Дневники Илая / Ilay’s diaries

Чон Тхэ Ин смотрел на текст и уже не различал ни предложений, ни отдельно стоящих слов. Он уже несколько раз перечитал записи, но они никак не укладывались в голове. «Лучше бы я не читал. МакКин ведь сказал не открывать документы. Черт возьми». Тэй сидел на корточках и сжимал листы так сильно, что костяшки на пальцах побелели. Внутри нарастала обида. Казалось еще мгновение, и его накроет, но этого не происходило. Он просто сидел, готовый поддаться этому, и в какой-то момент понял, что внутри ничего не осталось. Он слишком устал. Устал нести на себе все, что на него вешали другие, и все, что он сам на себя взвалил. Долг перед дядей, обязанности лейтенанта, клеймо трэлла, и этот проклятый иммунитет, в который он верил всю жизнь. И теперь среди этого появилось еще одно слово… «Субъект». Разве так пишут о собственном брате? Ставят на нем опыты, дают его кровь вампирам, чтобы те оценили вкус? Тхэ Ин смотрел на даты в записях, вспоминая те дни. Джэ Ин приезжал к нему в военный госпиталь, брал кровь на анализ и уезжал, а затем все повторялось снова, раз в несколько недель. При этом он не упоминал ни странные свойства его крови, ни иммунитет, ни вампиров. Только тот факт, что у Тэя аллергия на препарат. Брат никогда не рассказывал лишнего, не объяснял, чем занимается, не делился мыслями или планами, и Тэю не казалось это чем-то странным. Это просто было частью его характера. Коротких разговоров и редких встреч было достаточно, чтобы почувствовать между ними братскую связь. Если подумать, то по сути ему никто и не врал. Кажется, еще будучи подростком, Чон Тхэ Ин сам однажды пришел к выводу, что имеет иммунитет. Он тогда посмотрел на брата и сказал: «Хен, нас ведь укусили, но мы не стали вампирами. Получается, что у нас иммунитет? Ничего себе, я только сейчас это понял…» Джэ Ин не возразил. С тех пор Тхэ Ин ни разу не сомневался, что это было правдой. Но только что она рассыпалась у него на глазах. — Я же могу умереть, да? Один укус вампира и мне конец. Это даже смешно, чертовски смешно… — он обхватил лицо ладонями и сильно потер, словно хотел содрать с себя это ощущение. Сколько бы Тэй ни думал, одна вещь все равно оставалась непонятной. И даже если бы он начал биться головой об стену, все равно не смог бы понять. Если Джэ Ин знал об этом, если понимал, что будет… почему ничего не рассказал? Теперь стало очевидным, что знал и дядя. Не мог не знать, учитывая его положение, но все равно подсунул Тэя вампирам. Неизвестно, сколько раз за время пребывания в организации дядя ставил его жизнь под угрозу. Это разбивало сердце. Он заставил себя отложить в сторону записи Джэ Ина и глубоко вздохнуть. Сейчас ему хотелось выбросить из головы все, что он прочел, и вернуться к этому, когда будет готов. Достав из нагрудного кармана часы, он понял, что времени для поисков почти не осталось. Поэтому он поднялся и просто продолжил перебирать документы, убеждая себя в том, что больше не будет ничего читать. Однако пришлось бы ослепнуть, чтобы не заметить имя Джэ Ина почти на каждом листе, который он брал в руки. Добровольное согласие на проведение опытов. Лаборатория азиатского филиала UNHRDO… Он механически откладывал в сторону папки с нужными пометками, лишь бегло цепляясь взглядом за отдельные слова. Подопытный номер четыре… повышенная выработка токсина. Доставлен в изолятор 01.05.1905… Даже не вчитываясь, он понял, что речь шла об укушенных. Цокнув языком, он все же перевернул страницу одного из документов. Это было соглашение о сотрудничестве, которое предлагалось подписать укушенным в изоляторе. В нем говорилось, что