Дневники Илая / Ilay’s diaries

— Видимо, должность и вправду меняет людей. Илай, сидящий напротив, лишь слегка приподнял бровь. Чан Ин поставил перед ним стакан и, не спеша убрать руку, с усмешкой добавил: — Ты поумерил пыл с тех пор, как стал офицером. «Разве?» Илай задумался. За последние несколько месяцев он действительно не убил ни одного человека. Последний раз он выстрелил в голову лейтенанту, но с тех пор, как на его место пришел другой, никто больше не умер. — Хотя… некоторые вещи все же нельзя изменить, — Чан Ин усмехнулся в этот раз печально. — Я видел, как Тхэ Ин тащил кого-то в лазарет сегодня. Это случилось этим утром, когда двое парней, решивших, что могут игнорировать порядок тренировки, получили по голове. После этого Чон Тхэ Ин, появившийся разбираться с последствиями, обрушился на него с обвинениями: «Зачем ты кромсаешь людей, психопат? Из-за тебя здесь скоро не останется охотников. Если ты так кровожаден, просто займись вампирами!» Он тяжело вздыхал, злобно поглядывая на Илая. Тэй мог говорить что угодно до тех пор, пока не вмешивался в его дела. Взамен Илай согласился не убивать людей без серьезной на то причины. Поэтому на замечание Чан Ина он кивнул. Из-за договоренности с Тэем ему действительно приходилось сдерживаться. — Ты отправил его в изолятор возиться с укушенным. Не страшно, если его самого укусят? Чан Ин пожал плечами. — Это опасная работа, что тут сказать, но родство не входит в перечень смягчающих обстоятельств. Всех могут укусить в конце концов. Илай фыркнул, опуская взгляд в стакан. — В отличие от остальных, Тэй может умереть на месте. Офицер удивленно посмотрел на Илая, который неторопливо отпивал. — Так ты уже догадался? Илай посмотрел на него безразлично. — Что у него нет иммунитета? Или что собственный отец бросает его прямо в пасть зверю? Чан Ин рассмеялся. — Ну зачем же так сразу? Этот зверь… своего рода вегетарианец и вряд ли станет есть что-то такое. Илай молчал. Пальцы лениво постукивали по ободку стакана. «То, что ты подсовываешь ему, слишком особенное». Илай понял это сразу, как только увидел Чон Тхэ Ина на пороге филиала, в тот день, когда приехал по обмену. Почувствовал две особенности, которым до сих пор не находилось объяснения. Во-первых, запах. Сам по себе он не был особенным. Каждый человек, и даже вампир, пахнет по-своему уникально. Иногда даже высший не знает кто перед ним — человек или вампир. По запаху не всегда можно понять. Поэтому ни МакКин, ни любой другой не смогли бы определить природу Чон Тхэ Ина. Не мог и Илай. Он часто задавался вопросом, что именно стоит перед ним, и не просто так. Когда они встретились впервые, запах был другим, и хоть прошло немало времени с тех пор, это все равно ничего не объясняло. Люди не меняют запах в течение жизни, если не становятся чем-то иным. Во-вторых, было еще кое-что… странное, не поддающееся объяснению чувство. Это не имело отношения ни к симпатии, ни к антипатии, не зависело от впечатления или оценки. Чон Тхэ Ин ему нравился как личность, собеседник, коллега… но дело было не в этом. Это возникло раньше, еще до того, как Илай узнал его ближе. Словно ритм, резонанс. Сначала слабый, почти незаметный, но со временем, по мере того, как они сближались, становящийся все отчетливее и громче. Он возникал всякий раз, когда Тэй оказывался рядом. Иногда этот навязчивый ритм раздражал. И все же Илай не спешил от этого избавляться, просто наблюдал, как за редкой аномалией. «Чон Тхэ Ин не человек» — так для себя решил Илай Риглоу. *** После полуночи коридоры филиала пустели, и дежурному фонарщику, лейтенанту, оставалось пройтись по ним и погасить свет. Стоило опустить фитиль, и пламя за стеклом исчезало. Лампы гасли одна за другой, оставляя позади непроглядную подземную темноту. В этой темноте за ним уже некоторое время шел Илай. Он не собирался его преследовать, просто заметил в коридоре и пошел следом, не придав этому значения. Он часто наблюдал за Чон Тхэ Ином со стороны. Проще всего было