Дневники Илая / Ilay’s diaries

— Ляг на спину. Когда Тэй перевернулся, Илай резко подтянул его тело к себе. Возбужденная мужская плоть коснулась другой. Скользнув взглядом вниз, Тэй сразу же об этом пожалел. — Это… — он ошарашенно пялился между своими ногами, — нечеловеческое. Орган, касавшийся его тела, выглядел устрашающе. Чон Тхэ Ин не мог даже представить, что у кого-то вообще может быть такой размер. — Не по нраву такое? — негромко спросил Илай и едва слышно цокнул языком. Затем он мягко положил свою ладонь поверх его глаз, закрывая обзор. — Эй, что ты… Тэй закрыл глаза, отдаваясь удовольствию. Даже сквозь сомкнутые веки перед ним вновь и вновь возникал образ рук, ласкающих его тело — белых и изящных, с длинными пальцами и стеклянными ногтями. Как во сне. И все же, где-то внутри его одолевало чувство несправедливости: «Почему эти руки должны принадлежать именно ему, сумасшедшему убийце, который непременно испачкает их в крови?» Все закончилось быстро. Короткой, но яркой вспышкой. Вместе с выплеснутой беловатой жидкостью тело покинули и силы. Он лежал, откинув голову назад и безжизненно пялился в потолок. «…Но подходят ему… эти руки идеально подходят ему». Он окинул Илая взглядом, всего целиком, определяя совместимость всех частей его тела друг с другом. Илай Риглоу выглядел превосходно: ничего не растрепано, в лице нет усталости, осанка прямая. «Почему после всего он выглядит таким свежим, когда я, наоборот, валяюсь без сил?» — Видишь, не так уж и плохо получить разрядку, — заговорил Илай, — даже если человек не в твоем вкусе. Илай сидел с расслабленным лицом, спокойно вытирая себя полотенцем. — Нет. Это должен быть кто-то, кто соответствует моим вкусам. Милый и… Он вспомнил именно такого человека. Свой идеальный типаж. На душе стало тяжело. Где-то там, на свободе, его ждет Шинру — тот, кого он хотел бы видеть рядом в такой ситуации. — Прости, Шинру… Чон Тхэ Ин тяжело вздохнул. — Ты мог неправильно меня понять, Илай. Я привык быть тем, кто ведет в процессе. — Значит, тебя никто не трахал? — откровенные слова звучали нахально. — Мне такое не по вкусу, — он отрицательно замахал руками. — Не рассматриваю себя в этой роли в принципе. — Понятно, — безразлично ответил Илай. Его лицо было невозмутимым. Случившееся минуту назад никак не откликалось в поведении Илая. Он держался так, словно между ними произошло нечто рядовое, почти обыденное — не требующее осмысления или переживания. Тхэ Ину, к собственному удивлению, стало легче от этого. Отсутствие неловких пауз, ненужных взглядов. Он не хотел, чтобы между ними возникало что-то, требующее пояснений. Ему нравилось, что произошедшее оставалось именно произошедшим — без попыток придать этому значение. В этом ему с Илаем было комфортно. «Конечно, если в будущем мне придется оказаться с Илаем по разные стороны, я надеюсь этот интимный момент заставит его задуматься над тем, чтобы сохранить мне жизнь». Эта мысль рассмешила его самого. «Чтобы из-за такого он меня пощадил, этот нечеловеческий парень…» Он глупо посмеивался от своих мыслей из-за чего Илай странно на него посмотрел. Тхэ Ин лишь помотал головой, как бы говоря, что все в порядке. — Теперь я понимаю, почему ты носишь перчатки. — И почему же? — с усмешкой спросил Илай. — Такие руки нельзя пачкать кровью. Как будто оскверняешь что-то… чистое. Илай рассмеялся. — А вот это, — Илай ткнул пальцем в живот, испачканный беловатой жидкостью, — не оскверняет мои руки? — Ай… — он вздрогнул от этого щекочущего прикосновения, отодвинулся подальше и перевернулся на бок. Вся жидкость начала стекать по бокам. Пока тела не коснулось полотенце. Илай аккуратными движениями вытирал липкие следы на теле. Его внимательный жест совсем не вязался с образом сумасшедшего Рика. В этот