Город, который его не хотел

У Москвы есть одна особенность — она не любит слабых, но Лёху не любила даже сильнее обычного. Он вечно ей мешался. Как окурок на ветру. Как плевок на асфальте. Но сегодня город готовился выдать ему премию за тупость — посмертную, но позже. Лёха шатался по двору, обдолбанный настолько, что глаза у него были как две чёрные кнопки лифта: нажал — едешь вниз. Он искал что-нибудь: закладку, сигарету, чужие деньги — всё одно, всё одинаково ускользало. Темень. Летний воздух липкий, будто кто-то масла расплескал на жопу. Фонари моргали, как если бы устали смотреть на эту картину. Скамейки пустые. Тишина такая, что даже собственные шаги звучали отчетливо. И тут — фигура. Обычный мужик. Возвращался домой поздно, с пакетами, с видом усталости. Типичный москвич, который никому не мешал… кроме Лёхи. Лёха увидел блеск чего-то в пакете — вроде бутылки дорогого виски. Сознание щёлкнуло, как хреновая зажигалка [— Надо брать] Он подошёл. Неровно. Пошатываясь. Мужик сначала хотел пройти мимо — кто будет связываться с отбитым нариком посреди двора, верно? Но Лёха загородил дорогу. Молча. С выпученными глазами. Пахнущий смесью дешёвой дряни и безысходности. — Чё, дядя… — выдавил Лёха, язык цеплялся за зубы. — Это… мне нужнее. Мужик вздохнул. Разозлился. Но попытался говорить нормально — Парень, иди ка ты нахуй, а? Не порть мне вечер. Лёху бесило, когда с ним разговаривали как с человеком. Он почувствовал, как внутри что-то дёрнулось. Тупо, животно. Он схватил мужика за пакет Мужик дёрнул в ответ. Пакет порвался. Бутылка звякнула. И всё произошло слишком быстро. Лёха плечом толкнул его — хотел просто оттолкнуть. Но мужик стоял на краю лестничного пандуса. И полетел назад. Глухой, короткий, мерзкий удар затылка о бетон звучал так, будто кто-то уронил большой мокрый камень. Мужик даже не вскрикнул. Только дёрнулся ногой. Раз — и больше не шевелился. Лёха застыл. Мир вокруг стал тише, чем могло быть. Лёха наклонился. Мужик лежал с открытыми глазами, а под головой расползалось тёмное пятно, как чернила. — Э… дядь?.. — выдавил Лёха, хотя сам знал, что ответа не будет. Он даже не хотел его убивать. Он просто хотел вискарь.