Дневники Илая / Ilay’s diaries

Тюремщик отпер замок решетчатой двери, и она со скрипом распахнулась. Внутри было так же темно, как и снаружи. — Посидите тут вдвоем, подумайте над своим поведением. — В смысле вдвоем? — возмутился Тэй. — Разве меня не должны были посадить в одиночную? — Раздельно сажают только буйных. Давай, заходи внутрь. Вместе с этими словами Тхэ Ин получил мощный пинок. — Ай! Потеряв равновесие, он влетел в проем и с грохотом упал на пол. Цепи на руках звонко лязгнули, ударяясь о каменный пол. — Какого хрена, старик?! — закричал он, морщась от боли. Тюремная дверь за спиной снова скрипнула. — Вот, — пожилой мужчина бросил меж решеток небольшой ключ, — можешь освободить руки. Еду будут приносить трижды в день. С этими словами он ушел, оставляя заключенных наедине друг с другом. Вместе с тюремщиком исчез единственный источник света. Пространство погрузилось в темноту. Чон Тхэ Ин прислушался. В камере было до жути тихо. Ничто не выдавало чужого присутствия: не было слышно ни шороха, ни дыхания. — Добрый вечер, — Тэй вежливо поздоровался в темноту. — Прошу прощения за шум. Никто не ответил. Тишина длилась слишком долго. Его словно намеренно игнорировали, и от этого стало неловко. Тогда он решил сосредоточиться на поиске ключа от кандалов. Ползая по полу, он пытался нащупать металлический предмет. Безрезультатно. «Блядь, да где же он?» Он чувствовал себя дураком, протирая ладонями пыль с поверхности пола. Еще и цепь предательски звенела каждый раз, когда он двигал руками. Казалось, что в этой кромешной темноте не было ничего. Ни ключа. Ни соседа. И вдруг рука нащупала чью-то ногу. — Извините, — Чон Тхэ Ин быстро отдернул руку. Ответом снова стала тишина. «Может, он мертвый? Живой бы хоть дернулся от прикосновения». Мысли становились все мрачнее. Ему уже не нравится этот человек, кем бы он ни был. «Дядя назвал это место изолятором для укушенных. А вдруг мой сосед и вовсе не человек». Он замотал головой, отбрасывая в сторону пугающие мысли. Не могли же его действительно запереть в одной камере с кровососом. «Или могли? Сделать меня пищей для вампира». Впервые он не был рад, что имеет иммунитет к яду. Такой, как он, идеально подходит: кровь можно пить снова и снова, не обращая жертву. «В таком случае за эти десять дней я умру от обескровливания. Не зря же дядя сказал, что отсюда не всегда возвращаются». Еще и ключ от кандалов не находился. Казалось, он уже целую вечность ползает на полу в поисках маленького предмета. Не оставалось другого выбора, кроме как сдаться. Он пополз в противоположную от ноги сторону. «Должна же быть напротив еще одна кровать или хоть что-то, на что можно сесть». — Уже двадцатый век, а в этом месте даже свечи нет… Чон Тхэ Ин бормотал недовольства, пока рука не коснулась мягкой поверхности. Это была кровать. Он присел на матрас и пружины под ним скрипнули. — Хоть что-то неплохо, — он устало выдохнул. Напротив раздался такой же скрип. Кто-то, вероятно, поднялся со своего места. Тхэ Ин настороженно прислушивался, не зная чего ожидать. — Послушай, — снова заговорил он, — нам ведь сидеть тут вместе десять дней. Будет хорошо, если мы сможем найти общий язык. Он чувствовал, как внутри нарастает волнение. Неожиданно человек из темноты заговорил: — Ключ застрял в расщелине стены, прямо у решетки. Этот голос заставил Чон Тхэ Ина замереть. Глубокий и бархатный, он волной прокатился по комнате. По коже пробежали мурашки. «Какого черта…? Старик ведь сказал, что вместе сажают небуйных». — Илай Риглоу. Чон Тхэ Ин не был уверен, рад ли тому, что вместо вампира с ним