момент он был кем-то другим — тем, кого точно не видели охотники из этого филиала. «Даже манеры есть у него, оказывается…» Чон Тхэ Ин понимал, что обманываться его внешностью — очень плохая затея. За красивой оболочкой скрывается холоднокровный убийца, который вряд ли пожалеет его в критической ситуации. Как бы он себе не воображал, реальность не изменится из-за одного заботливого жеста. «Что ж, в любом случае хорошо, что мы не враги. Этого вполне достаточно». *** Следующее утро началось с короткого визита медбрата, который пришел осмотреть ранения Илая. Меняя повязки, мужчина то и дело хвалил его нечеловеческое тело. — Знаешь, когда смотришь на такое, то понимаешь, что всю жизнь работаешь не с теми телами, — в глазах у него читались восхищение и зависть одновременно. — Если бы ко мне в лазарет попадали только с такой регенерацией, я бы вообще ничего не делал. Больше спал и отдыхал. — Вот и займись этим в следующий раз. Можешь не приходить. — То, что я тут — не только формальность. Медицинский интерес не позволяет пройти мимо. Подними руку, Риглоу. Илай покорно сидел, пока медбрат перевязывал ранения. — Расскажи мне по секрету, — чуть тише заговорил мужчина, — такое тело это заслуга ваших препаратов? Может у тебя есть что-то особенное при себе? Он говорил недостаточно тихо, чтобы третий человек в камере не мог этого услышать. Скрытный тон только заинтересовал Чон Тхэ Ина и он уже с интересом прислушивался к их разговору. — Только то, что и у тебя в аптечке. — У меня здесь нет ничего, что могло бы лечить огнестрельное ранение с такой нечеловеческой скоростью, — он указал на свой чемодан. — Не верю. — Не верь, — равнодушно ответил Риглоу. — Хочешь сказать, что это только твоя заслуга? Простая генетика? — медик фыркнул. — Так не бывает. Илай только пожал плечами в ответ. — Если бы моя семья владела фармацевтической компанией, я бы тоже этим воспользовался, — мужчина продолжал накладывать повязку. — Ты можешь отрицать, но судя по твоему результату — это нечто особенное. — Излишнее любопытство редко бывает полезно. Голос Риглоу был совершенно спокойным. Но почему-то воздух стал тяжелее. Медбрат молча закончил перевязку, сложил все принадлежности обратно в аптечный чемодан и встал. — Парадоксально, что человек из такой семьи не лечит, а калечит других. С таким нравом ты доставляешь окружающим только больше проблем. — Не припомню, чтобы кто-то из моих попал к тебе в лазарет, — сказал Илай, имея в виду своих жертв. Лицо у медбрата сразу приобрело усталый вид. — Да, мертвые не попадают ко мне. Самое странное — такие, как ты. Он тяжело вздохнул и напоследок сказал: — Я больше не буду приходить. С перевязками справишься сам. Илай лишь пренебрежительно махнул ему рукой. Решетчатая дверь захлопнулась. В камере остались двое. Было тихо. Чон Тхэ Ин достал свои карманные часы и посмотрел на время. «Семь утра». — Во сколько здесь подают завтрак? — Часам к девяти, примерно. — Я умру с голоду до девяти, — он страдальчески потер живот. — По фигуре не скажешь, что у тебя такой прожорливый аппетит, — насмешливый взгляд прошелся по его телу. — Не такой уж и прожорливый. Последний раз я ел еще до того, как меня кинули за решетку. С тех пор как будто прошла целая вечность. — Не драматизируй. Вчера было только вчера, — Илай откинулся на подушку у изголовья и принялся читать книгу. «Да, только вчера. Сегодня второй день наедине с Илаем. Только второй». — Когда я ложился спать, то уже чувствовал себя очень голодным. Тэй не мог найти себе места. Тяжело вздыхал и страдальчески заваливал голову назад. В животе раздавались урчащие звуки. Через какое время он снова заговорил: — У тебя нет чего-нибудь съедобного? — Да, как раз испек хлеб этой ночью. Тхэ Ин кинул на Илая равнодушный