сотрудничество с научной группой поможет ускорить процесс создания вакцины. Это звучало убедительно, но лишь до тех пор, пока Тэй не прочел и другие записи, протоколы экспериментов. Стимуляция желез электрическим током… Увеличение объемов добычи токсина… …летальный исход. Он и сам не заметил, как руки перестали перебирать листы и просто замерли. По спине пробежал холодок. Перед ним лежали десятки подписанных форм, а рядом лабораторные отчеты с номерами подопытных. При этом в соглашениях не было указано ничего из того, что делали с вампирами на самом деле. Ни слова про извлечения яда, усиление голода, электрический ток и другие вмешательства. В то время как в записях об экспериментах не было ни слова о вакцине. Будто их не интересовало ничего, кроме яда. Taesin… переработка полученного вещества… массовое производство. У Тэя резко заболела голова. Он увидел слишком много, чтобы не понять, о чем речь. И слишком мало, чтобы осмыслить полностью. Все записи были датированы прошлым годом, и судя по всему в архив попадали только старые документы. Было не понятно, продолжает ли организация эти эксперименты или нет. Но было ясно одно: это происходило снова и снова, превращаясь в обычную практику. Куда бы он ни посмотрел, под каждым отчетом стояла подпись научного руководителя, Чон Джэ Ина. Вдруг вспомнились слова МакКина. «Тебе не нужно это оценивать: хорошо это ли плохо. Выбора у тебя все равно нет». — Да, было бы куда проще, окажись я под гипнозом… Препятствовать созданию вакцины от вампиризма — плохой выбор. А если никакой вакцины и вовсе не будет, потому что люди делают из вампиров лекарства..? Кому Чон Тхэ Ин навредит, уничтожив эти записи? Сейчас он слишком запутался, чтобы понять истинный смысл увиденного, и тем более чтобы принимать решение, что делать дальше. Поэтому он просто покинул архив с пустыми руками и четким ощущением, что как раньше уже не будет. *** — Где документы? Услышав этот напряженный голос, Чон Тхэ Ин будто вернулся в реальность. До этого он двигался словно на автомате: дошел до кабинета, открыл дверь, вошел внутрь. Наверное, стоило несколько раз подумать перед тем, как идти к высшему вампиру с пустыми руками. Стоило МакКину взглянуть на Тэя, как сразу стало ясно, что документов при нем нет. Это выглядело так, будто Тэй все это время водил его за нос. Он поднял глаза и встретился с леденящим взглядом МакКина. — Инструктор… думаю, вам следует найти кого-то другого для этой работы. МакКин не ответил, лишь продолжил пристально смотреть на Чон Тхэ Ина, словно решая, что делать с ним дальше. Спустя какое-то время лицо его снова стало бесстрастным, и тогда МакКин молча указал на место перед собой. — Прошу прощения, — нервно начал Тэй. — Мне в любом случае не удалось выполнить ваше поручение. Не думаю, что… Тэй замолчал, когда понял, что МакКин продолжает указывать на то же место. Этот приказной жест не оставлял выбора, и Тэй молча сел на уже привычное кресло. «Черт, что еще этому козлу нужно?» Мысленно он уже жалел, что послушался. Чуйка подсказывала, что это не закончится хорошо. Он поднял глаза на МакКина. Тот продолжал стоять над ним, и от этого давление ощущалось только сильнее. — И что такого ты прочел, что твое лицо выглядит так? «Мое лицо?» Он машинально коснулся щеки, будто действительно мог нащупать что-то странное. Да, МакКин оказался прав. Тэй едва отошел от шока после того, что прочел в архиве, и все это наверняка отразилось на его лице, хотя он совсем не чувствовал этого. — Чего я точно не видел, так это записей о вакцине. По вашим пометкам в архиве ничего не было. — Пометки верные. Все