Дневники Илая / Ilay’s diaries

Это было похоже не на сон, а на долгое блуждание между обрывками реального и мнимого, где не существовало ни времени, ни тела, только бесконечное течение куда-то вглубь. Он впервые ощущал нечто подобное во сне. Сначала среди этого возник образ светловолосого мальчика, удивительно похожего на Илая. Тэй смотрел на него с детским восторгом, как будто и сам был ребенком в этом сне. А потом этот образ исчез, и следом за этим Тэй услышал звуки рыданий, в которых он странным образом узнал голос дяди. Это было… тревожно, ведь дядя не был человеком, способным лить слезы. — Мои бедные мальчики… Слова прозвучали так, словно его сердце действительно разрывалось на куски. Потом все стихло и разум продолжил блуждать в неизвестности, пока Тэй снова не услышал голоса. Дядя с кем-то ругался. — …Это же бред, Лютер! Как часто ты видел, чтобы люди спали три дня подряд? В этот раз его голос казался старше и привычнее. — Что мне сделать? Он в коматозном состоянии, я не могу просто взять и разбудить его. Но Тэй едва ли мог осмыслить услышанное. — …Кстати, что с Риглоу, его казнят? — Пока Тэй не проснется, ничего решить нельзя. И сними с него фиксаторы, он не обратится. — Ни в коем случае. Чужие голоса смешались в неразборчивый шум, и сознание снова провалилось глубже, в кошмар, где МакКин снова кусает его за шею, а дядя молча наблюдает со стороны. Это было такое горькое чувство, что хотелось плакать. Лишь тот надломленный голос дяди, что он слышал ранее, сдерживал Чон Тхэ Ина от ненависти. Поскорее бы проснуться и уйти из этого охотничьего логова. Кажется, здесь не осталось никого, кто не желал бы ему зла. Только Шинру, чей голос он слышал рядом чаще всего. — Если ты не проснешься, я убью его. Может ли быть, что вампирская природа делает Шинру наполовину злым, будто у него раздвоение личности? — Этот ублюдок сказал мне жить как человек… а потом сам укусил тебя. Если бы я знал, что так будет, сделал бы это сам. Пожалуйста, оставайся человеком… И будь моим, Тэй. Слова едва коснулись сознания, прежде чем голос Шинру растворился. Прошло еще неизвестно сколько времени, прежде чем Чон Тхэ Ин проснулся. Он попытался пошевелиться, но быстро понял, что руки и ноги крепко зафиксированы. Открыв наконец глаза, Тэй увидел на своих запястьях кожаные ремни. «Что за херня?» Двигать ногами он тоже не мог. Похоже, они были закреплены так же. — Неужели проснулся? — раздался голос рядом. — Я уж думал, ты решил никогда не просыпаться. Тэй медленно повернул голову и увидел медбрата, сидящего на соседней койке. Лютер смотрел на него с удивлением. — Почему… — едва Тэй отрыл рот, из горла вырвался сдавленный хрип, из-за чего он несколько раз прокашлялся. — В горле… пересохло. Пить хочу страшно. Лютер снял очки и подозрительно глянул на него. — Чон Тэй, тебя мучает обычная жажда или другого рода… может, хочется вцепиться кому-то в шею? Тэй уставился на Лютера, как на идиота. — Я должен убедиться, — уточнил он. — Тебя укусил вампир. И Тэй, ты проспал пять дней подряд, не приходя в себя. Постарайся не двигаться. — … Точно, укус. Воспоминания о случившемся резко всплыли перед глазами. Тогда он был уверен, что умрет, если не от укуса, то от потери крови так точно. Вампиры… проклятые вампиры. Леденящий ужас снова сжал его грудь изнутри. — Так, подожди… Что ты имеешь в виду… проспал пять дней?!! Тэй попытался подняться, но тело лишь дернулось. Руки были все еще прикованы к кровати. Из-за пересохшего горла его снова пробрал кашель. В таком положении он не мог ни прокашляться, ни нормально вдохнуть, только задыхался. Как раз во время приступа в лазарет кто-то вошел. — Ты что с ним сделал ?! — Шинру в несколько шагов оказался рядом с кроватью. — Я же сказал снять это дерьмо! Он раздраженно сорвал ремни, сковывающие руки. Затем мягко приподнял Чон Тхэ Ина за плечи, помогая сесть и передал кружку воды. Лютер тяжело потер переносицу, потом исподлобья покосился на Тэя, жадно поглощающего воду из его кружки. — Раньше ты доставлял мне избитых Риглоу, а