Пролог: Кровь и Тень над двумя колыбелями
21 ноября 2025 г., 02:48
Глубокой ночью в королевстве Аквилла в покоях короля Джона царило напряжение. Тронный зал был погружен в предрассветный мрак, но его гнетущую тишину нарушали отголоски суеты, доносившиеся из покоев в дальнем крыле. Вскоре все стихло, и в зал вошел верный лорд Морган. В его руках были две переносные плетеные люльки. Он поставил их перед королем Джоном, чье лицо, изрезанное морщинами жестокости и власти, в этот момент было бесстрастной маской.
В люльках, закутанные в простые, немонаршие одеяла, лежали два младенца. Они были до неприличия похожи: те же пухлые щеки, тот же темный пушок на голове, тот же разрез его собственных, королевских глаз.
— Элеонора? — одним словом спросил Джон, его голос был низким и глухим, будто удар по гробовой крышке.
— Не перенесла родов, ваше величество. Кровопотеря, — так же коротко и бесстрастно ответил Морган. — Акушерка тоже будет молчать. Навечно.
В глазах Джона на мгновение мелькнуло что-то — не горе, а скорее досадливое облегчение. Исчезла последняя живая улика. Его слабость, его грех, служанка Элеонора, унесла свою тайну в могилу. Теперь эти двое... были не бастардами, а проблемой.
— Два наследника, — прошипел он, и в его словах слышался уже чистый, холодный расчет. — Даже не наследника. Два претендента. Один трон, одна корона. Если когда-нибудь слух об их рождении просочится... они станут не сыновьями, а разменными монетами в руках врагов. Двойная угроза. Дыра в борту моего корабля. — Он медленно провел рукой над личиком старшего, Бена, не касаясь его. — Но если оставить одного... и воспитать его как законного, рожденного от покойной королевы... — Его взгляд стал острым, как клинок. — Мне нужен один. Идеальный. Продолжатель династии, безупречный солдат на троне. А второй... — его пальцы сжались в кулак. — Второго не было. Его никогда не было. Ты меня понял?
Старшего, Бенджамина, оставили в стенах дворца. В народ пустили легенду о хрупкой королеве, подарившей королю наследника и безвременно угасшей. Судьба Бена была предрешена — стать «Солдатиком», живым орудием, чье истинное происхождение должно было умереть вместе с горсткой молчаливых слуг. Младшего, Дина, даже не удостоившегося имени от отца, спеленали в грубую холщовую ткань и под покровом той же ночи, что унесла его мать, вынесли из замка. Его отдали группе странствующих паломников-христиан, взяв с них клятву вечного молчания на распятии.
Мальчики росли в параллельных мирах, по разные стороны одной зеркальной стены, даже не подозревая о существовании друг друга. Они не знали, что в их жилах течет не королевская кровь, а кровь служанки, и что величайшая тайна их жизни была оплачена жизнью и кровью той, что подарила им эту жизнь.