записи сортируются определенным образом, — холодно произнес он. — Твоя задача была очень простая: взять бумаги и принести сюда, так в чем проблема? Назови мне причину не делать того, что я попросил. Тэй задумался. Разве вообще нужна причина? По просьбе дяди он должен был делать все, что скажет МакКин, не спорить и не задавать вопросов. И он сделал это, черт возьми, даже если для этого пришлось притворяться гипнотизированным. Или даже стать им, если именно этого добивался дядя. Но больше он не мог продолжать. Тэй мог рисковать собой сколько угодно и имел на это право, но знать, что кто-то другой ставит на кон его жизнь, было невыносимо. — У меня нет причины делать это, — наконец сказал он. — То, что я увидел, не имеет никакого отношения к вакцине. Если вы боитесь, что люди создадут лекарство, то зря. О ней даже не было и речи. Тэй выпалил это на одном дыхании. Офицер молча смотрел на него, а потом невозмутимо сказал: — Я забуду об этом. Пойдешь туда еще раз и сделаешь то, что должен. Тэй несколько секунд молчал, а затем хмыкнул, покачав головой. — Я не буду… — Поздно делать шаг назад, когда уже дал понять, что тобой можно управлять, — резко перебил его МакКин. Он почувствовал, как внутри поднимается злость и стиснул зубы, понимая, что в следующую секунду может сорваться на этом вампире. Этот приказной тон был слишком раздражающим, слишком похожим на тон дяди или Илая, когда твое мнение ни во что не ставят. — То, что я позволил вам думать, что я ваш трэлл, не означает, что так будет и дальше. Мне незачем продолжать это. Тэй поднялся с кресла, собираясь уйти. На него снова смотрели золотистые глаза. Тяжелый давящий взгляд высшего вампира. Но этого было недостаточно. — Это не сработает, — спокойно произнес он. — Я знаю, — так же спокойно ответил высший. МакКин сделал шаг вперед. Это было… странно. Тэй чуть нахмурился и сделал шаг назад, не отрывая взгляда от жутких глаз. Вампир сделал еще шаг, и Тэй снова попятился. Он уже хотел что-то сказать. — Вы знаете… — Мне любопытно, — перебил его высший. — На тебя не действует внушение, значит ты действительно иммунный. Я до последнего не верил, что такое может быть. Но теперь вижу это своими глазами. Тэй с недоверием продолжал смотреть на вампира, пытаясь понять, что у него на уме. — Но мне интересно другое, — тихо продолжил он. — Действительно ли у тебя есть иммунитет к яду? Едва уголки его губ начали приподниматься, он сорвался с места. Высший резко схватил его за плечо и впился зубами в шею. Было слышно, как плоть под зубами неприятно хрустнула. От острой боли Тэй дернулся, пытаясь вырваться из хватки. Ему удалось это лишь через несколько секунд, но к тому моменту уже произошло необратимое. Тэй сразу понял, что это яд. Шею пронзила резкая боль, будто к коже приложили раскаленный металл. Он отстранился, но боль под кожей вспыхнула только сильнее, как от ожога. Вдруг закружилась голова. Ноги подкосились и он, хватаясь руками за горящую шею, попятился назад. Непроизвольно тело повело в сторону и он резко наткнулся на какую-то мебель, ударяясь об нее спиной. Чон Тхэ Ин уже не мог нормально соображать. Боль от укуса была настолько сильной, что заглушала все остальное. Но в голове все равно всплывали короткие мысли, как предсказания. Из десятков вариантов того, что может произойти дальше, не было ни одного, где он выживает. Паника уже взяла над ним верх. Перед глазами мелькали строки из записей брата: «…клетки его крови не позволяют токсину закрепиться, отторгая его… субъект…», «…полное разрушение клеток крови произошло спустя несколько часов…» «Если я умру, это будет твоя вина, дядя». Тэй