взгляд. — Кажется, я готов съесть что угодно… — Что угодно? Кровь к примеру? Он снова посмотрел на Илая без выражения. — Я похож на вампира? — Я не знаю, на что ты похож, — серьезно заговорил Илай, — но если попробуешь кровь, может, узнаем что ты такое. Чон Тхэ Ин тупо уставился на собеседника, не веря своим ушам. Он не понимал как реагировать на сказанное. — Что это за ответ такой? — он нахмурил брови. — Из нас двоих ты единственный, кто подходит на эту роль. Ты пил кровь человека! — Как ты знаешь? — Тогда, на лекции. Забыл что ли? — Не пил. Просто укусил. Отрицать это Тхэ Ин не мог. Казалось, что поводов обвинить Илая в вампиризме не было. Он молчал. Илай снова вернулся к чтению. Но помимо голода, Тэй чувствовал также дикое любопытство. Ему хотелось узнать действительно ли Илай является человеком. Понимал, что должен сейчас еще немного надавить, прощупать почву. Поэтому он спросил: — Почему не пил? Не отрывая взгляда от книги, Илай безразлично ответил: — Не нравится такое. Не вкусно ведь. — Не вкусно… — механически он повторил последние слова Илая, уходя в мысли. «И это причина…? Получается, если было бы вкусно, он бы вполне мог пить кровь…?» Тхэ Ин смотрел на Илая сбоку. Тот сидел на своей кровати, закинув ногу на ногу, и читал. Очки лежали на переносице ровно, а пальцы аккуратно придерживали книгу. Ни тени напряжения в его лице. Спокойная сосредоточенность. «Если думать об Илае как о человеке, то он неадекватно мыслит, словно его логика абсолютно искажена. «Не пью кровь потому, что невкусно» — какой нормальный человек так ответит? Можно было просто сказать, что он не вампир. Этот извращенный способ мышления… Но если же вампир не пьет кровь потому, что ему не вкусно — это еще более странно». Все только еще больше запуталось в голове Чон Тхэ Ина. — Зачем вообще пить кровь? Нельзя было придумать что-то другое? — бормотал он себе под нос. — Сперму? — Что? — Тхэ Ин как будто пришел в себя. Он тупо заморгал. — Пить сперму вместо крови. Так было бы лучше по-твоему? — Илай поправил очки. — Что за бред ты несешь, Илай? Как ты это себе представляешь? — Обыкновенно. Это безболезненно… и даже приятно. — Не хочу знать. — Просто снимаешь штаны со своей жертвы, а потом… — Нет, не рассказывай, — перебил его Тэй. — …А потом, когда он у тебя перед лицом, можно не кусая, взять его в… — Замолчи! — Тэй схватил под руку свою подушку и мощно отправил в полет. — Не хочу слышать такого бреда. Держа в руках чужую подушку, Илай снова заговорил: — Тэй, ты знаешь, что вампиры действительно пьют сперму? — Ага. На завтрак. Он понял, что лучше игнорировать этого человека и просто развернулся к нему боком. — Нет. Когда занимаются сексом, — вполне серьезно сказал Илай. Тэй громко цокнул языком от раздражения. — Откуда тебе знать? Ты что, спал с вампиром? — с раздражением спросил он. — Нет, не отвечай. Я не хочу ничего знать. Тхэ Ин замотал руками, не желая слушать дальше. Илай тихонько посмеивался на эти слова. Но продолжать разговор не стал. Просто молча и без предупреждения вернул владельцу его предмет постели. Подушка мощно врезалась в бок головы. Тхэ Ин покачнулся от удара, а после кинул злобный взгляд на сокамерника. *** К девяти принесли завтрак. На подносе был совсем не скромный набор для двоих: четыре вареных яйца, корзинка пшеничного хлеба, масло, груши, чайник с чаем и мед к нему. Запах еды, казалось, сводил Тхэ Ина с ума. Он чувствовал себя нереально голодным. Поэтому как только на столике оказался поднос, он сразу же накинулся на него. Илай приподнял брови, глядя на то, с каким рвением Тхэ Ин поглощает еду. — Мне стоит переживать за свою жизнь? — Что? — он поднял голову, — Нет. Твою порцию я не собираюсь есть. Илай был нетороплив за завтраком. Спокойно налил себе чашку чая и принялся