объяснить это привычкой держать подчиненного в поле зрения, как и полагалось хорошему офицеру. Но необходимости в этом не было. Тэй и без того хорошо справлялся. Даже сейчас. Обычно опрятный Чон Тхэ Ин выглядел растрепанным: спутанные волосы, опухшая щека и синяк на пол лица. По одному виду было понятно, что произошло, но против толпы в одиночку вряд ли что-то можно было сделать. Он продолжал гасить фонари, не замечая Илая, стоявшего позади. В какой-то момент он остановился, цокнул языком и присел на корточки. «Снова колено, значит». Илай стоял в стороне и слушал, как Тэй жаловался на организацию, которая не может позволить себе нормальные обезболивающие и из-за этого ему приходится терпеть боль. «Да, это проблема. Нужно уточнить чтобы привозили и что-то другое. Хотя, лучше сам позабочусь об этом». У Чон Тхэ Ина всегда находились проблемы, но ни одна из них не выходила за рамки того, с чем он не смог бы справиться. Так было до недавнего времени. В этот раз он столкнулся с чем-то за пределами своих сил, и даже Илай не смог бы поспособствовать решению этой проблемы — внушению высшего вампира. Уже несколько раз МакКин вызывал Чон Тхэ Ина к себе, а значит наверняка уже использовал свои глаза. И если к яду у него не было иммунитета, то и к вампирскому обаянию его, скорее всего, тоже не было. Илай смотрел на него, не отрывая взгляда, и понимал, что все равно не сможет определить, под влиянием Тэй или нет. Подчинение воли никак не проявлялось, ни в поведении, ни во внешности, поэтому распознать его было невозможно. И это раздражало. Он шел за ним до тех пор, пока последний фонарь на стене не погас. В тот же момент Чон Тхэ Ин, с протянутым в руке фонарем, развернулся, наткнувшись на Илая почти вплотную. Реакция была мгновенной. Он вздрогнул, как будто его сердце пропустило удар. — Ты с ума сошел?! Кто так подкрадывается со спины… — он нервно выдыхал, пытаясь успокоить пульс. — Ах, ненормальный… что ты здесь делаешь? Илай смотрел на него с легкой улыбкой, словно его позабавила такая реакция. — Стало интересно, кто бродит ночами по коридорам как призрак. Хотя лицо у тебя слишком разноцветное, как для призрака, — Илай ткнул ему пальцем в щеку, туда, где был синяк. — Ай! Зачем тыкать то. Тэй резко отстранился, поглаживая щеку и бросил на него обиженный взгляд. Затем отвернулся и злобно буркнул: «Вот и не смотри тогда», а после добавил, что устал и идет к себе, и сразу двинулся с места. Он успел сделать шаг, как рука в черной перчатке потянулась к его фонарю и погасила последний источник света. Теперь они стояли в кромешной темноте. — Эй, зачем ты это сделал?! — Ты сам попросил не смотреть, — пожал плечами Илай. Тэй глубоко вздохнул и едва слышно выругался. — Да он издевается… псих. Илай тихо усмехнулся и добавил: — Темнота не мешает моей способности слышать, Тэй. — Тебе весело? Да, у тебя же чуткий слух, прямо как у вампира, — он с издевкой хмыкнул. — Ты же не человек, да? Люди так не поступают. Послышалась возня и шуршание ткани, и спустя какое-то время Тэй громко цокнул языком и протянул перед собой руку. — Илай, дай мне свою зажигалку. Или спичку, все равно. В глазах стояла абсолютная темнота, и даже Илай с его выдающимся зрением не смог бы ничего разглядеть. И все же он понял, что перед ним была протянута рука. Он не собирался этого делать. Но эта упрямая резкость, с которой Тэй отвечал, его интонация и даже ругательства… все это слишком цепляло. Не требовалось даже секунды размышлений. В один момент Илай перехватил его запястье и сделал шаг ближе. Второй рукой он обхватил его за талию. «Так даже лучше. Смотреть не обязательно, достаточно чувствовать это». — Какого..?! Пальцы легли на грудь и через ткань резко сжали сосок. Другая рука скользнула ниже, обхватывая ладонью приятную округлость. Язык скользнул внутрь рта Чон Тхэ Ина, пока губы впивались изо всех сил. Это отчетливое желание заполнило разум, не позволяя отпустить тело, стремящееся вырваться из хватки. Настойчивый рот поглощал