одной комнате оказался человек с этим именем. Если он действительно человек, это, возможно, не так плохо. Но в обратном случае… Он вспомнил сюжет недавнего сна, когда Илай накинулся на него, вонзая в шею вампирские клыки. «Я снова оказался скованным кандалами перед Илаем. Видимо, тот сон, в какой-то мере, был вещим…» Он тяжело вздохнул. — Вижу, ты не слишком рад, — раздался голос из темноты. Было слышно, как Илай перемещался по камере. — Ты же видишь меня, да? Своим нечеловеческим зрением. Поблизости Тэй услышал звон ключей. — Не настолько четко, как ты думаешь, — ответил Илай. — Протяни руки. В замке на кандалах раздался щелчок. Руки были свободны. — Спасибо, — он с облегчением потер затекшие запястья. «Хотя он не заслуживает благодарности. Пока я скрючившись ползал вокруг, он молча наблюдал из темноты». Илай снова заговорил: — Не ожидал, что тебя тоже запрут здесь. За какие заслуги? — Тебе лучше знать, как я тут оказался. — Разве? — Ты убил шестерых людей, а меня почему-то обвинили в соучастии, — возмутился Тэй. — Не думаешь, что это твоя вина? — Давай проясним, — спокойно начал Илай. — Ты знал, что офицер из твоего филиала в сговоре с другими планирует убийство. При этом скрыл эту информацию. — И? — Значит, ты пособник. — Да, ты прав. Стоило молчать до конца, — он хмыкнул. — Кто знает… может тогда твой срок увеличился бы раз в десять, — издевательски произнес Тэй. — В таком случае твое молчание только подтвердило бы мою догадку, — пожал плечами Илай. — Кто знает, может когда мой срок закончился, ты бы оказался в числе погибших. Чон Тхэ Ин был искренне удивлен тому, как этот человек сумел заподозрить его в соучастии. Когда он вернулся из леса, перед зданием уже лежали трупы. Рядом — раскопанная земля, из которой торчали непонятные конструкции, наверняка тот самый резонатор. Илай Риглоу стоял среди этого хаоса с совершенно невозмутимым лицом. А он сам — слишком живо отреагировал и спросил у кого-то, жив ли еще Киппенхан. Тогда он и выдал себя. Нечеловеческий слух уловил этот вопрос. Окровавленный Илай резко повернул к нему голову. Он посмотрел на Тхэ Ина пристальным леденящим взглядом. Глаза его были налиты чернотой, лишенные человеческих эмоций. «Теперь, когда он знает, как обстоят дела на самом деле, он все равно смеет утверждать мою причастность». — Илай, у тебя такая же извращенная логика, как и у здешних управляющих. — Это не моя логика. Просто так устроено это место, — голос Илая постепенно отдалялся в темноте. — Когда долго обитаешь в этой среде, понимаешь принцип работы всей системы. — Что позволяет тебе оправдывать убийства самообороной, — продолжил за него Тэй. — Это ты додумал. И насчет шестерых людей, ты тоже преувеличил. — Когда меня допрашивали, я точно помню, что их было шестеро. — Трое с половиной из них действительно были людьми, — подтвердил Илай. — Но остальные — вампиры. — Вампиры… Тхэ Ин поймал себя на мысли, что совершенно не учел тот факт, что часть убитых действительно была вампирами. Это произошло непроизвольно. Не задумываясь, он поставил жизнь вампира и человека на один уровень, будто они равны. Возможно, когда речь заходит о смерти, он не мог сказать, что кто-то заслуживает на нее больше, а кто-то — меньше. «Если рассуждать о различиях видов, я не уверен, что вампиров можно судить по человеческим меркам. Конечно, я не встречал доброжелательных вампиров, но и сказать, что их не бывает, тоже нельзя». Само существование вампиров, казалось ему чем-то удивительным, но в то же время вполне привычным. Как будто они всегда находились где-то рядом, но скрывались