули к нему голову. Вывески заведений, что мерцали различными цветами, стали моргать, когда он подходил ближе. А каждый его шаг отзывался тихим резонансом, как будто под асфальтом скрывались нитевые струны, тянущиеся куда-то вглубь города.

Рюкзак за плечи, мысли — свободны, Шаги ложатся в ритм судьбы. И мир встречает нежно, холодно, Но дарит свет своей тропы.

      Его песня звучала задорно и довольно звонко. В ней ощущалась странная сила, что приковывала к себе, заставляя замереть на месте. Звуки словно вплетались в воздух, заставляя его вибрировать от скрытого напряжения. Казалось, что сама мелодия шла не только от голоса. Он спокойно шёл по тротуару, уверенно и неторопливо, а его пальцы уверенно перебирали струны гитары, выводя мягкий, тёплый перебор. Струны инструмента мягко светились голубоватым оттенком — будто музыка оставляла в воздухе магический след. Лёгкое покалывание под кожей, словно кто-то запустил ток по воздуху. А потом голос развернулся на всю мощь — высокий, сильный, тянущий слова так, будто каждый из них создавал собственный свет среди мрака.

Я улетаю за дальний берег, Где не ступала ещё нога. Пусть путь мой долгий, пусть непомерен — Меня ведут ветра… И дорога.

      Музыкант слегка поднял голову, и в этот момент тень от козырька его трилби поползла вверх. Под шляпой медленно проявились его глаза: сначала лишь отблеск, затем чуть больше. Через пару секунд, тьма под козырьком уступила место взгляду. Золотые зрачки выделялись на фоне красного белка. Он смотрел прямо перед собой, не на адское окружение, а куда-то вдаль. Словно уже намечая свою цель.