теперь и сам благодаря ему лежишь тут. Весь филиал видел, как этот сумасшедший разгуливал по коридорам с окровавленным ртом, и у тебя как раз здоровенный след от укуса. Объясни, как так вышло? — Ах, это… «Вот значит как. Все решили, что Илай укусил меня… Получается, что теперь они знают, что он вампир. Ну и поделом гаду». Тэй усмехнулся про себя, тихо злорадствуя. — Кстати, а что с МакКином? — А что с ним? Слышал, они с Чан Ином серьезно поцапались, но чем все закончилось не знаю. А что? — Да нет, ничего, просто спросил, — Тэй вернул кружку обратно. — Спасибо, Шинру. Лютер продолжал допытываться, что же произошло на самом деле, но Чон Тхэ Ин только отмахивался. Поэтому Лютеру не оставалось ничего другого, как молча приступить к осмотру. С особой осторожностью, словно у Тэя в любой момент могли вырасти клыки, он ощупывал поверхность десен за его зубами. Тэй в это время непроизвольно косился на Шинру. Его красивое лицо выглядело непривычно встревоженным, пока молча наблюдал за осмотром со стороны. И лишь когда рука Лютера потянулась к повязкам на шее, Шинру остановил его, сказав, что сделает это сам. Лютер только буркнул, что за эти пять дней тот и так почти не отходил от кровати Тэя и ему стоит наконец успокоится. Он даже поежился, говоря, что такая одержимость его пугает. Когда окончательно стало ясно, что обращения не произошло, Лютер наконец успокоился и вскоре покинул комнату. Так они с Шинру остались наедине. Перебирая костяшки на пальцах Чон Тхэ Ина, Шинру говорил почти без остановки, не скрывая накопившегося волнения и усталости. Он старался улыбаться, но улыбка его выглядела печально и он даже спросил не наложено ли на Чон Тхэ Ина какое-то проклятье. Иногда Чон Тхэ Ин думал, что это действительно так. Стоило закончится одной катастрофе, как тут же начиналась другая. — Тэй-хен, не делай так, ладно? Если и надумаешь свалиться от кровопотери, позволь мне сделать это. Шинру аккуратно размотал бинт, стягивая его с шеи. Несколько секунд он смотрел на окровавленный кусок материи у себя в руках, а потом неожиданно поднес к лицу, и словно вдыхал запах. Чон Тхэ Ин с недоумением наблюдал за этим движением. «Безумие…» Смущенный, он вырвал из рук Шинру окровавленный бинт. — Зачем ты делаешь это? — Мне нравится, как ты пахнешь, — Шинру улыбнулся. — Можно я оставлю это себе? — Что? Нет! Просто выбрось, странно хранить что-то такое. Под этим жалостливым взглядом Тэй почувствовал себя неуютно. — Но, хен, мне правда нравится. Никто не узнает, если ты волнуешься об этом. Даже Лютер не понял, что я полукровка. Тэй тяжело вздохнул. Дело было совсем не в этом. Просто он не был готов, что кто-то будет хранить его окровавленные вещи. — Разве вампиры делают так? — Какая разница, что они делают? Я хочу чувствовать твой запах и вспоминать о тебе. Это так плохо? Чон Тхэ Ин внимательно посмотрел на окровавленные лоскуты в своих руках. Нет, хранить что-то такое совершенно ненормально. Даже если Шинру полукровка, Тэй не собирался потакать его нездоровым желаниям. — Я не разрешаю. Тишина после собственного ответа показалась тяжелой, и Тэй отвел взгляд. Спустя какое-то время Шинру снова заговорил так, словно ничего не произошло. — Хен, ты наверное захочешь услышать хорошие новости? — Честно, я уже и не помню, когда в последний раз мне сообщали что-то хорошее. Конечно хочу. — Чан Ин согласился. Остальные тоже не против. Тэй, теперь ты будешь работать со мной, — Шинру искренне улыбался, продолжая нежно поглаживать его руку. — Когда поправишься, я расскажу тебе обо всем. И Тэй хотел улыбнуться в ответ, но не мог… Всему виной мысль, которая сформировалась в голове еще до того, как он слег на пять дней. В тот момент, когда узнал об исследованиях брата, и решил во что бы то ни стало его разыскать и обо всем расспросить. Так много вопросов о том, почему брат молчал, что с его собственным иммунитетом и делал ли Джэ Ин эксперименты на себе. А тут возможность остаться с Шинру, как он и мечтал… Но ничего уже не могло сложится нормально. Ни в этой