Я не хотел стать причиной твоих слез

Хлопок входной двери показался сегодня особенно громким. Гермиона, сполоснула руки под водой, обтерла полотенцем и вышла навстречу мужу - раскрасневшаяся от духоты кухни, чуть растрепанная и непривычно для себя самой счастливая. Шла вторая неделя ее вынужденного отпуска. Министерство вновь устроило перестановки - теперь в числе тех, у кого Пожиратели Смерти числились среди ближайших родственников: родители, дети, мужья или жены. Ее начальник выглядел виноватым, когда сообщал об этом новом распоряжении Министра. Северус же был еще более угрюм, чем обычно. Он сбросил промокший на мелком лондонском дожде плащ, скривил губы, окидывая острым взглядом жену и, ничего не сказав - даже не поприветствовав - направился в кабинет. Тяжело хлопнула дверь. Гермиона стояла, чуть ссутулившись и поджав губы. Конечно, он узнал. Их небольшой дом, и раньше не слишком тихий - конфликты вспыхивали часто, как по волшебству, и так же быстро затихали - теперь замер совсем, будто ожидая от хозяев новой бури. Северус не мог не узнать. Когда Гермиона вышла в свой внеплановый отпуск, то легкомысленно решила, что мужу об этом знать необязательно. Конечно, она знала, что он будет взбешен. Она по-детски откладывала этот разговор: последний месяц Северус едва ли спал - работа поглотила его целиком, он каждый вечер приходил на взводе, хватал что-то с кухни и снова работал, иногда вспылял на нее за какие-то сущие мелочи. А она огрызалась в ответ, не менее уставшая и вымотанная волокитой в своем отделе Магического правопорядка. О том, что ее, скорее всего, не вернут на должность, она узнала одной из первых. Министерство взяло за горло всех, кто сочувствовал тем, кто носил на предплечье Темную метку. Это была новая охота на ведьм, которая должна была сплотить разобщенных и подозрительных работников Министерства, а также всех пострадавших в этой Войне. Кингсли был хорошим политиком, потому что он это отлично понимал. Гермиона была плохой женой, потому что не знала, как объяснить Северусу, что это не его вина. - Северус, ты будешь ужинать? - Гермиона легко постучала в массивную дверь и, не дождавшись ответа, приоткрыла ее. - Северус? Муж сидел, сгорбившись, за столом, и что-то нервно писал. - Я просил не заходить в мой рабочий кабинет, - отрывисто, на повышенных тонах и не поднимая взгляда от своих бумаг проговорил он, - очень настоятельно прошу выйти за дверь и не мешать, Гермиона. - Я могу получить ответ? - молодая женщина сощурилась, сложив руки на груди, - поговорить не хочешь? - О чем мне с тобой говорить?! - вспылил Северус, - ты когда вообще планировала сказать? Еще через неделю? Месяц? Вообще не говорить? О чем ты вообще думала?! - А что мне надо было тебе сказать? Как ты себе это вообще представляешь? - Гермиона тоже сорвалась на крик, - Дорогой, меня тут с работы выгоняют, потому что ты был Пожирателем, но это ничего, Кингсли перебесится? Так, что ли?! - Ты должна была сказать сразу! В тот же день! - Северус подлетел к ней молниеносно, настолько, что она не успела даже заметить, как он выскользнул из-за стола, - Ты ведешь себя, как маленькая девочка, которая не наигралась во взрослые игрушки! Ты знала еще раньше, чем тебя уволили, я прав?! Гермиона молчала. Северус смотрел на нее так, будто ненавидел просто то, что она стояла перед ним. Его челюсти сжимались, глаза искрились чистым неразбавленным гневом. - Значит, прав! - Северус замахнулся, и Гермиона зажмурилась и сжалась, кулак с ужасающим грохотом влетел в стеллаж справа от нее, - выметайся из моего кабинета, Гермиона, сейчас же! Молодая женщина стрелой вылетела из комнаты, глаза жгли злые слезы - видит Бог, она так старалась уберечь его от глупых политических решений Министерства. Она видела, как вымотан ее муж. Видела, что с каждым месяцем работа давалась ему все тяжелее. Никто не хотел работать с тем, кто носил Темную метку. Она знала, что начальник Северуса выжимал из него все, что только мог. Северус никогда не жаловался. Она бы нашла другую работу, ей просто нужно было время. Для нее свет не сошелся клином на Министерстве и Кингсли с его глупой политикой и желанием любой ценой усидеть в