смазывать ломтик хлеба маслом. Тхэ Ин снова поднял на него взгляд. Даже принимая пищу в таких условиях, Илай был изящен в своих движениях. — Ты ешь так, как будто за тобой наблюдают. — Что ты имеешь в виду? — Аккуратно, в благородной манере. Медбрат сказал, что ты из хорошей семьи, — ответил Тэй. — Да, не сходится… — он кивал сам себе на свои же слова. — Что не сходится? — Манеры и паршивый характер, — Тхэ Ин говорил с набитым ртом, едва разборчиво. Илай издал низкий смешок. «Возможно, Илая били его богатые родители. Каждый раз, когда держал вилку неправильно, или что-то вроде того. Либо, наоборот, потакали всему». — Тебя избаловали в детстве? — Избаловали? Не сказал бы, что у меня было радостное детство. — Значит… — он посмотрел на Илая с сочувствием, — издевались? — Смотря что подразумевать под издевательствами. Вот тебе нравится сидеть здесь? — В камере что ли? Конечно не нравится. Я не выбирал хочу ли находиться здесь. — Вот именно. Никому не нравится против воли находиться где-то. — Так тебя запирали? — Тэй поднял брови. — В какой-то мере можно сказать и так. Поэтому, когда я немного подрос, то решил уйти и делать, что мне хочется. После одного поступка меня больше никто не донимал. Почти… — Значит ты сбежал из дома. Сколько тебе было лет? — Десять. Чон Тхэ Ин в недоумении раскрыл глаза и тупо смотрел на Илая. Он ожидал услышать возраст, по крайней мере, около совершеннолетия. — В десять лет сбежать из дома?! Совсем ведь ребенок. И как тебя нашли? — Я сам вернулся, — он расслабленно отпил из чашки. — Ходячая проблема значит, — Тхэ Ин усмехнулся. —Ты ведь из Европы. Из какой страны? — Из Германии. — А говорят, что немцы — люди порядка. В остальном, конечно, полностью соответствуешь — такой же холодный и эмоционально сдержанный. — А ты, как для корейца, не слишком сдержанный. Много болтаешь. Совсем не похож на Чон Чан Ина. — Да, мы не похожи с ним. Это брат похож на дядю, я — нет. И внешне, и характером. Дядя кажется тебе сдержанным, но со мной он ведет себя иначе. Как и я с ним. Тэй поднялся с места, убирая со столика полупустой поднос. — У вас близкие отношения? — спросил Илай. — Совру, если скажу, что это так. Но он моя семья и этим все сказано. Если он меня о чем-то попросит, я не смогу сказать «нет». — С чего бы? — Старшим не перечат, даже если не нравится. Поэтому я сейчас здесь. — У нас это сочли бы пережитком. Забавно слышать такое в наше время. — Чужую культуру тяжело постичь, — Тхэ Ин пожал плечами. — Иногда мне хочется поскорее вернуться домой, надеть комфортную одежду. — На тебе ведь свободная рубаха. Так неудобно в этом? — он указал пальцем на одежду Тхэ Ина. Он покачал головой. — Нет, нормально, но когда носишь ханбок, тело ощущается свободнее. Я и так последние годы только и носил военную форму. Вот закончатся эти полгода и я снова смогу вернуться в Корею. Воспоминания о доме были теплыми. А эта мрачная и сырая камера навевала тоску. Все время что-то капало. Давило на грудь. Тэй прилег на свою кровать. — Значит на полгода в UNHRDO? — спросил Илай. — Да. — В чем смысл? — Я же говорил, что не могу отказать дяде. *** ————— 20 марта 1906 Если запереть человека в одной клетке со зверем, может быть два исхода. Либо он растерзает тебя, как только ты окажешься внутри. Либо не сочтет угрозой и вовсе. Видимо, Илай не видит во мне врага, раз может спать со мной в одной клетке, есть с одной миски и даже… играть. Иногда лишь наблюдает с каким-то хищным интересом. Конечно, зверь может быть мирным, не рычать, не причинять вреда. Но это не делает его ручным. Когда смотрю на него, он кажется спокойным. Даже безопасным. Но все же остается зверем. Вот и Шинру со стороны показалось, что я в опасности. Он пришел навестить меня сегодня. Я был так рад и