организации. Ни в это время. Даже с Шинру все стало только сложнее. Хоть и наполовину, но Шинру все равно вампир и даже просто находится рядом с ним было опасно. На миг Тэю даже стало стыдно за эту мысль. И когда он хотел открыть рот, чтобы хоть что-то сказать, слова не выходили. Потому что со стороны это и правда прозвучит, как оправдание, Хотя дело совсем не в Шинру, просто он сам давно решил уйти. Даже обещание, данное дяде, уже ничего не значило. Тэй просто не сможет его сдержать. Он даже не заметил, как ушел глубоко в мысли, пока теплая рука не коснулась его щеки. Шинру приблизился к нему и мягко поцеловал в лоб. — Не думай слишком много. Просто отдохни. За это время Шинру будто и правда стал терпеливее. Лютер ведь сказал, что он не отходил от его кровати все это время. Конечно, он заслуживал большего… Молчать из-за этого становилось лишь тяжелее. — Почти зажило. Шинру рассматривал след от укуса, а потом губы его внезапно коснулись шеи, того самого места… И этот короткий и нежный жест сработал как триггер. Тэй вдруг ощутил резкую боль, пусть и фантомную. Такое же пронзающее и невыносимое ощущение, как будто кожи коснулся раскаленный металл. Он даже не понял, как оттолкнул от себя Шинру. Осознание пришло лишь когда Тэй, свалившийся с кровати, уже лежал на полу, хватаясь за шею. Тогда он понял, что смотрит на Шинру испуганными глазами, и сразу его накрыло чувство вины. — Прости, не ожидал, что так отреагирую, — он тяжело выдохнул, обхватывая лицо руками. — Даже не знаю, что со мной такое… Но не делай так больше, ладно? Шинру будто завис, шокированный не меньше самого Чон Тхэ Ина. Некоторое время он молчал, не в силах что-либо сказать, а потом взгляд его стал ледяным. — Тебе гадко? Ты… Значит, ему ты позволил, а со мной тебе неприятно? — Что..? — Я буквально схожу с ума от мысли, что он касался тебя! Тэй, почему он? Почему именно этот сучий выродок?! Голос сорвался на крик. В лице Шинру не осталось ничего очаровательного. Только жуткая всеобъемлющая чернота. — Ты ведь избегал меня неделями, а сам… думал, я не знаю? — глаза его заблестели от слез. Тэй смотрел на него совершенно потерянный, продолжая сидеть на полу. — И вот результат. Риглоу не рассчитал силы, когда пил тебя. Неужели это насколько хорошо? Тебе так нравилось, как он это делал? Шинру говорил без остановки, снова и снова возвращаясь к Риглоу и к тому, что между ними было. Но Тэй не мог дать ясного ответа даже самому себе. То, что происходило у них с Илаем, не было тем, чего он осознанно хотел, не было выбором. И вообще, если задуматься, в последнее время у него почти ничего не было выбором. «Ах, от этого начинает болеть голова». — Шинру… Но Шинру не слушал. — Ты ведь не трэлл, правда? Говорили же, что у Риглоу нет таких глаз… но в любом случае я убью его... Он позвал его снова, но Шинру не откликался. И в какой-то момент Тэй перестал вникать в смысл слов. Ему просто хотелось чтобы это поскорее закончилось. Внутри как будто дошло до предела, и слова вырвались сами собой. — Замолчи. Это не было гневом. Нет, Тэй произнес это слишком спокойно. Как желание, тихое но уверенное. — … Стало и правда тихо. Шинру замолчал. Даже не так. Он буквально замер на месте. Не двигаясь. Не моргая. Так прошла секунда. Две. Три… Шинру сидел, как кукла, и это напугало Чон Тхэ Ина до глубины души. — Шинру… Тэй с ужасом смотрел в его пустые глаза, и не мог поверить, что все происходящее было реальным. Казалось он продолжает спать, хотя он даже коснулся себя, чтобы убедиться, что это не так. И лишь спустя какое-то время в глазах Шинру появилось что-то осознанное. — Тэй-хен… что ты сделал сейчас? Шинру казался испуганным не меньше его самого. — Ничего… Тэй с усилием поднялся на ослабшие ноги и медленно попятился к двери, не отводя от Шинру глаз. Это было плохо, чем бы это ни было. Нет, он совершено точно не хотел знать, что это вообще было. — Я должно быть и правда сошел с ума из-за тебя, — Шинру нервно прикрыл рот ладонью. Какое-то время он задумчиво смотрел в никуда, а потом медленно поднял