глубоко в тени. Даже не сталкиваясь с ними лицом к лицу, невозможно было не чувствовать нависающую угрозу. Эпидемии то и дело вспыхивали по всему миру. Как раз перед отъездом в организацию в Корее вспыхнула эпидемия вампиризма. Тхэ Ин вспоминал, что последние месяцы дома провел с газетой в руках, читая десятки статей о нападениях вампиров. Тогда он размышлял о том, стоит ли попытаться повлиять на ситуацию, устроившись на работу в патруль. «Возможно, я бы так и поступил, если бы не дядя. Но в итоге я все равно оказался связан с вампирами. Как будто мне совсем не оставили выбора…» Он лежал на скрипучей тюремной кровати лицом вверх, пытаясь представить, как бы сложилась его жизнь, не будь в ней вампиров. Но на ум ничего не приходило. В голове была такая же темнота, как и перед глазами. Оставалось расслабиться и ни о чем не думать, слушая как откуда-то раздается монотонное капанье воды. Но мысли то и дело возникали в голове. Чон Тхэ Ин заговорил снова: — Те мужчины, которых ты… — неуверенно начал он, — убил… Что за штуку они использовали против тебя? — Я думал, тебе это известно. — Я же сказал, что не был в сговоре, — возмутился Тэй. — Откуда мне знать? — Да, и я рад, что это так. Мне было бы жаль тебя убивать. «Мне тоже было бы жаль умереть». Илай продолжил: — Это было устройство, которое усиливает частоту колебаний. Люди и вампиры улавливают разные частоты. Если правильно настроить частоту, можно вызвать у цели дезориентацию. — Значит ты был дезориентирован? — На это был расчет. «Ответь он «да», я бы сразу понял, что он вампир. Чем больше пытаюсь понять, кто такой Илай Риглоу, тем больше путаюсь в догадках». — Значит у них не вышло? — Если они мертвы, я думаю, нет, — в голосе Илая послышалась улыбка. — Убить тебя может и не вышло, но я видел на одежде растекшуюся кровь. «А ведь действительно…» — Как ты можешь находиться здесь с огнестрельным ранением? — недоумевал Тэй. — Ранение не мешает отсиживать срок. Но ты прав, — согласился он, — самое время обработать раны. Ты как раз сможешь мне помочь. — В такой темноте? Нет, не смогу, — он решительно покачал головой. Чон Тхэ Ин не видел даже собственных рук перед глазами. Не говоря уже о том, чтобы помогать кому-то обрабатывать раны. — Почему же в темноте… Раздался короткий чирк спичкой. Илай поднес спичку к лампе, и она вмиг вспыхнула пламенем, освещая пространство вокруг. Тхэ Ин смотрел на это зрелище так, как будто впервые в жизни увидел керосиновую лампу. — Хочешь сказать, что все это время здесь была лампа? — Ну да, — спокойно ответил Илай, как будто это было что-то само собой разумеющееся. Когда свет зажегся, комната вмиг стала тесной. Расстояние между кроватями оказалось намного короче, чем Тхэ Ин себе представлял. Когда он ползал по полу, на ощупь все казалось намного больше. Теперь же он мог внимательно рассмотреть содержание комнаты. Илай Риглоу повесил над собой лампу и, удобно усевшись на кровати, достал откуда-то аптечку. Затем задел края своей рубахи, снимая ее через верх, и принялся разматывать пропитанные кровью бинты. Когда торс обнажился, на левой стороне груди и плече показались дырки от пуль. Они покрылись засохшими корками, как будто ранение было несвежим и уже успело немного зажить. Чон Тхэ Ин внимательно изучал глазами тело напротив, искренне не понимая, как человек с таким ранением может спокойно вот так сидеть. «Да, все-таки, он нечеловек». Он снова и снова приходил к этому выводу. — Как будто целились в сердце, — произнес он, не отрывая от тела глаз. — Так и было, — он с интересом смотрел на Чон Тхэ Ина. — Что с лицом? Впервые