ГЛАВА 4! ПАЛЁНКА
21 ноября 2025 г., 08:32
Лёха вывалился из подъезда.
Ночь стала холоднее.. или это у него тело перестало понимать разницу между температурой и страхом.
Руки дрожали.
Шприц он выкинул в мусорку у выхода, потому что если менты найдут, будет лишний гемор.
И вот он стоит на тротуаре: худой, грязный, глаза красные, обосанный, куртка с дыркой.
А поверх этого великолепия — тот самый палёный лонс, из китайского ларька.
Он оглянулся и увидел троих.
Трое пацанов, стриженных под ноль, одетых одинаково — короткие бомберы, в стиллах, армейские брюки.
Шли цепочкой.
Спокойно.
Но с той спокойной уверенностью, когда человек ищет проблемы и заранее знает, что победит.
Скины.
Районные.
Злые.
Скучающие.
И Лёха — подарок судьбы, как будто ему на лбу написано:
«Отпиздите меня, пожалуйста, у меня сегодня акция»
Один, самый крупный, кивнул на его футболку:
— Эй, шнырь. Ты чё это на себя натянул? Правый, левый, шавка?
Лёха посмотрел вниз. На свой нелепый лонс.
Потом на них.
У него был вариант промолчать.
Но Лёха никогда не выбирал правильный вариант.
Его мозги уже плыли от дозы, язык жил своей жизнью.
— А чё… норм… — протянул он, хлюпая носом.
— Это палёнка. — сказал второй, прищурившись.
— Ебать ты бомж, — добавил третий, улыбаясь так, как улыбаются перед тем, как кого-то пнуть.
Лёха вскинул подбородок, пытаясь изображать опасность.
Получилось убедительно.
— Да идите вы.... на.. — выдавил он.
Ему не дали договорить.
Пинок в живот скрутил его пополам.
Воздух вышибло из лёгких.
Он рухнул на асфальт, сгибаясь, давясь слюной.
— Норм, говоришь? — Большой наклонился, ткнул носком ботинка в Лёху.
Второй удар пришёл в рёбра.
Третий — в плечо.
Потом в лицо.
Всё смешалось: блеск фонаря, металлический запах крови, звук ботинка о кожу.
Лёха прикрывал голову руками, но они били по всему, что выглядело жалко.
А жалко выглядело всё.
Он услышал, как хрустнул нос.
Почувствовал тёплую струю крови, которая стекала по губам.
Глаза залило.
Мир стал красным и дрожащим.
— Снимай с него хуету! — рявкнул один. — Нечего таким позориться.
С него сорвали куртку.
Порвали футболку.
Куртка улетела в кусты.
Футболку бросили в лужу и затоптали, как таракана.
Лёха шептал что-то несвязное…
то ли «хватит»,
то ли просто стонал.
Но им было плевать.
Им даже не нужны были причины.
Лёха был символом — символом слабости, символом нищеты, символом того, что можно бить без последствий.
И они били.
Долго.
Жёстко.
С удовольствием.
Когда они ушли, Лёха остался лежать на холодном асфальте, как пакет с мусором, который забыли выбросить.
Он попытался подняться — руки дрожали, ноги не слушались.
В глазах потемнело.
В ушах звенит.
Тошнота подступила и вырвалась наружу.
Он выплюнул кровь, слизь, половину ужина.
Лицо распухло, дыхание хриплое, пальцы не сгибались.
Над ним мигал фонарь.
Где-то вдалеке выли сирены.
Те же, что ехали к его трупу
И Лёха впервые подумал:
[Может, я всё-таки лучше сдохну?..]