глаза. Теперь в них сияло что-то похожее на восторг. — Так не бывает. Хен, почему ты выглядишь таким испуганным, когда сам делаешь такие вещи? Тэй уже стоял у двери, держась за ручку. — Я ухожу. И, Шинру, не нужно меня останавливать, иначе я сделаю это снова… Тэй на самом деле не знал, что именно сделает снова, но все возможные варианты пугали его один больше другого. *** Среди охотников ходил слух, что четвертый подземный этаж слишком оскверненное место чтобы его могли обжить. Поговаривали, что прежние жильцы, вампиры, проводили там свои ритуалы, и даже по сей день что-то зловещее оставалось жить в этих стенах. Поэтому хода туда нет, ни с третьего, ни с пятого этажа. Так думал и Чон Тхэ Ин, пока случайно не нашел этот ход. Хотя в эту часть здания приходят только по вызову верхушки, Чон Тхэ Ин оказался здесь по собственному желанию. Он пришел в привычной охотничьей форме, но без одной детали — лейтенантской нашивки на плечах своей формы. Тэй упаковал ее в тот же конверт, что получил от капитана при назначении. Теперь пришло время ее вернуть. Он не раз проходил эти коридоры, но только сейчас заметил странный проем с лестницей, ведущей вниз. Осветив себе путь небольшой масляной лампой, Тэй неожиданно для себя сделал шаг на первую ступень и вскоре уже двигался дальше вглубь подземелья. Казалось, лестница была бесконечной. Тэй даже несколько раз подумывал о том, чтобы вернуться обратно, ведь по ощущениям он уже спустился на несколько этажей, а конца все не было. Он шел и шел, до тех пор, пока впереди не показалась металлическая дверь. Тэй знал, что ничего хорошего за ней быть не могло. Более того, он догадывался что именно там находится. Ему искренне хотелось своими глазами увидеть место, где работал брат. Внутри оказалось также темно, как и снаружи. Он поднял фонарь и увидел не комнату, а громадный зал. Посреди зала стояли металлические столы с креплениями под руки и ноги, а рядом громоздкие механизмы, назначение которых было ему неизвестным. В остальном было и правда похоже на лабораторию, с лампами и колбами. Чон Тхэ Ин неуверенным шагом двигался дальше, к высоким вертикальным ящикам, похожим на шкафы. Они стояли вдоль стен с обоих сторон, и на каждом был выгравирован порядковый номер. Он двигался вдоль ряда, по возрастанию чисел на ящиках, и увидел, что на нескольких подряд тянулись длинные полосы царапин. «Как будто следы от когтей. Твою ж, надеюсь, это не то, что я думаю…» Он взялся за ручку на дверце и потянул на себя. Металлический гроб распахнулся, и внутри оказался вампир в стоячем положении. Руки сложены на груди, глаза закрыты, а к лицу пристегнута странная маска с трубками. Чон Тхэ Ин отступил назад. Он догадывался, но не был готов увидеть такое своими глазами. С ужасом вглядываясь в лицо вампира, Тэй пытался различить в нем что-то нечеловеческое, как будто это смогло бы оправдать то, что с ним сотворили. Но сколько бы Тэй смотрел, он не видел перед собой чудовище. Даже рука, которой он коснулся машинально, оказалась теплой, живой. Но хуже всего — десятки таких же ящиков вокруг. Все, что Тэй прочел в архиве о подопытных оказалось правдой. Не ошибкой, не бредом сумасшедшего, а реальностью. И от этого места, заполненного медицинскими инструментами, столами и ремнями, по коже пробегал холод. Что если бы он сам оказался на одном из таких столов? Подопытный. Субъект. Смотреть было тяжело, но еще тяжелее оказалось развернуться и уйти, словно ничего не произошло. Поэтому он просто стоял, как статуя, не решаясь хоть что-нибудь сделать. — Тхэ Ин. Внезапно голос за спиной позвал его и Тэй испуганно обернулся. — Не бойся, он глубоко спит. Но Тэй не боялся вампира. Подопытный вызывал лишь жалость, а вот внезапное появление человека в этой мертвой тишине заставило его сердце пропустить удар. В полумраке лаборатории показалась строгая офицерская форма и до боли знакомое лицо. Они не виделись по меньшей мере несколько недель, но Чон Чан Ин выглядел так спокойно, словно происходящее совсем не казалось ему чем-то ужасным. Раньше