видишь дырку от пули? Илай рассмеялся. — Ты ведь нечеловек, да? Иначе я не знаю, как объяснить это, — он указал на грудь. — И да, я видел ранения, но не такую реакцию на них. — Это не так уж и серьезно. Бывало и хуже, — отмахнулся он. Илай обрабатывал средством пораженные участки кожи. — Если для тебя это пустяк, где ты работал до этого? — Все так же был охотником, только в спецотряде. — Не слышал, чтобы в UNHRDO был какой-то спецотряд, — он пытался вспомнить подобное название. — Это не имеет ничего общего с организацией, — Илай протянул ему бинт. — Теперь можешь перевязывать. — Значит, помимо UNHRDO есть и другие организации, борющиеся с вампиризмом? — Не совсем. Тхэ Ин старательно наматывал бинт, рассматривая структуру мышц на руках и спине. «В одежде он кажется стройным, но под ней скрывается довольно объемный рельеф. И на ощупь мышцы каменные». — Тело как у монстра, — бормотал он под нос. — Я все слышу. И знаешь ли, обидно. Называть раненого человека монстром… — Все еще не уверен, что ты человек. — Я тоже. Тхэ Ин тяжело вздохнул: — Снова ты об этом… — Я чувствую жажду, — перебил его Илай. Тхэ Ин с недоверием уставился на Илая. Он обхватил свое тело руками, словно защищаясь от вампирского посягательства. Реакция сокамерника была незамедлительной. Илай расхохотался во весь голос. Сквозь приступ смеха он указал пальцем на нишу за спиной Тхэ Ина, на которой лежал графин. — Налей воды, Тэй. Он нахмурился, глядя на веселое лицо перед собой. — Возьми и налей себе сам. — Как ты можешь так говорить? Я все-таки пострадавший. «Такое не говорят после убийства шестерых. Единственный кто и пострадал в этой комнате, так это я!» Он нехотя налил ему воды. — Хотя, знаешь, если бы я был вампиром, — предположил Илай, — который хочет пить кровь без вреда для здоровья окружающих, то выбрал бы кого-то с иммунитетом к яду. Тэй хохотнул. — Все таки собираешься мною питаться? Илай сделал задумчивое лицо, как будто размышлял о чем-то любопытном. — Ты не единственный в организации, у кого есть иммунитет. На ум приходил только один человек. Улыбка с лица Тэя мгновенно спала. «Этот ублюдок снова надо мной подшучивает. Или, возможно, он вполне серьезен насчет Шинру. Мне это совсем не нравится…» — Не трогай Шинру. — Этот парень твой? Тэй не решался дать положительный ответ, потому что знал, что это не так. Шинру не его парень, они даже не спали вместе. Это именно то, чего он хотел, но пока этого не случилось. Илай принял молчание за ответ и продолжил: — Что ж, пока он не твой, ты не можешь мне запретить к нему прикасаться. Тэй молчал. Он знал, что это правда. — Поступим так, я не буду его трогать без его согласия, но и ты не смей мне мешать, — Илай Риглоу нахально диктовал свои условия. — Если согласишься не вмешиваться в наши с ним отношения, я не буду его принуждать к сексу или… чему-либо еще. «Если Илай действительно из тех, кто питается кровью, у меня нет и шанса против него». Он не хотел соглашаться на такие условия. — У тебя в любом случае нет шансов, если ты действительно вампир. Шинру охотник. Даже если ты и понравишься ему как человек, он не позволит пить свою кровь. — Ты так в этом уверен? — с насмешкой спросил Илай. — Не смей использовать не нем свои подлые приемы! Вампирское обаяние или что-либо еще. Если ты сделаешь это с ним подобное, так просто не отделаешься. Все здание кишит охотниками, которые и без того мечтают оторвать тебе голову. — Ну так что, соглашаешься? — с улыбкой спросил Илай. — Да. *** ————— 19 марта 1906 Вечер. Как ни печально, сегодняшний вечер я провожу в тюремной камере. Здесь