никогда не видел, как выглядят клетки крови под микроскопом, но сейчас ему казалось, что они разрушаются. Разрушаются прямо внутри него. Иначе почему это настолько больно? Наверное, это было похоже на то, как если бы вены пронзали тысячи иголок одновременно. Или, может быть, на сожжение. Он даже не слышал собственного крика, но точно знал, что кричит. В ушах начало остро звенеть, усиливая ощущение дезориентации. Все, что его окружало, стало слишком далеким и размытым, оставляя в голове только отчетливое ощущение боли. С каждой секундой эта боль расползалась по телу все дальше, от шеи к рукам, груди, голове. Среди всего этого перед глазами, как наваждение промелькнули волнистые пряди пепельных волос. С запозданием он понял, что увидел и его лицо. Каким оно было только что…? Илай… Илай Риглоу. Что ты пытаешься…? Все произошло слишком быстро, чтобы он успел что-то понять. Его тело, превратившееся в комок боли, теперь держали чужие руки. Илай прижался к нему вплотную и, склонив голову, прильнул к шее. Так жадно и так отчаянно впился в него губами… Словно вампир. Этот острый очаг боли, куда впрыснули яд, постепенно затихал. Тэй слышал лишь отчетливые непрекращающиеся глотки и не мог поверить, что это его собственная кровь. Снова и снова Илай пил его, не останавливаясь. Это было странное пугающее ощущение, что из тебя медленно вытягивают жизнь. Насколько еще его хватит, прежде чем в теле не останется ни капли? В этом тихом онемении смерть ощущалась совсем близко. Будто дышала в затылок, вернее, впивалась в шею, истощала его. Но даже смерть от потери крови не казалась хуже той боли, что была до этого. Неужели Илай и будет его смертью? Рассудок медленно начал ускользать. Уже в полусознании, когда чужие губы отстранились от шеи, Чон Тхэ Ин увидел его лицо. Илай Риглоу смотрел на него странным взглядом, пока его рот и губы были полностью измазаны в крови. Несколько капель испачкали светлую рубашку на вороте и груди. Он произнес его имя несколько раз. Чон Тэй. Чон Тхэ Ин. Голос звучал неразборчиво, словно издалека. Но сил ответить у Тэя уже не осталось, и он просто смотрел на Илая рассеянным взглядом, пока перед глазами медленно не потемнело. Теперь перед ним возникло другое лицо. Вернее сказать, оно было слишком похоже на то, что он видел мгновенье назад, перед тем, как потерять сознание. Только детское. Мягкие волны на светлых волосах, глубокие серые глаза и такой же окровавленный рот. Он напряженно хмурил брови, и это лишь сильнее выдавало смущение. — Тэ…и Каждый раз, когда мальчик пытался произнести последний слог его имени, рот широко открывался, обнажая острые маленькие клыки. Тэю едва хватало сил держать глаза открытыми, и лишь сейчас, когда боль слегка поутихла, он начал всматриваться в его лицо. Еще вчера он даже не думал, что вампиры и правда существуют, но теперь перед ним сидел один из них. Настоящий вампир. Тэй не мог отвести взгляд от клыков у него во рту, будто это была самая удивительная вещь, которую он когда-либо видел. Этот мальчик казался его ровесником и совсем не выглядел злым. Наоборот, несмотря на испачканный кровью рот, Тэй был уверен, что тот не хотел сделать ему больно или навредить. Он смотрел на него с восторгом, как на тайну. — Тхэ Ин. Тэй наконец-то одобрительно кивнул, и тихим, едва живым голосом произнес: — Правильно. Окровавленные губы изогнулись в легкой улыбке. Мальчик снова повторил его имя. Чон Тхэ Ин. Ему все сильнее хотелось спать. Казалось еще немного и он уснет. Но перед этим Тэю очень хотелось узнать имя этого мальчика. Он даже подумал, что они могли бы стать друзьями. — А твое… имя?