это спокойствие вызывало совсем другие чувства. И только теперь Тэй задумался, не был ли слеп все это время. От одного вида дядиного лица внутри рождалось что-то яростное, неподвластное внутреннему контролю. — Сколько же раз я слышал о том, какие вампиры чудовища! Как они убивают, терзают и едят людей… Но что это? Тэй бессильно раскинул руки по сторонам, на все, что его окружало. — Дядя, что это такое?! Разве ради этого создали такую организацию? Лампа отбросила резкую тень на стену. Темный силуэт дерганно повторял движения Чон Тхэ Ина. — Джэ Ин не хотел, чтобы ты увидел это место. Все, что ты видишь, он создал сам. Это его творения. Дядя улыбнулся с какой-то печальной гордостью за племянника. Напротив стоял абсолютно растерянный Чон Тхэ Ин, который уже не понимал, кем должен считать собственного брата. — Ты ведь знаешь, что UNHRDO изначально была создана для уничтожения всего, что казалось опасным? В то время у этих вампиров не было бы и шанса. Хотя это совсем не значит, что сейчас их судьба стала менее печальной. Чан Ин медленно окинул взглядом ящики со спящими вампирами. — Тем не менее, теперь они могут приносить пользу. Тэй проследил за его взглядом, натыкаясь на тот же вид спящего вампира и трубки, тянущие от его маски к металлическому резервуару. Это напоминало ферму, только вместо скота использовали вампиров для выкачивания яда. — А высшие? Другие вампиры, вроде МакКина…я знаю, что таких здесь полно… Почему они позволяют делать такое со своими же? — Высшие не считают обращенных похожими на себя. Для них обращенный это, скорее, мутировавший человек, нежели вампир. А для людей аналогично, только наоборот: укушенный уже не человек. Как раз это и делает их настолько ценными для UNHRDO. Дядя снова посмотрел на него. — Джэ Ин создал из этого лекарство и назвал его в твою честь, taesin. Иронично, что именно у тебя непереносимость этого вещества. Taesin Мысль о том, что эту мерзость назвали его именем, вызывала тошноту. — Да, иронично… Как и тот факт, что ты, прекрасно зная, как мой организм реагирует на яд, все равно привел меня к вампирам. Тебе и правда безразлична моя жизнь? — Это не так. Ты важен для меня, Тхэ Ин. В итоге получилось так, что я совершил одну и ту же ошибку дважды, но я не хотел этого. Как и тогда, в Берлине. Ты выжил, и порой я действительно не понимаю, как тебе это удается. Дядя положил руку ему на голову и легко растрепал волосы. — Ты можешь злиться на меня, но я все равно останусь твоим дядей, а ты моим драгоценным племянником. В конце концов мы никуда не денемся от того, что мы семья. Наверное это и было хуже всего. Тэй понимал, что как бы не злился, все равно не сможет заставить себя возненавидеть дядю. — Знаешь, в подобных вещах особенно хорошо понимаешь высших. Для них семья всегда стоит выше всего остального. Выше обид, выше гордости, иногда даже выше здравого смысла. Это то, от чего невозможно отказаться. В этом смысле ты очень похож на них. Поэтому я знаю, что ты все равно меня простишь, Тхэ Ин. Сравнение с вампирами неприятно резануло слух. Тэя начинало раздражать, что окружающие почему-то все время пытались найти в нем что-то вампирское. — Узы всему начало. Из них рождается сила. Так они говорят, высшие. — Узы… звучит как проклятие. Особенно когда продолжаешь любить человека, на которого должен был злиться. — проглотив комок боли, он решительно посмотрел на дядю. — Дядя, я собираюсь уйти отсюда. Чан Ин улыбнулся и снова потрепал его по волосам. — Я так и думал. И все же мне не хочется тебя отпускать. Если все из-за Риглоу, я переведу тебя. Это не проблема. — Я и правда не хочу иметь с ним что-то общее, но дело не в этом… Илай ведь высший, да? Дядя тихо рассмеялся. — К счастью, нет. Страшно даже представить… он и без того монстр. — Тогда обращенный? — Нет конечно. Тэй, почему бы тебе самому у него не спросить? С этими словами дядя протянул ему связку ключей. Тэй уже знал, что они отмыкают. Он взял в руки связку, и в тот же миг его озарила безумная, но в тоже время пугающе желанная идея.