ругательства и они просто растворялись в поцелуе. Это было похоже на утоление жажды. Но чем больше он пил, тем больше ему хотелось, еще глубже, сильнее, настойчивее. Отчетливый ритм исходящий от Чон Тхэ Ина, казалось, звучал внутри головы. Поглощенный поцелуем, он перестал понимать откуда он исходит на самом деле. Возможно, это было внутри самого Илая, когда он приближался к нему, вызывая этим резонанс. Сама природа и сущность этого человека вызывала влечение. «Этого мало. Я хочу всего тебя». Тэй уперся в его грудь руками и сильно толкнул. Илай невольно отстранился и их губы на мгновение разъединились, позволяя вдохнуть глубже. — Набросился на меня ни с того ни с сего, — он тяжело дышал, глотая слова. — Сумасшедший. «Это действительно сводит с ума». Илай цокнул языком. От возбуждения все стало каменным, и даже болезненным. Это настигло так внезапно, словно приступ. Он инстинктивно почувствовал, как Тэй незаметно пытается отступить, делая несколько шагов назад. — Не пытайся ускользнуть, — Илай схватил его за предплечье. — Разве ты что-то увидишь в такой темноте? Вряд ли ты сможешь найти свою комнату на ощупь, она на другом этаже, — он произнес это хищно, словно не желая отпускать добычу. Едва Илай коснулся ладонью его паха, то сразу почувствовал там возбуждение. Он сильнее обхватил этот твердый кусок плоти через ткань и начал с напором поглаживать. В пустом коридоре короткий стон прозвучал слишком отчетливо. — Очень откровенная реакция. И твои соски также затвердели. С каждым разом ты становишься все чувствительнее… мне нравится. Даже в темноте Илай ясно представлял его лицо и это смущенное выражение, которые появлялось каждый раз. — Я не собираюсь делать это в коридоре. — Почему нет? Никто же не видит. Рука скользнула под ткань брюк, касаясь обнаженной кожи. — Откуда ты знаешь, что никто… Тэй замер, когда почувствовал как пальцы скользнули дальше, туда, где ранее никогда не касались. Ткань перчаток поглаживала это место слишком откровенно. «Хочу войти». Всегда хотел. Но после некоторых размышлений Илай пришел к выводу, что теперь это необходимо. Необходимо для Чон Тхэ Ина. — Нет, нет, нет… Илай, убери свою руку оттуда. Это слишком. Тэй нервничал. Оба понимали, что их устная договоренность не переходить черту дает трещину. Палец настойчиво упирался в это место. — Слишком хорошо? — с этими словами он ввел его глубже. Влажный от предэякулята палец легко вошел внутрь. Илаю пришлось чуть склониться из-за разницы в росте, чтобы рука под брюками двигалась свободно. Тэй, лишенный речи, уперся лбом ему в плечо, тяжело дыша. «Даже это горячее место принимает ласки без сопротивления. Все это тело отзывается, стоит только коснуться…» Со всем желанием он раздвигал его пальцами, ощущая как горячая плоть обхватывает со всех сторон, и вдруг понял, насколько сильно все это время хотел именно это место. Откладывать неизбежное было неразумно. Он просто возьмет его этой ночью. Тэй хотел что-то сказать, но успел произнести лишь имя, как пальцы резко покинули тело. Рука выскользнула из брюк, так и не завершив начатое. — Идем. Тэй поднял голову с его плеча, но ничего не сказал. — В мою комнату. Или ты передумал и хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь? — Ты… что? — он помедлил. Казалось, к нему не сразу дошел смысл сказанного. — Этого никогда не будет. Просто зажги эту чертову лампу! — Не будем терять время, — Илай снова схватил его за запястье и силой потянул за собой. — Но я ничего не вижу. Отпусти, ублюдок! За спиной продолжали звучать возмущения и звуки спотыкающихся шагов. *** — Мне больно. Мне до смерти больно! — Тэй кричал и плакал, разрываясь от истерики. Слезы скатывались по его щекам. Темные волосы растрепались на лице, а тело вздрагивало от каждого толчка слишком болезненно. «Так туго сжимает. Невозможно нормально двигаться». — Это не так хорошо, как я думал. И все же он оставался желанным. Хотелось трогать повсюду, сжимать и пробовать на вкус эту смуглую кожу. Илай не мог