Наследник поневоле: Отражение долга

Плац замка в полдень был подобен раскаленной кузнице. Десятилетний Бенджамин, обливаясь потом, стоял в стойке, его руки дрожали под весом настоящего, хоть и укороченного, стального меча. Перед ним, непроницаемый, стоял его инструктор – дюжий мужчина с лицом, не выражавшим никаких эмоций, кроме профессионального безразличия. — Пятый угол атаки! Прием «Соколиный коготь»! Показывай! — гремел с галереи голос короля Джона. Бен сделал выпад. Его форма была почти идеальной, но в последний момент мышцы предательски дрогнули. — СЛАБО! — грянул голос отца, и казалось, от него задрожали стены. Бен вздрогнул и едва удержал меч. — Твое плечо ходит ходуном! Ты что, девчонка, которую ветром качает? Сосредоточься! Ты – РАЗОЧАРОВАНИЕ! Я в твои годы уже волка голыми руками душил! А ты меч удержать не можешь! Слова, острые и ядовитые, как стрелы, впивались в него больнее, чем любая оплеуха. Глаза Бена наполнялись предательской влагой, но он изо всех сил заставлял ее уйти, глотая ком в горле. Его мир был суров и лишен нежностей: подъем с первыми лучами солнца, бесконечные уроки фехтования, тактики, верховой езды, снова фехтования. Он был глиной, из которой отец лепил идеального солдата, не оставляя места для глупостей вроде детства. Единственным проблеском света в этом графике были редкие часы, помеченные в его расписании как «личное время». В тот вечер он сидел на своем привычном месте – широком каменном подоконнике в спальне, – уставившись в окно, где солнце медленно тонуло в багровых облаках. Вдруг он услышал едва различимый скрежет. Это была потайная дверь, ведущая в служебный коридор. Она приоткрылась, и в проеме показалась знакомая фигура с соломенными волосами и веснушками на носу. Стив Роджерс, сын начальника королевской стражи. Мальчика, который всегда вставал горой за слабых и говорил правду в лицо даже старшим, уже прозвали «Кэп» – Капитан. — Слышал, старик сегодня опять из тебя всю душу вытряс, — сказал Стив, подходя ближе. В его голосе не было насмешки или жалости – лишь спокойное, твердое понимание. Он протянул Бену слегка помятое, но румяное яблоко, стащенное с королевской кухни. Бен молча взял угощение. Они никогда не говорили о боли вслух. Вместо этого Стив кивком показал на дверь, и они, как две тени, прокрались в королевскую библиотеку. Они миновали ряды с роскошными фолиантами и устремились в самую дальнюю, забытую всеми комнату, пахнущую старым пергаментом и пылью. Там, среди груд свернутых карт и свитков с древними законами, они строили свою крепость – из снятых с дивана подушек и старых штор. И там, в лучах закатного света, пробивавшегося сквозь пыльное окно, Бен мог, наконец, выдохнуть. Он снимал маску послушного принца и становился просто мальчишкой. Он шептал Стиву о своих мечтах, которые были бы табу, произнеси он их вслух: не о завоеваниях или троне, а о том, чтобы сбежать в порт, наняться на корабль и уплыть в неизвестность, где его никто не знает; или просто пробежаться босиком по лугу, не боясь, что его осудят за недостойное принца поведение. Стив слушал, подпирая голову рукой, и в его присутствии ледяная скорлупа вокруг сердца Бена понемногу таяла, сменяясь трепетным, хрупким теплом.