взволнован, что ничего не успел спросить. Ни о том, как прошел его день, ни о практике, которая в самом разгаре. В такие моменты чувствую себя дураком. А вот он сразу начал расспрашивать обо всем. Особенно об Илае. Последнее, что мне бы хотелось обсуждать с ним. Как же досадно от того, что из уст Шинру вырывается это имя. И не просто к слову. А как будто он кто-то важный и весомый. Поэтому настроения совсем нет. Конечно, мне радостно знать, что он волнуется обо мне, думает, сидя где-то наедине, скучает. Но не от всего сердца. ————— Чон Тхэ Ин захлопнул дневник. Краем глаза он заметил, что за ним наблюдают. Повернул голову и увидел застывшую фигуру. Илай ровно сидел на своей кровати, закинув ногу на ногу и просто молча наблюдал за Чон Тхэ Ином. Они встретились взглядами. Илай продолжал молчать. — Спокойной ночи, Илай. Тхэ Ин погасил фонарь и улегся в свою постель. — Спокойной ночи. *** ————— 21 марта 1906 Я думал, что это будет один из тех дней, которые тянутся бесконечно долго. Но, к моему удивлению, часы пролетели быстро. Мы убивали время как могли. Обоим надоело читать, поэтому Илай предложил игру. Суть была простая: говорить вещи, которые не стоило бы говорить вслух. Он начал. Не буду писать, что именно он говорил, но… Я понял, что у него своеобразное чувство юмора. Очень. Когда разговоры утомили, мы играли в молчание. Кто выдержит дольше. До сих пор не уверен, кто из нас выиграл. В итоге мы все равно заговорили. И этот разговор как-то сам съехал к побегу. Не о том, как сбежать из тюрьмы, что было бы неплохо, а в целом. Об идеальном побеге. Как исчезнуть, чтобы тебя никогда не нашел даже самый хороший охотник. Илай сказал, что большинство людей думают о побеге неправильно. Сказал, что недостаточно сменить имя, документы. «Настоящий побег начинается с момента, когда ты перестаешь считать себя прежним человеком. И пока этого не произошло, ты все еще на месте». Но в конце он добавил, что идеального побега все-таки не существует. Эти знания мне никогда не пригодятся, но хочется записать. Потому что было интересно слушать. Илай хорошо ведет повествование, нужно отдать ему должное. Или мне уже настолько скучно, что я с интересом слушаю о таких вещах. Кто знает. Главное, что я не сойду с ума за это время. ————— *** — Знаешь, я вспомнил: когда впервые спустился на пятый этаж, здесь все было иначе. Я имею в виду условия содержания. Я нес укушенного… между прочим, того самого, которого ты укусил… — он метнул на Илая раздраженный взгляд. — Его кинули в примитивную клетку. — Изолятор для укушенных — другая часть этажа. «Так вот оно что. Значит, дядя не шутил, когда назвал это так». Чон Тхэ Ин вспомнил, что действительно видел на входе развилку. — Значит, сюда бросают только избранных, — он с удовлетворением покачал головой, — условия слишком комфортные. Даже в кране вода горячая. И кормят вкусно. — Да, вполне неплохо. — Странное место. И еще кое-что странно… Тхэ Ин указал пальцем на потолок. — Четвертый этаж. Ты заметил, что лестница ведет с третьего сразу на пятый этаж? Илай безмолвно глянул на него, ожидая продолжения. — Думаешь, вампиры, которые это строили, могли быть суеверными? — Верили они в несчастливые числа или нет — я не знаю. Но четвертый этаж никуда не делся. — Тогда что там? — По слухам, это проклятое место. Говорят, что оккультная сущность все еще обитает в этих стенах. Поэтому туда никто не ходит. И прохода с этой стороны нет. — Ты имеешь в виду, что там все еще находятся вампиры? — Кто знает, — пожал плечами Илай. — Получается, они в спячке? — Это только слухи, Тэй. «Сложно представить, что такое возможно. Внутри охотничьего логова спят вампиры… Жуть какая». Он поежился. Это место хранило свои секреты. И Чон Тхэ Ину совсем не хотелось с ними сталкиваться…