оторваться от тела, один его вид был слишком сексуальным, даже несмотря на то, как трудно было двигаться. Каждые несколько минут он просил Чон Тхэ Ина расслабиться, но тот все равно не слушал и продолжал зажиматься. Хоть Илай и старался перед этим расслабить его и даже удовлетворил ртом, тело все равно было слишком напряженным. Это расстраивало, ведь впервые он прилагал столько усилий, чтобы доставить кому-то удовольствие. Сначала Тэй действительно почувствовал себя как в раю, но стоило Илаю раздеться полностью, обнажая каждую часть тела, лицо его сразу побледнело. Он сказал, что погорячился, позволяя трогать его «там» в коридоре, и что он не собирается делать это с Илаем всерьез. Что это было лишь временным помутнением, и в темноте все казалось совсем иначе. Одно оправдание следовало за другим. Но Илай и не думал отступать. Он предложил погасить свет, чтобы исправить ситуацию, но Тэй разозлился, говоря, что у того извращенная логика. В итоге Илай все равно оказался внутри. — …Это был и так чертовски тяжелый день, что можно загнуться… но теперь я точно умру. Умру от боли, ты сучий ублюдок! — он горько плакал, с трудом произнося слова. — Тэй, не нужно плакать. Когда ты привыкнешь к размеру, тебе будет легче, — он мягко стирал с его щек слезы. — Никогда такого не будет! Я не собираюсь привыкать ни к тебе, ни к твоему чудовищному орудию! Глаза Чон Тхэ Ина были наполнены слезами, обидой и гневом одновременно, целый спектр эмоций отразился на его лице. — Тогда каждый раз тебе будет больно. Бледные руки продолжали ласкать его тело, не оставляя ни одного нетронутого места. «Это не худший выбор для тебя, спать со мной. В противном случае ты мог бы даже умереть…» Илай не сказал этого. Но думал об этом с тех пор, как несколько часов назад встретился с одним человеком. Он стоял на крыльце здания, укрываясь от дождя и курил, как наружу вышел Шинру. Зонта у него не было, поэтому он остановился рядом с Риглоу, у перекладины, и вытащил из кармана пачку. Риглоу только бросил на него короткий взгляд и издевательски заметил, что вид у Шинру не очень и, возможно, ему стоит попытать удачу в любви в другой раз. Ведь ничего не поделаешь, если объект обожания от тебя постоянно сбегает. После этих слов лицо Шинру исказилось, а глаза вспыхнули гневом, желая прожечь Риглоу насквозь. — А может, тебе стоит заткнуть свою пасть и не лезть в наши отношения? — он сжал в руке зажженную сигарету. — Найди себе кого-нибудь другого. — Не хочу, — Риглоу выдохнул дым, смотря куда-то сквозь поток воды. Капли монотонно стучали по ступеням. Он безмятежно вдыхал дым, пока Шинру, пытаясь совладать с эмоциями, сжимал кулаки. Через какое-то время Шинру снова заговорил: — Хочешь проверить, что будет, если я его укушу? На несколько секунд он замер. Пальцы настукивали монотонный ритм. Шинру уже догадался, что никакого иммунитета у Тэя нет, но что произойдет после укуса он знать не мог. В отличие от Илая. «Что будет? Наверняка, он умрет. Он убьет его… Мне это не нравится». Риглоу посмотрел на Шинру. — Тебе не захочется проверять, что произойдет в таком случае. Живи как человек, если не хочешь умереть как вампир. Шинру лишь рассмеялся. — Можешь принуждать его, как и других, но сам он к тебе никогда не полезет. Ты же не настолько безнадежен, чтобы игнорировать присутствие вкуса у человека? Что-то мне подсказывает, что ты пролетаешь. Он холодно усмехнулся, и добавил: — Однажды он просто сбежит от тебя. На этом разговор закончился. Илай не задумывался о далеком будущем и о том, что произойдет, когда Тэй закончит работу здесь. Но он точно знал одну вещь: если Чон Тхэ Ин сблизится с этим парнем, тот его непременно укусит. А значит, он не может допустить, чтобы это произошло. Если Тэй удовлетворит физические потребности с Илаем, ему не придется ходить к другим, подставляясь под чужие клыки. Это самая малость, что он может сделать для Чон Тхэ Ина. «Пусть тот ребенок думает что хочет, он его не получит». Илай отложил в сторону мокрое полотенце