своем кресле. Гермиона тихо прикрыла дверь на кухне и расплакалась. Беззвучно, как плачут дети, когда знают, что никто не придет их утешить. После Войны Гермиона осталась одна. Когда они с Роном разошлись, оказалось, что рядом больше не было никого. Гарри после женитьбы отдалился (пожалуй, так всегда и бывает, да ведь?), наверное, на работе ему удавалось общаться с Роном. Вернуть родителей ей не удалось. Минерва и остальные соратники… как оказалось, у всех них была своя собственная жизнь, места в которой для девушки не нашлось. Каждый нес свою боль и скорбь, каждый восстанавливал свою жизнь по частичкам, как мог. Северус был таким же, как и она. Ему тоже не нашлось места в этом дивном новом мире. Она знала, что Северус кричал не на нее. Этот всплеск предназначался ему самому. Она просто подошла не вовремя, попала под горячую руку. Гермиона плакала от совершенно детской обиды, но со слезами выходила не столько обида на мужа, сколько на этот несправедливый мир, за которой они с Северусом сражались, за который она заплатила детством, а он - едва ли не жизнью. Им обоим больше нечего было отдать, и мир прожевал и выплюнул их, как шелуху, отработавший и теперь не нужный материал. Конечно, она найдет работу. Конечно, помирится с Северусом. Но Мерлин как же это все было несправедливо!.. На столе стыла итальянская лазанья. Едва заслышав шаги, Гермиона стерла слезы и подбежала к раковине - умыться, смыть следы, как свидетельство какого-то преступления. Северусу не надо видеть свидетельство ее глупости и нежности, она уже не ребенок. Давно нет, на самом деле. Северус открыл дверь в кухню. Он выглядел еще более осунувшимся, чем обычно. В его черных волосах поблескивала первая седина. Он подошел к Гермионе молча, открыто смотря ей в лицо. Конечно, он видел ее покрасневшие глаза. Конечно, он знал, что и в этом виноват он. Северус встал к ней вплотную. Она же, наоборот, старалась отвернуться. Скрыть лицо. - Ужин остыл, Сев, подогреть бы, я сейчас… - предлог, чтобы ускользнуть, она нашла мгновенно, но муж удержал ее за запястье. - Ну не будешь же ты холодно есть, ну? Я быстренько. В глазах снова закипали слезы. Северус молча обнял ее, положив ладонь на макушку, прижал крепко к себе…. и она снова расплакалась, теперь уже в голос. Совсем как дите неразумное. “Северусу и без моих проблем тяжело, хватает проблем”, - заполошно билась единственная мысль в голове, пока она рыдала и глупо хваталась за его рабочую мантию… - Ужин подождет, Гермиона, - тихо-тихо ей на ушко проговорил он, - мне очень жаль, что я так разговаривал с тобой сегодня. Ты этого не заслуживаешь, дорогая. И никогда не заслуживала. Он помолчал, перебирая ее растрепанные волосы. - Я не хотел снова стать причиной твоих слез. - Это не ты, - выдохнула молодая девушка, - не ты… причина. Я просто… Это так несправедливо, понимаешь? То, что нам приходится сталкиваться с вот этим… всем. Это нечестно, Северус. Мерлин, это так невероятно нечестно!.. Девушка вновь зашлась рыданиями. - Они!.. Они же вообще ничего не понимают, Сев! Они не думают о том, что делают своими решениями, - она вздрагивала, ей не хватало воздуха, - это так неправильно, и я знаю, что никто, понимаешь, никто не встанет на нашу сторону. Никто не поможет. Все так боятся быть уличенными в связи с бывшими Пожирателями, Северус! Это так… Мерлин! Ее голос сорвался, слез не осталось, она только всхлипывала, уронив голову на его грудь. - Я не хотел, чтобы ты переживала это все из-за меня, Гермиона, - Северус легко подтолкнул ее к дивану, и она подчинилась, присела на уголок, смаргивая влагу с ресниц, - ты должна была получить лавры героини войны. А я… “Должен был умереть” осталось невысказанным, за что Гермиона была невероятно благодарна. - Иногда я чувствую себя таким старым, - он присел рядом с женой, а та сразу прижалась к его боку, он обнял ее за плечи, - Я попробую решить это. У меня еще остались кое-какие связи в Министерстве. И кое-какие должники. Они не должны так обращаться с тобой. Они просто не имеют на это права. В голосе Северуса звучал металл. - У нас лазанья совсем остыла. - невпопад заметила Гермиона, и ее муж невольно улыбнулся уголками губ.