не так уж и плохо, как показалось вначале. По меркам изолятора условия даже роскошные, и ужин принесли вполне неплохой. Жаловаться практически не на что. Только воздух сырой. И соседом по камере оказался Илай. Общение с ним приятным не назовешь. Не могу понять, что у него на уме. Неудивительно, что у Илая нет друзей в организации с таким-то характером. Хотя внешность у него ровно противоположная характеру. Улыбался бы он чаще, и кто знает, может количество людей, жаждущих проделать в нем дыру, сократится на один процент. Вероятно, у него было тяжелое детство: неблагополучная семья, издевательства, хоть что-то должно быть. Не может же человек просто так вырасти таким, как он. А вампир, может, и может. Мора упоминал, что вампиры тоже живут в семьях. Мне даже жутко представить, что где-то в мире есть целое семейство таких, как Илай. ————— — Ты даже умудрился пронести сюда свои секреты. — М? — Тэй вопросительно приподнял брови, не отрывая взгляда от дневника, — А, да… пронес. Он аккуратно выводил чернилами последние слова в предложении. — Схватил в последний момент, — добавил он. Подумал, что это поможет не сойти с ума за время отсидки. Илай отложил свою книгу в сторону и с любопытством посмотрел на Чон Тхэ Ина. — Когда сходят с ума, дневник уже не помогает. — Это ты по опыту знаешь? — тихо хихикнул Тэй. — У меня не возникает желания что-то записывать на бумагу. Нужную информацию держу в уме, а если что-то волнует, я обычно сразу разбираюсь с проблемой. — Мне просто становится легче, как будто выговорился. Так легче отпускать неприятное в жизни. — Ты ведь начал вести этот дневник с тех пор, как уволился со службы. Где ты служил? — поинтересовался Илай. Чон Тхэ Ин посмотрел на сокамерника с недоумением, как будто тот не мог знать этой детали из его жизни. А затем вспомнил, что Илай однажды читал его дневник. — У тебя хорошая память, — заметил Тхэ Ин. — Я не был полноценным солдатом, только курсантом военного училища. Формально я уже имел офицерский чин, но должен был доучиться. — Перепрыгнул пару ступеней, значит. — Вроде того. Как ты знаешь, после войны между Кореей и Японией, погибло много военных, поэтому офицеров не хватало. Таким образом я смог получить это звание. Когда Тхэ Ин поднял голову, то увидел как над ним склонившись стоял Илай. — Погибнуть на войне — это предел твоих мечтаний? — Никто не говорит, что я об этом мечтаю. К тому же после того, как нас оккупировали, в военных больше не было смысла. Может и к лучшему, что я ушел со службы. — И почему же ты ушел со службы? — Ну… — Чон Тхэ Ин почесал затылок, — скорее, меня выперли. И куда это ты пялишься?! — он закрыл руками свои записи. — Было любопытно, о чем ты пишешь. — Я же сказал, что не хочу, чтобы кто-то прочел это. — Помню, — согласился он. — Только если это не тот, кого ты любишь. — Вот именно. Ты, если что, даже не в моем вкусе. Илай рассмеялся. — Да, тебе ведь нравятся такие, как милашка Шинру. Что именно тебя цепляет? Тхэ Ин почувствовал легкое смущение. — В людях? Лицо, конечно. — Значит, в человеке главное — лицо? — Не то чтобы главное, — Тхэ Ин замялся. — просто лицо очень важно… Пока Чон Тхэ Ин пытался подобрать слова, Илай Риглоу уже подхватил со столика чужой дневник. — Эй! — он вскочил, пытаясь дотянуться до своей собственности. Но Илай отвел руку назад, помешав выхватить у него дневник. — Я видел там свое имя. Вдруг ты пишешь обо мне гадости. — Даже если и пишу, — он снова попытался выхватить свое, — это не твое дело. — Нет, не хочу отдавать, — Илай самодовольно улыбался. — Ты что, ребенок? Тхэ Ин сделал еще шаг