и сел рядом, убирая непослушные пряди с лица Чон Тхэ Ина. Тот мирно спал в его кровати. Покрасневшие веки опухли от слез, а на плечах, груди и запястьях виднелись следы от недавней страсти. Илай смотрел на него с удовлетворением и чувствовал, как в груди разливается тепло. А этот странный ритм Чон Тхэ Ина, совпадающий с его собственным, только усиливал это чувство. *** ————— 4 мая 1906 Мне кажется, что каждый последующий день становится только хуже. Сегодняшнее утро можно назвать одним из худших, если не самым. Похоже, я окончательно лишился рассудка и здравого смысла, иначе как объяснить то, что я сделал с Илаем? Точнее, он сделал со мной. Я не знаю. По всему телу остались его следы. Как будто мне было мало синяков после драки. Со стороны можно подумать, что начальник не только надругался надо мной, но еще и хорошенько избил перед этим. И в тот самый момент, когда я проснулся на кровати Илая, пытаясь осмыслить произошедшее, в комнату вошел дядя. И вся эта красота предстала перед ним. Каждая чертова отметина. Он удивленно смотрел на меня, а потом нервно улыбнулся. Улыбнулся и ничего не сказал. Я не причинил вам зла. Тогда почему вы обращаетесь со мной так? И дядя, и Илай, и каждый чертов ублюдок в этом филиале меня ненавидит. Приходится писать лежа, ведь я даже не могу сидеть! Сколько еще мне придется ползать после него. Сукин сын. Нечеловеческий ублюдок. ————— *** Стеллажи с документами занимали все пространство. Папки, журналы и связки бумаг, рассортированные по порядку, покрылись слоем пыли. Архив был закрытой зоной, куда не пускали посторонних, и только немногие могли попасть сюда. Например, те, кому поручали охранять это место, как Чон Тхэ Ину сегодня. Он вытащил из кармана сложенный лист, на котором МакКин заранее отметил нужные маркировки, по которым нетрудно отыскать все, что связано с исследованием вакцины. Нужно было только достать эти записи, не читая их содержания. МакКин сказал, что важно понять, насколько далеко продвинулись исследования, и что уничтожение определенных записей в архиве поможет существенно их замедлить. Это должно произойти не только здесь, в азиатском филиале, но и в других. С его слов Тэй понял, что это не личная прихоть, а часть чего-то масштабного. Чон Тхэ Ин усмехнулся сам себе. Вся эта ситуация была абсурдной. Он как вор проник в секретный архив, и теперь едва стоял на ногах, перебирая стопки бумаг с адской болью в пояснице. В прошлый раз ему понадобилось несколько дней, чтобы отойти от этого состояния, но пару часов назад все повторилось. Илай снова к нему полез. — Почему ты снова ко мне лезешь? С твоей внешностью ты смог бы найти кого-то другого. Уверен, немало желающих готовы разделить с тобой постель. Илай только пожал плечами, продолжая жадно смотреть на Чон Тхэ Ина. — Неужели я тебе нравлюсь? — Тэй задал вопрос и сразу пожалел об этом. — Нет, я пошутил, забей. Он не хотел прозвучать так глупо, и тем более не хотел знать ответ. Поэтому просто отвел глаза, натянуто улыбнувшись. Илай глянул на него немного удивленно, и потом громко расхохотался. Он так смеялся, что, казалось, на глазах у него выступили слезы. Сквозь смех он сказал, что это прозвучало забавно. Затем схватил Чон Тхэ Ина и бросил на кровать, словно мешок. — Если я скажу, что это так, ты раздвинешь для меня ноги? — он продолжал улыбаться, говоря это. — В таком случае я скажу это: ты мне нравишься, Тэй. Я люблю тебя. Теперь я могу вставить? И тогда Чон Тхэ Ин понял. Понял, что все это время был для Илая просто набором функций: личный помощник, лейтенант, человек с иммунитетом и секс-игрушка. Чон Тхэ Ин и сам не вкладывал чувства, когда спал с Илаем, но никогда не воспринимал его как должное, не относился как к вещи. Он копался среди бумаг, мысленно проклиная всю эту ситуацию. В охотничьем логове он ощущал себя хуже, чем вампир на привязи. Инструментом в чужих руках. Руках Илая, дяди, МакКина… Он вытащил из стопки бумаг документ, на котором было написано знакомое имя: Чон Джэ Ин.