и схватил его за запястье. Но что-то в этот момент пошло не так. Илай не стал вырываться, а наоборот шагнул вперед. Резким движением он развернул Тэя, перехватил вторую руку и толкнул на кровать. Все произошло так быстро, что противник даже не успел оказать сопротивление. — Сам виноват, — обвинил его Илай, восседая сверху. — В чем я виноват, ублюдок?! В том, что ты пытаешься меня обокрасть?! Тэй попытался вывернуться, но его крепко прижали к матрасу лицом вниз. Дневник был отброшен Илаем в сторону. Он крепко держал заведенные за спину руки Тэя. — Нужно тщательнее следить за своими вещами. «Черт, ну и сила. Не могу даже пошевелиться». Он изо всех сил продолжал сопротивляться, извиваясь под тяжестью чужого тела, но от этого только затекла шея. — Не ерзай так. Но Тэй не сдавался. — Тогда отпусти! Ты что, — он на мгновение замер, почувствовав, как что-то твердое упирается в него сзади, — пушку пронес в тюрьму?! Через мгновение он осознал, что это был вовсе не пистолет. Сквозь тонкую ткань охотничьей формы, он почувствовал теплый кусок плоти. «Какого хрена у него встал в такой ситуации? И почему он такой огромный? Нечеловеческий размер». Ему стало неловко. Тхэ Ин уже хотел отдернуть руку, как сверху ее обхватила другая рука. Илай удерживал ее в том же положении, на своей эрекции. — Я же просил не ерзать, — покачал головой Илай. — Прошу прощения, у меня давно не было близости. Сам не ожидал, что тело так среагирует. — Отпусти тогда руку! — Не отпускай, просто подвигай ею немного, — он сжал чужую руку сильнее, двигая ею по своей воле. — Просто поможем друг другу. «Что за шутки такие? Не хочу я никому помогать!» — Ты даже не в моем вкусе! — закричал Тэй. — Ты, между прочим, тоже не в моем вкусе. Однако, желание не всегда должно быть связано со вкусом. Какая разница с кем снимать напряжение? С этими словами, Илай склонился над Тэем, хватаясь рукой снизу за его пах. Тэй хотел дернуться, но тело как будто замерло. Прикосновение не вызвало у него отторжения. Совсем наоборот, тело неестественно быстро откликнулось. «Черт, почему я так быстро реагирую на такие прикосновения? В последний раз я делал это с собой еще задолго до приезда сюда. Наверное, поэтому я не могу контролировать реакцию тела на стимуляцию». Он сконцентрировался на ощущениях внизу, стараясь игнорировать раздражение внутри. Но неожиданно Илай отпустил хватку. Когда это произошло, он почувствовал облегчение внутреннего дискомфорта. Но вместе с этим исчезло и предвкушение финала. Ему это не понравилось. «Все что ли?» Он почувствовал разочарование. — Оставишь вот так…? — Так не пойдет, — раздался голос за спиной. — Что? Илай Риглоу поддел пальцами край черной перчатки и, стянув ее, отбросил в сторону. Тхэ Ин увидел боковым зрением, как она приземлилась на пол. Затем Илай стянул с него лишнюю ткань на нижней части тела и снова обхватил уже обнаженную плоть рукой. Прямой контакт с кожей совершенно изменил ощущения. Желание стало только сильнее. Тэй сконцентрировался на ощущениях, полностью отключив голову. А потом он увидел нечто прекрасное. Перед его лицом приземлилась изящная белая рука. Илай уперся ею в кровать, пока другая его рука доставляла удовольствие снизу. Тэй не мог поверить своим глазам. Ему казалось, что это временное помутнение от перевозбуждения. Иначе как объяснить, что та прекрасная рука из его снов лежит прямо перед лицом. Все точь в точь: фарфоровая белизна, стеклянные ногти… — Твои руки… — Прямо как во сне? — издевательски спросил Илай. Когда Тхэ Ин осознал сказанное, ему захотелось провалиться сквозь землю от смущения.